Общение

Сейчас 459 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

 

ГРИМАСЫ САНКТ-ПЕТЕРБУРГА

Императрица Елизавета Петровна с нетерпением ожидала ярославских комедиантов.
1752 год старый Зимний дворец встретил пышными празднествами. Знатным дамам, фрейлинам и благородным кавалерам были посланы объявления: «Ее императорское величество изволила указать: наступающего 1-го числа Генваря, то есть в Новый год, при Высочайшем Дворе ее императорского величества быть торжеству против прежнего».
Дежурный камер-фурьер едва успевал записывать в «церемониальный, банкетный и походный журнал» одно за другим развлечения императрицы. Банкетный стол, бал, маскарад, французская комедия, итальянская интермедия сменяли друг друга. Елизавета Петровна любила повеселиться. Недаром потомки иронически окрестили ее время «веселым веком веселой императрицы».
Но среди всевозможных увеселений не было одного — представлений русских актеров.
«Во всех странах театр, — гласил старинный энциклопедический лексикон, — был верным мерилом просвещения и духа времени». Это уже хорошо понимала Елизавета Петровна и всячески старалась приобщить своих придворных к театральному искусству. По ее приказанию было выстроено несколько оперных домов. Во всех дворцах имелись либо специальные помещения для сценических представлений, либо переносный театр. Она содержала целый штат певчих, которые не только пели церковные хоры, но и участвовали в выступлениях иностранных трупп. Из Италии и Франции выписывались театральные художники, бутафоры, механики. Декорации и костюмы, созданные ими, отличались изощренной выдумкой и богатством.
Долгое время театр при Елизавете Петровне был строго сословным. Зрители на представления иностранных актеров допускались по специальным билетам. Посещать спектакли имели право только дворяне, и сидели они на определенных императрицей местах, согласно своему дворянскому положению.
За непосещение спектаклей полагался штраф — до 50 рублей, сумма по тому времени немалая. Уклонившиеся смотреть игру актеров подвергались нареканиям императрицы. Елизавета Петровна зорко следила за теми, кто нарушает ее повеление, и не раз выражала неудовольствие своим статс-дамам, посмевшим не явиться на представление комедии или оперы.
Но дворяне посещали спектакли иностранцев не очень охотно. В большинстве своем малообразованные, не знавшие иностранных языков, они плохо понимали аллегорический смысл итальянских опер, остроумные реплики французских комедий. Все это было чуждо тогда русским нравам и привлекало лишь внешней зрелищной стороной.
Иностранные труппы, несмотря на всю свою технику, профессиональное мастерство, не могли заменить русского театра. А потребность именно в русском театре росла с каждым днем.
Правда, был у Елизаветы Петровны свой придворный полулюбительский театр, на сцене которого играли кадеты Сухопутного шляхетного корпуса. Руководил ими русский сочинитель Александр Петрович Сумароков. Начали они выступать в самом начале 1750 года. Играли в течение двух лет, представляя главным образом произведения Сумарокова, со стремительной поспешностью создавшего несколько трагедий и комедий.
Но выступлениям кадетов скоро должен был наступить конец. Занятые в спектакле выпускники корпуса подходили к окончанию учебы. Наступало время расстаться им со своим увлечением театром. Вот тогда-то на смену кадетам и вызвала ярославских актеров императрица.
Услышала об ярославском театре она от своего ближайшего советника обер-прокурора князя Трубецкого. А ему сообщил о ярославцах сенатский экзекутор Игнатьев, который незадолго до этого посетил их город по делам винного откупа. Елизавета Петровна нрава была крутого. «Лебедь белая» царевна, внешность которой воспевали приезжие ино-странцы, она давно уже превратилась в дородную, увядшую, хотя все еще молодящуюся женщину. Женщину неглупую, но властную, капризную, не знающую удержу в своих изменчивых желаниях. Никаких возражений себе она не терпела и исполнения желаний своих откладывать не любила.
Немедленно приказала она доставить в Петербург Федора Волкова и его товарищей. Во исполнение ее указа срочно снарядили сенатской роты подпоручика Дашкова, выдали ему подводы да прогонные деньги и послали в Ярославль. И пока посланный императрицы мчался по ухабам заснеженных дорог, сама она продолжала праздновать первые дни 1752 года.

* * *

В Петербург ярославцы попали не сразу. Как только они приехали на последнюю перед столицей станцию Славянку, встретил их там сенатской роты сержант Лодыженский. Ему приказал туда выехать князь Трубецкой и «смотреть там недреманным оком», «дабы не проехали комедианты». Лодыженский передал Дашкову повеление князя везти ярославских актеров не в Петербург, а в Царское Село, где им следовало дожидаться приезда императрицы. «И ежели е. и. в. в Село Царское прибыть еще не изволит, то ему, Дашкову, объявя сей приказ, чтоб он и с ними, комедиантами, в Царском Селе, не ездя из оного, дожидался приказу...»
Что побудило Елизавету изменить свое первоначальное намерение, до сих пор остается загадкой. Характер у императрицы был непостоянный, и решения свои она часто меняла.
Через день после того как отдано было приказание Лодыженскому, 21 января, она отправилась в Царское Село. Но пробыла там недолго. Вскоре, вернувшись в Петербург, она снова собралась туда и осталась там на целых три дня.
По-видимому, именно тогда и предстали впервые перед ней ярославцы, привезшие поставленные ими трагедии Сумарокова «Хорев», «Синав и Трувор», «Гамлет» и одну из пьес школьного театра.
Представления ярославских актеров не понравились избалованной императрице. В отличие от «благородной» манеры кадетов, игра ярославцев, как впоследствии скажет Н. И. Новиков, «было только что природная и не весьма украшенная искусством». Да и сами ярославские актеры — заводчики да приказные, а то и просто посадские люди, лишенные внешнего лоска и. изящной одежды,— разительно отличались своей безыскусственной простотой от ее изнеженного и манерного двора. И все же, посмотревши игру ярославских комедиантов, Елизавета приказала им готовиться к выступлениям в Петербурге.
В то время там существовало несколько театральных помещений. Помимо придворного театра в самом Зимнем дворце на берегу Невы отстроен был новый Оперный дом у Еловой рощи. В распоряжении императрицы находились также и более скромный комедиантский дом на Царицыном лугу у Летнего сада, и небольшой дом немецких комедиантов на Большой Морской улице.
Имеются предположения, что первое выступление ярославцев состоялось в одном из императорских Оперных домов 4 февраля 1752 года. Достоверно же известно, что они дважды выступали в Доме немецких комедиантов.
О том, что императрица приказала выступать ярославцам в Немецком театре, свидетельствует подписанный ею указ. В указе говорилось, что, когда будут там играть ярославские жители, использовать лишь «свечи сальные, так и плошки с салом же», а более дорогие восковые свечи и плошки зажечь лишь в случае «ее императорского величества присутствия», получив их от «обретающегося при оперном е. и. в. доме майора Степана Рамбура», с давних времен ведавшего костюмами, декорациями и бутафорией придворного театра.
Восковые свечи потребовались довольно скоро. Приведенный указ был подписан 4 февраля, а 6 числа Елизавета Петровна, как записал дежурный генерал-адъютант, «соизволила иметь выход на немецкую комедию, где представлена была на российском языке ярославцами трагедия, которая началась пополудни в восьмом часу и продолжалась пополудни ж до 11-го часа». 9 февраля она вторично посетила представление ярославских актеров в Немецком театре, которые опять исполняли трагедию.
Вскоре наступил великий пост, во время которого всякие светские развлечения, в том числе и театральные, были запрещены. «Веселый» двор Елизаветы погрузился в уныние. Но тут снова вспомнили об ярославских актерах. В их репертуаре имелась мистерия митрополита Дмитрия Ростовского «О покаянии грешного человека», смотреть которую во время поста Елизавета не посчитала грехом.
«18 числа марта, — сообщает камер-фурьерский журнал,— пополудни в обыкновенное время, в присутствии ее императорского величества и некоторых знатных персон, а не публично, отправлялась ярославцами Русская комедия: «О покаянии грешного человека».

* * *

Трагически мрачный, в черной одежде, испещренной названиями совершенных грехов, появлялся Грешник. Навстречу ему выходила Совесть, одетая в белое платье, украшенное цветами. Она протягивала ему зеркало, в котором он видел свои грехи. Грешник пытался предать их забвению, он отворачивался от обличающего стекла. Но куда бы ни направил он взора, всюду перед ним снова возникала Совесть с зеркалом в руках. Грешник впадал в отчаяние, он начинал роптать.
В глубине сцены возникал облик Ангела-хранителя. Грешник бросался к нему, моля о прощении. Непреклонным жестом отвергал Ангел его моления.
На смену Ангелу выбегали веселые черти. Они звали Грешника с собой в ад и уговаривали не печалиться. Он начинал было колебаться. Но тут Праведник с обоюдоострым мечом изгонял дьявольское отродье и направлял на путь истинный грешного человека.
Стеная и скорбя, Грешник падал на колени и молил о прощении. К нему приближался Ангел. Грехи один за другим спадали с одежды, и она становилась белоснежной.
На верху сцены проплывали облака. На них восседала Надежда. Слышалось пение хора. По окончании пения Ангел- хранитель вступал в спор с Дьяволом и с помощью Правосудия изгонял его.
А Грешник все еще усердно молился. Огненное пламя освещало его голову. Из бездны ада доносились завывания чертей и стенания грешников. Пение ангелов заглушало их.
Облака снова спускались на землю и расходились в разные стороны. Ангелы принимали возносящуюся к небу душу Грешника. Пение их слышалось все громче и громче...

* * *

Спектакль ярославцев не выходил за рамки мистерий — обычных церковных представлений. Актеры с пафосом произносили длинные и витиеватые монологи. Душа Грешника изображалась гипсовой фигурой, небо — в виде нарисованных облаков, расходящихся в разные стороны. Никаких сложных машин, позволяющих достигать сценических трюков, здесь не было.
Правда, по предположениям исследователей Грешника исполнял сам Федор Григорьевич. И, зная его одаренность, можно представить, что играл он свою роль темпераментно и эмоционально.
Но мистерия остается мистерией. И сколько ни вкладывал бы в нее души Федор Волков, ее холодные скучные монологи, ее назидательный наивный сюжет не могли дать возможность актеру раскрыть в полную меру свое дарование.
...«Кающийся грешник» оказался последним спектаклем ярославской труппы. Во время поста играть им больше не разрешили. А тут еще случилось несчастье — кто-то из ярославцев заболел «горячкой», и актеры, поселенные в отдаленной части города — Смольном дворе, были фактически отрезаны от всей жизни Петербурга.
Елизавета Петровна панически страшилась всяких заболеваний. Она постаралась всячески оградиться от «заразного» места, приказав не отпускать из Смольного, где находились принадлежавшие ей огороды, «ко двору ее величества огурцов и прочего... пока болезнующие горячкой ярославские комедианты совершенно от той болезни освободятся». «Осво-бодиться от болезни» ярославцам оказалось не так-то легко, и уже в конце мая Елизавета Петровна предложила своему лейб-медику Бургаве, на всякий случай, еще раз осмотреть ярославских комедиантов.
Но и после этого положение ярославских актеров оставалось неопределенным. Лишь 18 июля императрица «соизволила указать взятых из Ярославля актеров заводчика Федора Волкова, писчиков — Ивана Дмитревского, Алексея Попова оставить здесь, а канцеляристов Ивана Иконникова, Якова Попова, заводчиков Гаврилу да Григорья Волковых, писчика Семена Куклина, малороссийцев Демьяна Галика, Якова Шуйского ежели похотят, отправить обратно в Ярославль».
Судьба волковской труппы была решена.
Елизавета Петровна обошлась с ярославцами довольно милостиво. Троих—видимо, понравившихся, — как упоминалось в указе, она оставила в Петербурге. Канцеляристов Ивана Иконникова и Якова Попова пожаловала в следующий чин — в регистраторы — и послала служить обратно в ярославскую Провинциальную канцелярию. Младшим Вол-ковым и Семену Куклину просто-напросто приказала выехать в родной город, а Якову Шумскому да Демьяну Галину, как «малороссийцам», были выданы паспорта, «для свободного их в России жития».
Только не так уж сладка была эта царская милость. Молодых ярославских актеров насильственно вырвали из родного города, отторгли от любимого театра. Из семи месяцев пребывания в Петербурге четыре они находились в полном бездействии и неизвестности, какова будет их судьба. И вот теперь дружная труппа ярославских «охотников» безжалостно раскалывалась и, по существу, уничтожалась. Возвращение в отчий дом не могло быть безболезненным. Можно представить себе, сколько злорадных нареканий должны были получить возвратившиеся назад в Ярославль бывшие актеры. И какой урон должно было принести их возвращение трудному и благородному делу внедрения театра в жизнь простого народа, которое так успешно начал Федор Григорьевич Волков.

* * *

Оставшиеся в Петербурге Федор Григорьевич, Иван Дмитревский и Алексей Попов еще некоторое время были не у дел. Жили они по-прежнему в Смольном и ожидали новых распоряжений императрицы.
Вместе с ними пребывали и Григорий Волков с Яковом Шумским, не захотевшие вернуться в Ярославль.
24 августа 1752 года «всемилостивейшая государыня... указать соизволила Правительствующему Сенату двор бывшего Михаила Головкина, что на Васильевском острову каменной со всем строением, состоящей ныне под ведением Канцелярии конфискации, отдать немедленно в ведомоство Канцелярии от строений».
Дом этот скоро Канцелярией от строений был переделан и стал называться Российским комедиальным домом.
«Того же 1752 года, — как сообщал автор старинного «Дополнения к описанию Петербурга», — учрежден на Васильевском острове в Третьей линии на берегу, в доме Головкином, Оперный дом, в котором отправляются действия новых опер на пробу через оперлетов из российских людей производимых, опробовав все в доме, действуют на публичном театре в присутствии самой императорской особы». В нем, как уже говорилось, и нашли себе пристанище бывшие ярославские актеры — два брата Волковы и, по всей видимости, Шумский.
Судьба товарищей Федора Григорьевича, Ивана Дмитревского и Алексея Попова, тоже была скоро решена. Они, вслед за «спавшими с голосу» певчими, были определены в Сухопутный шляхетный корпус. Там надлежало им обучаться французскому и немецкому языкам, танцевать и рисовать, а также получать знания, «смотря из них кто к которой науке охоту и понятие оказывать будет, кроме экзерцицей воинских».
Почему одновременно с ними императрица не направила в кадетский корпус и Федора Григорьевича с Григорием— ответить трудно. Может быть, потому, что Григория она вообще не хотела оставлять в Петербурге, а Федора Григорьевича сочла уже достаточно образованным.
Братья Волковы стали именоваться российскими актерами. Именно в это время, посещая комедиальный дом, и познакомился с ними Антон Лосенко.
Головкинский особняк встретил актеров неприветливо. Театральный зал в нем был небольшой: 250 метров площади предназначалось для зрителей и столько же для сцены. Никаких специальных приспособлений он не имел, играть в нем было неудобно. Местоположение его тоже оставляло желать много лучшего.
Давно прошло время, когда Петр I, основывая город на Неве, хотел сделать центральной частью его Васильевский остров. По истечении почти полувека центр столицы прочно утвердился на другом берегу. Там возвышались громады царских дворцов, вырастали дворянские особняки, появлялись все новые и новые дома «обывателей».
Головкинский дом, когда-то гордо стоящий рядом с палатами первого градоначальника Петербурга Меншикова, оказался в невыгодном положении. Он был отделен Невой от центральных улиц и не мог собрать много зрителей. Когда же Нева начинала замерзать и понтонный мост, соединяющий Васильевский остров с Адмиралтейской стороной, переставал действовать, доступа к комедиальному дому с населенной части Петербурга вообще не было.
Русская труппа, не имевшая ни постоянного руководителя, ни определенного состава, бедствовала и успеха достигнуть не могла. Вместе со всей труппой бедствовали и братья Волковы. Санкт-Петербург показал им свои первые гримасы.

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш e-mail dramateshka.ru@gmail.com

 

Яндекс.Метрика Индекс цитирования