Общение

Сейчас 630 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

Дата написания пьесы  -  2003 год

Действующие лица:

Вовка: – просто мальчик.
БабАня: – просто бабушка.
Нечто. Бегемотя. Мотька: – существо, отдаленно напоминающее бегемота.
Ягушка:: – скорее всего девочка, внучка Бабы Яги, хотя возможны варианты.Серое утро. На кухне горит свет – это бабушка готовит завтрак. На кровати, на фоне окна стоит мальчик. Видно, что он только встал, а проснулся или нет – непонятно.
Вовка:         БабАня?! Ты, что ли, дома?
 
БабАня:     (из кухни) Я, миленький, я. Обувайся, давай, одевайся, умывайся быстренько, а то                                             оладушки не  захотят, чтобы ты их ел, откажутся и все, а как же?      
Вовка:     А папка где? Папка уехал?      
БабАня:     Уехал, родненький, уехал, еще темно было, за ним машина пришла. (Выходит из       кухни) Глядите-ка, люди добрые, я уже накладываю на стол, а Вовка еще не умытый и без штанов. Айя-яй, яй, яй… айя-яйяйяй!      
Вовка:     Почему он меня не разбудил, а? Почему он меня не разбудил, БабАня?      
БабАня:     А он будил! Да! А ты разве встал? Папка его будит-будит, а он, понимаешь, со сна ругается, а тут машина пришла – пибикает, пибикает – Вовка не просыпается. Он и уехал. А что?      
Вовка:     Ты все врешь, врешь, врешь, врешь!      
БабАня:     Вот так красиво, ой как красиво, люди добрые. Я ему кофэ сварила, завтрак сготовила, оладушек напекла, а он такие слова мне говорит. А ну перестань, перестань сейчас же, а то сюрприза тебе не будет, не отдам! Папка тебе подарочек оставил… да!       
Вовка:     Где? Какой подарочек?      
БабАня:     Ага, нет, он сказал так: как слушаться будет, так сразу и отдашь.        
Вовка:     Какой подарочек?      
БабАня:     Иди, умойся сначала. ( Вовка понуро идет умываться. Понятно, что тут скажешь?) Вот сядешь, поешь, а потом посмотрим. Вытирай личико хорошенько. Вот молодец, сразу бы так старался – был бы хороший мальчик. А папка поедет, денежек заработает много-много, купит Вовке железную дорогу… Ешь!      
Вовка:     Да, да, на батарейках. А подарок-то давай!      
БабАня:     А ты кушай яичко. Да-да, пока все не съешь – не получишь. Я только после обеда к вечеру вернусь… а ты не отодвигай яичко, оно от зайчика, зайчик его принес, знаешь, какое вкусное.      
Вовка:     Ага, зайцы яйцев не несут, тем более вареных. БабАня, даже куры вареных не несут…      
БабАня:     Не разговаривай, а ешь! Мне бежать надо, а он разговоры разговаривает, умничает! Ты что делаешь, что ты делаешь, порося!      
Вовка:     А что?      
БабАня:     Что ж ты яичко об головку-то разбиваешь? Это кто же тебя такому научил, мауси-свинауси?      
Вовка:     Да что я сделал такого?      
БабАня:     А об голову-то, об головку яйцо разбивать красиво?      
Вовка:     Да я же об свою…      
БабАня:     Ни об чью нельзя! Сотрясение, сотрясение мозга может быть.      
Вовка:     Не-е, голова, она крепкая, костяная, на, смотри. (И Вовка сильно постучал головой об стол.)      
БабАня:     Перестань, перестань, наказание ты мое, сам калекой останешься, и я возле тебя ума последнего лишусь! Ешь, а то битым будешь!      
Вовка:     Ао-мы-в-омнуг-оом…      
БабАня:     Не разговаривай, когда ешь! Окна, балкон я закрываю накрепко, так что не вздумай, не смей открывать, я все равно узнаю, мне все равно станет известно, сразу… А если будешь вести себя хорошо, вечером пойдем на фонтан, хочешь?      
Вовка:     Мыгыму!      
БабАня:     Конечно, там музыка, детишки, интересно. Пить захочешь – вон, на столе, бутерброды в холодильнике, кастрюля с компотом тоже в холодильнике, газ я закрываю, иди сюда, смотри, - он не зажигается.      
Вовка:     Подарок папкин отдай!      
БабАня:     (убирает посуду со стола) Вот, молодец, значит, вырастешь крепким и сильным парнем.  Папка вернется, а Вовочка вон какой! И не узнает Вовку!      
Вовка:     Узнает, узнает, ты зубы не заговаривай, подарок давай!      
БабАня:     Ойхохо-нечки-хо-хой! На!      
Вовка:     Что это? Краски?      
БабАня:     Краски! Не просто, а самые-самые, что ни есть разволшебные краски.      
Вовка:     Какие-такие разволшебные?      
БабАня:     Вот именно, что волшебные. Именно так папа сказал: Если Вовка сильно-сильно захочет что-нибудь нарисовать этими красками – пусть рисует, но все, что он нарисует, все тут же и оживет.      
Вовка:     А слова волшебные папка сказал?      
БабАня:     Слов не припомню, по-моему, нет. Вроде он говорил, это надо сильно-сильно захотеть… и все…      
Вовка:     Сильно-сильно – вот так, что ли?      
БабАня:     Так-так, миленький, гляди, не пукни.      
Вовка:     (смеется) И рисунок оживет?      
БабАня:     Что ж не оживет? Обязательно оживет.      
Вовка:     Даже если это будет какой-нибудь крокодил или коза-дереза?      
БабАня:     Крокодила рисовать не обязательно, он может тебя слопать, а папка тогда съест меня. И зачем нам с тобой такие страсти, а? А козочку нарисуй, почему нет?      
Врвка     А коза рогатая забодает, забодает…      
БабАня:     А ты рога-то ей не рисуй, и все, да?      
Вовка:     А безрогатых коз не бывает, не бывает, не бывает…      
БабАня:     Ну и не рисуй козу, ну ее к лешему. Нарисуй какую-никакую курочку, я вернусь и мы с тобой ее тюк, ощиплем, зажарим в сметанке и все.      
Вовка:     Мою курочку?      
БабАня:     Твою, миленький, твою. Ты что больше любишь, крылышко, ножку? Ну, мужичок, не скучай, не балуй и дверь никому не отворяй.      
    И Вовка остался один. А одному в квартире – сами понимаете… Хорошо, если телевизор есть и видик – включил себе и все дела. Только кассеты меняй. А папка старый телевизор выбросил, новый не стал покупать. Мол, «ящик для дураков», вредит развитию ребенка! Вот такая беда-то. Только Вовка долго скучать не стал. Допил компот, косточки на стол выплюнул, достал папкины кисти, разложил мольберт, воды принес – краски разводить. Ну, и, конечно, песни поет. От одиночества это первое дело – песни громко кричать. Причем, музыку можно взять ту, что по радио все время крутят, а слова свои на ходу сочинять. Про кисти, про краски, про чучелу-мяучелу, с которой можно будет играть и БабАня: ее не зажарит. Пока пел Вовка, рисовал и танцевал, бегал туда-сюда, времени порядочно прошло, и уже готов был Вовка устать, только вдруг ему подпевать кто-то взялся. Да таким страшным голосом!      
Вовка:     (испугался) Айяйяй!      
Голос:     Айяй-яяйя, яйяяй!      
Вовка:     Эй, кто здесь?      
Голос:     Здесь? Я…      
Вовка:     Кто я?      
    Голос из-за мольберта раздавался, и пока Вовка: решал, что же делать – плакать, БабАню звать, или еще чего, нечто невероятное, ни в сказке сказать – ни пером описать, из-за мольберта выпрыгнуло и под  стол укатилось.      
    Что попало на бумаге вытворять! Оживет – не обрадуетесь.      
Нечто:     Апчхи!      
Вовка:     А ну вылазь оттуда… А то как дам!      
Нечто:     Апчхи! (Из-под стола выглянуло.)      
Вовка:     Ты кто?      
Нечто:     Кто? Я?      
Вовка:     Ты, ты!      
Нечто:     Я кто?      
Вовка:     Ну да! Кто ты?      
Нечто:     Это же я, Вовка!      
Вовка:     Ты – Вовка?      
Нечто:     Нет, Вовка это ты!      
Вовка:     Это я сам знаю, а ты-то кто?      
Нечто:     А я… я, я не знаю. Ну не знаю я…      
Вовка:     А как сюда попал?      
Нечто:     От тебя попал. Ты же сам меня на бумаге намазюкал.       
    Вовка взглянул на мольберт, и, о боже, чистый лист , а вся его мазня под столом  сидит и испуганно хлюпает.           
Вовка:     Так это ты?.. То, что я… Ох, ни фига себе… Папка краски мне… А я думал, что детям всегда так говорят, обманывают, чтобы не плакали, а тут вот тебе, здрасьте! (Закрыл глаза, открыл.) Ты здесь  еще ,что ли?      
Нечто:     Апчхи! Здесь. Куда же я денусь?      
Вовка:     БабАня, вернись, я не хочу такие краски! БабАнечка, миленькая…      
Нечто:     Эй, Вовка! Апчхи!      
Вовка:     Не подходи ко мне или я тебе ухо откушу!      
Нечто:     На, куси. Мне не жалко. Ну, куси.      
Вовка:     Не хочу, отстань. Я тебя не боюсь.      
Нечто:     И правильно.      
Вовка:     Чтоб я тебя боялся, вот еще…      
Нечто:     И молодец.      
Вовка:     Сам тебя нарисовал…      
Нечто:     Конечно!      
Вовка:     Тогда что же мне тебя бояться?      
Нечто:     А-апчхи!      
Вовка:     БабАня-я! Что ж ты чихаешь так страшно?      
Нечто:     Это потому что ты мне нос неправильный нарисовал. Нет, он красивый ,большой, в общем, хороший, но немножко неправильный.      
Вовка:     Как так?      
Нечто:     Вот так. Нос есть, а дырочек нет!? А-апчхи!      
Вовка:     Правда, нет. Вот это да! Ч то же теперь делать?      
Нечто:     Нарисуй! ( И Вовка стал рисовать. А как, никуда не денешься ведь.) А-апчхи! Ну вот , совершенно другое дело. И пальчиков на руках мало. Мне бы хотелось иметь столько же, сколько и у тебя.      
Вовка:     Пожалуйста! Ух, ты, как здорово! А давай, я тебе еще один глаз нарисую?      
Нечто:     Зачем?      
Вовка:     Зачем? Чтобы лучше видеть!      
Нечто:     Я и так все хорошо вижу!      
Вовка:     Тогда еще одну руку? А?      
Нечто     Где?      
Вовка:     Здесь!      
Нечто:     Не надо. Нет. В этом нет необходимости.      
Вовка:     Или еще одну пару ног? Будешь трехрук и четвероног!? Ай! Яй, яй! Червяк!? Червяк, блин!      
Нечто:     Где? Ну-ка, ну-ка, дай-ка гляну? Ага, м-м, хорошо, вкусно.      
Вовка:     Вон еще один ползет, откуда они взялись? (Вовка кисточку осторожно положил на стол.) Теперь что же – все, что я нарисую – все оживает? Ты что?      
Нечто:     Смотрю – не завалялось ли где… червячка заморить.      
Вовка:     Ты голоден! Я тебе этого целый таз нарисую. Вот, на, ешь!       
Нечто:     М-м-м! Ты тоже угощайся.      
Вовка:     Нет, нет, спасибо, я уже позавтракал. Ты ешь, ешь… ешь быстрее, а то они расползаются. Куда, блин, ай, ай, БабАня! Сколько же вас там?.. Фу, фу, лучше я тебе их по одному рисовать буду. Ну и дела. Сыт?      
Нечто:     И-к! И-к! И-к!      
Вовка:     Воды? У меня есть компот!      
Нечто:     Нет, нет, и-к! Не надо ни воды, ни компота, и-к! Лучше нарисуй! (Вовка: нарисовал большую кружку с водой. Нечто выпил воду до капли, посмотрел на кружку, покрутил ее и с хрустом съел – чего добру пропадать.) Не люблю воду – мокрая. Кажется, я немного, хм, хм, поправился?      
Вовка:     Ха, немного? Ты стал настоящим бегемотом, немного. Ой!      
Нечто:     Что такое?      
Вовка:     Тебе же надо дать имя! Ну, назвать как-нибудь!      
Нечто:     Назвать? Как-нибудь?      
Вовка:     Нет, конечно же, не как-нибудь, а красиво, например, Гвардильянский…       
Нечто:     Беге-мот. Настоящий Бегемот – звучит неплохо,  скромно и мужественно.      
Вовка:     Ха-ха-ха, тем более сразу и имя и фамилия. Вовка и его друг – Бегемот!      
Нечто:     Настоящий. Иногда очень хочется быть настоящим. Я ведь самый настоящий? Да? Как ты?      
Вовка:     Да, конечно. Ну да. Конечно, я тоже настоящий…, когда папка со мной играет, или с БабАней мы гуляем – сказки сочиняем. Вот только когда один остаюсь, мне кажется, что я понарошечный.      
Нечто:     Но сейчас же ты не один?      
Вовка:     Здрасьте, один и один – это два, а два, это уже… люди!      
Нечто:     А людьми быть понарошку глупо!      
Вовка:     Так ты у меня не только настоящая, но и разумная Бегемотя! Ха-ха-ха, Бегемотя-Мотя, Мотя-Мотя-Бегемотя, Мотька-БегеМотька!      
Мотька:     И это все я?      
Вовка:     А то кто же?      
Мотька:     Мне нравится!      
Вовка:     Мне тоже! А-а-га-га-га, догоняй. БегеМотька! (Бегают, сворачивая все на своем пути.)      
Мотька:     Воловодька! И ты догоняй! ( Конечно, это удовольствие для тех, кто понимает перевернуть все вверх дном и орать, и прыгать, и носиться по комнате без всяких тормозов, пока сил хватает.)      
Вовка:     Фу, все!      
Мотька:     Фу, все!      
Вовка:     Надоело!      
Мотька:     Фу, надоело!      
Вовка:     Теперь в прятки.      
Мотька:     Фу, в прятки.      
Вовка:     Я считаю до ста, прячься. Раз, два, три, четыре, пять, десять, двадцать ,тридцать, сорок, пятьдесят ,сто, я иду искать. А! Я тебя нашел!      
    (Бегемотя в панике, так ни разу и не смог толком спрятаться.)      
    Прячься! Раз, два, три, десять, сто! Ага, я тебя нашел!      
Мотька:     Это прятки?      
Вовка:     Прятки, прятки.      
Мотька:     Настоящие прятки?      
Вовка:     Мы-гы.      
Мотька:     Хорошо, теперь я считаю раз, два, три, десять, сто! Ага!      
    ( Бегемотя резко развернулся, но Вовка оказался проворнее ,заскочил за спину Бегемоте и замер. Куда ни повернется Бегемотя – перед ним пустая комната. Бегемотя шаг сделает – и Вовка за ним шаг. «Ага!»- закричит громко, а Вовки-то – «Ага!», - и никого. Не такая уж и большая квартира, чтобы в ней можно было до такой степени спрятаться.      
    У Бегемоти слезы уже на глазах появились, а Вовка за спиной ходит бесшумно как тень, рожицы корчит. Развлекается, одним словом, по полной программе.)      
Мотька:     Вов-ка-а! Вов-ка-а!       
Вовка:     (не выдержал, да как крикнет в ухо) Вовка!!! ( и давай себе хохотать. Мотька: сначала испугался, потом хотел обидеться, но в конце-концов рассмеялся. Чего уж тут, смешно ведь. Так они себе хихикали друг над другом, пока Вовка не крикнул.) Стой!      
Мотька:     Стою!      
Вовка:     Мы с тобой круглые покемоны!      
Мотька:    Ой!      
Вовка:    Мы с тобой полные и абсолютные телепузики!      
Мотька:    Ох, не может быть!      
Вовка:    Может.У нас с тобой, Мотька, волшебные краски. Да мы можем с тобой нарисовать что угодно или кого угодно, а играем, репоголовые, в прятки, в догонялки – вдвоем. Уразумел, Мотя?      
Мотька:     Уразумел, Вовка. Только, вот, червячки ползают медленно, прятаться от них не интересно, а догонять их – спорт так себе, на любителя. Разве что пририсовать им ножки? Много ножек. Пусть себе бегают быстро-быстро, а мы на них будем вкусно охотиться.      
Вовка:     Нет, пусть курица вкусно охотится на червяков. Если уж разохотимся поохотиться, то нарисуем тигра в джунглях, или крокодила в речке. Вот охота так охота. Нет, не будем, БабАня заругает, - не любит она крокодилов, да, вот так! А мы с тобой нарисуем… нарисуем товарища. Друга! Брата, вот так!      
Мотька:     Ура! Грандиозно. Восхитительно. Бесподобно. А чей это будет друг и ... м-м…брат?      
Вовка:     Наш. Твой и мой.      
Мотька:      Прекрасно. А какой он будет, этот наш друг?      
Вовка:     Ну, какой? Какой… ну, большой, ну, сильный.      
Мотька:     Ах, замечательно, да, да! Нет! Смотри большой и сильный —  это ты. И не спорь, пожалуйста, не надо. Настоящий и разумный – Бегемотя, это я, я тоже не буду спорить, правда, да! Значит, наш общий друг должен быть каким?      
 Вовка:     Каким?      
Мотька:     Значит, друг должен быть маленьким и пушистым.      
Вовка:     Хм… Хомяком, что ли? Я не люблю хомяков.      
Мотька:     И не надо их любить. При чем здесь хомяки? Это, может быть… допустим, кот. Обычный, пушистый, получеловеческий кот.      
Вовка:     Это как?      
 Мотька:     А вот как! Маленький, пушистенький, бегает, прыгает, и…разговаривает.  Ну да! Он будет за тобой бегать, царапаться, кусать тебя за пятки, а я буду смеяться, хлопать в ладоши и от хохота валяться на полу!      
Вовка:     Хорошо, классно, мне это нравится. Только, может быть, это будет пес?      
Мотька:     Ладно, пусть это будет получеловеческая собака, или, еще лучше, ее собачий сын.      
Вовка:     Щенок? Нет! БабАня не разрешит. Я уже просил однажды папку, а она сказала, что собакам не место в доме.      
Мотька:     А котам?      
Вовка:     Вот котам — место, но на котов у нее аллергия. Она на котов чихает.      
Мотька:      Как так?      
Вовка:     Не знаю, не видел! У нас вообще никогда не было котов, но она так говорит.      
Мотька:     Да? А Настоящим Бегемотам место в доме?      
Вовка:     Ты что? Конечно, самое место в доме, а как же? Что ж им, бегемотам, на улице жить, что ли? Там дождь бывает, и слякоть, и…Я папке так и скажу, а то, что же.      
Мотька:     А если они на меня будут чихать, я спрячусь на шкаф. Потому что вверх чихать значительно сложнее. (После паузы) БабАня – это твоя мама?       
Вовка:     БабАня – это БабАня. Баба Аня. Папина мама.      
Мотька:     А твоя?      
Вовка:     А моя? Моя… Моя потерялась. И папа, и мама художники, они по всей стране ездят. А страна наша знаешь, какая большая, вот она и потерялась. И никак не находится.      
Мотька:      Давно?      
Вовка:     Давно, я еще вот такой был. (Показывает на одну из картин)  Это она меня нарисовала вместе со своим автопортретом. Вот она у меня такая мама, только в жизни в тысячу раз красивее.      
Мотька:     А как она потерялась?      
Вовка:     Как- как? А как люди теряются? Сначала себя потеряла, потом нас с папкой. Так БабАня говорит.      
Мотька:     А папа?      
Вовка:     Папка ищет. Все время ищет, правда. А когда найдет, мы все вместе поедем в лес ежиков молоком кормить.      
Мотька:     (после паузы) Что ж, ты прав, мы настоящие покемоны. И эти, как их там, круглые терлипузики. Вовка,  у нас же краски! Ты берешь белоснежный лист бумаги, кисточку и, - раз, два, три, раз, два, три, раз – мама готова! Маленькая, пушистая мама. Ну, скажи, есть ли кто умнее Бегемоти? И, если есть, то где?      
Вовка:     Умнее – не знаю, а скромнее – точно есть.      
Мотька:     Нет, ты скажи, какая идея, а?      
Вовка:     Не очень, Мотя. Подожди, смотри, что получается вот мы берем краски и рисуем, и пусть даже очень хорошо, похоже получится, да?      
Мотька:     Что ж не получится то? Вон, меня-то труднее из головы рисовать было, и то получилось, а у нас и картинка есть, обведи и все.      
Вовка:     Хорошо, пусть. А вдруг в этот раз папка нашел и возвращается с мамой домой! С настоящей. А тут уже есть одна ,тоже настоящая, и что?      
Мотька:     Он обрадуется. Две лучше, чем ни одной.      
Вовка:     Но папка-то у меня один? Хорошо, если обрадуется, а вдруг нервничать начнет?      
Мотька:     Тогда мы эту, нашу маму сотрем. Делов-то.      
Вовка:     Что? Сотрем маму? Ты чего мелешь? Вот я сейчас возьму и тебя сотру! Что глазками захлопал – не нравится?      
Мотька:     Нет.      
Вовка:     То-то. Когда тебя не было, конечно, скучно было, это факт. Но это одно дело. А вот когда ты уже появился, а потом тебя стирают – извини, это уже совсем другое, понимаешь разницу? Я маму ни за что бы не смог стереть.      
Мотька:     А меня?      
Вовка:     Тебя? Тебя! Тебя! Кто же это стирает настоящих бегемотов? А? Покажите мне такого дурака? Бегемотов не стирают, их чистят щеткой, проветривают на солнышке, потом дрессируют и выступают вместе с ними в цирке. Понял, да? Бегемотя кланяется (Толкает Мотьку.) Ап! Поклон. Молодец, сахар. Бегемотя приветствует публику (Задирает руки вверх). Ап! Молодец! Бегемотя хохочет (Щекочет Мотьку и сам смеется, заливается.) Хохочет на бис! (Мотька: вырывается.) Акробатический номер – Вовки и Мотьки (Они катятся по полу, Мотька: вырывается, размахивая руками, и попадает Вовке по носу.) Ай! Ап! Художественный бокс! (Боксирует с Мотькой, но тот уворачивается, бежит, а Вовка: свистит изо всех сил.)  И художественный свист. (Преследует Мотьку.) Наездник Вовка: и его арабский скакун чистокровный Бегемот! Кабдык! Кабдык, кабдык! (Запрыгивает на спину, сваливается.) Тпру, стой! Вовка: – меткий стрелок! (Устанавливает вазочку на голове у бегемота и начинает обстреливать ее косточками вишен со стола, сжимая большой и указательный палец.) По мишени – пли!      
Мотька:     Ай! Ты, конечно, не меткий стрелок по вазам, ты меткий стрелок по носу!      
Вовка:     А в нос труднее попасть, нос меньше вазы!      
Мотька:     Тогда зачем ты мне ее на голову одел?      
Вовка:     Для удивления! Все увидят и задумаются – чего это он с вазой на голове стоит, а потом догадаются, что это сам Брахмапутра!      
Мотька:     Кто?      
Вовка:     Сам индийский бог Драхмапудра, бог, которому надо приносить жертву.      
Мотька:     Приносить чего?      
Вовка:    Приносить в жертву конфеты и мороженое, и торт. И складывать все это в вазу.      
Мотька:     И все жертвы в вазу войдут?      
Вовка:     Если конфет и мороженых будет много – мы установим на голове… кастрюлю, да! (Вовка: бежит на кухню, возвращается с большой кастрюлей.) Так не фонтан! Маленькая ваза на голове красиво, но не практично. Большая кастрюля на голове – вместительно, но выглядишь, как коза с барабаном. Какой уж тут Драхмапудра? Я в затруднении.      
Мотька:     Вовка, смотри, я могу сесть на кастрюлю.      
Вовка:     Ух, ты какой молодец! Кастрюля это тебе что, горшок, что ли?      
Мотька:     Нет, я имел в виду другое. Можно из маленькой вазы высыпать жертвы в большую кастрюлю несколько раз, пока не наполнится, а подо мной она будет не так заметна.      
Вовка:     Ай, какой класс! Значит, можно сейчас же объявлять цирковое представление! Вместо билетов – те же пирожные и конфеты…      
Мотька:     А вместо артистов?      
Вовка:     Те же Бегемот и Вовка… стоп! Не фонтан. Не звучит. Попробуем по-другому: выступают зарубежные артисты Бегемот Настоящий и Вовка…      
Мотька:     Морковка. Складно.      
Вовка:     Складно, да обидно. Уважения к артисту-морковке мало. От такой фамилии только кролики с ума сходить будут. Или какие-нибудь ослы. А зрители, они – что? Мы же для людей цирк устраиваем. Надо что-то другое: Владимир… Немецкий!      
Мотька:     Почему Немецкий?      
Вовка:     Ну, если зарубежный артист, то что, украинский, что ли? А у немцев бегемоты водятся?      
Мотька:     Конечно, водятся, что ж, немцы не люди, что ли? Вообще-то бегемоты – южане…      
Вовка:     Вах! Молодец, Мотька! Выступают Владимир Южный и Бегемот Настоящий!      
Мотька:     Ура! Владимир Южный – Настоящий Бегемот! Ух, как звучит.      
Вовка:     Публика будет реветь от восторга! Так, публика! БабАня – раз! А она будет только вечером. Дверь заперта, значит, к нам никто не сможет попасть, пока не вернется БабАня. Что же делать, разумная Бегемотя?      
Мотька:     Репетировать! Художественный бокс – это может быть очень сильный номер, если его хорошенько подготовить.      
Вовка:     Это понятно, но ждать-то придется до вечера, вот где капкан. Хорошо, раз никуда ни деться, мы будем работать с публикой. Будем?      
Мотька:     Будем! А как?      
Вовка:     Скликать! Выйти же мы не можем, значит, будем кричать в форточку. (Он забирается на подоконник и открывает форточку.) Внимание, внимание, внимание, сегодня вечером во дворе, вы слышите? Выступают знаменитые цирковые артисты Владимир Южный и Бегемот Настоящий. Мотька, помогай кричать! Тетенька с сумками, сегодня к вам приедет цирк! В шесть часов! Не бойтесь и готовьте конфеты!      
Мотька:     Красивая дама с автомобилем! Приезжайте вечером смотреть! Здесь будет цирк!      
Вовка:     И не забудьте захватить мороженые, пирожные, творожные… Эй, ты, кот драный, тоже приходи – увидишь цирк! Ой, дяденька милиционер, это я не вам кричал кот драный, не вам, честное слово (Вовка: спрыгнул на пол.) Фу-у, блин, видел, он нам погрозил?      
Мотька:     Кто? Кот?      
Вовка:     Милиционер! Я коту кричал, честно, а милиционер, наверное, подумал, что я на него обзываюсь, да? Иначе, зачем он нам погрозил?      
Мотька:     Как, погрозил?      
Вовка:     Что значит «как»?      
Мотька:     Ну, если он погрозил кулаком, то это само по себе уже очень сильное наказание, мол, вот я вас сейчас, ага! И пошел себе, а что еще? А вот если пальцем погрозил, то это, скорее всего, значит: одну минуту, хулиганы, сейчас я поднимусь к вам домой и отведу вас за ушко в милицию.      
Вовка:     А он дверь не откроет, ключей-то у него нету?      
Мотька:     Милиционер и без ключей все что хочет, откроет, он же милиционер. Вот, слышишь шаги на лестнице? Прячься!      
    И Бегемотя с Вовкой  заметались по комнате в поисках укромного места , чтобы затаиться на время. Напроказничали – а отвечать не очень хочется. Ну а зрителям можно отдохнуть пока, чуть-чуть размяться, а самое главное – впечатлениями поделиться. Они же целый день молчали.      
          
    Конец 1-го действия.      
          
          
          
          
          
          
          
          
          
          
          
          
          
          
          
          
          
          
          
          
          
          
          
          
          
          
          
          
          
          
          
    2 действие      
   
 «Окройте-е-е, а-а-а, откройте сейчас же-е-е а-а-а!» Голос противный, резкий. Вовка держит дверь, но не входную, а дверь в комнату, а Мотька таскает мебель и вещи. Грохот, крики. Голоса Мотьки и Вовки мы знаем, но их кухни доносится еще один, незнакомый голос      
          
Вовка:     Тащи стол, Мотька! Надо завалить эту дверь к чертовой  бабушке.      
Мотька:     Не могу, стол тяжелее меня. На стул! Горшочек с цветочками пылесос. Кастрюля.       
Вовка:     Как же мы баррикаду из кастрюли и пылесоса соорудим, а? Держи дверь, горшочек с цветочком.      
Мотька:     Нет, нет, давай лучше вместе. Это ж какую силу надо иметь, чтобы так кричать!      
Вовка:     Все ты, умник-разумник. (И тут из кухни раздался звон разбитой тарелки.) Ну, блин, начинается кино. Это БабАнина любимая тарелка.      
Мотька:     Сейчас всю посуду переколотит точно! (Кричит.) Перестаньте сейчас же безобразничать.      
Вовка:     Не переколотит, у бабушки одна такая, а все остальные – небъющиеся. Папка давно, еще при маме купил сервиз «Летающие тарелки». Удобно, их разбить невозможно, я  с папой проверял. (Из кухни раздается звон разбитой посуды.)       
Мотька:
Вовка: Мотька:     Слышишь, для кого-то ничего невозможного нет.
Это не посуда, это папкин бокал, он из него чай пил.
(Кричит.) Прекратите хулиганить, а то ремешком по попе отшлепаю  и в угол до утра поставлю! На коленки, на горох! (Крики на кухне стихли.) Вот так вот! А то, ишь ты! (Шепотом.) Не надо было нам ее рисовать.      
          
Вовка:    (тихо) Ой, кто же это так умно говорит-то, я сам себе не могу поверить. БегеМотька:, ты ли это?      
Мотька:     Бывает ошибка, что ж тут поделаешь. Я думал так: мы нарисуем страшную волшебницу,  милиционер откроет дверь, увидит ее, испугается и убежит. А что?      
Вовка:     Правда! Зачем же надо было такую страшную рисовать?      
Мотька:     Ну а как же? У волшебницы же не глаза – глазищи, да? Да! Значит, и носище, и зубы соответствующие, значит и характер. Логично? Ну, а если бы мы нарисовали симпатичную девушку, милиционер бы не испугался, а стал бы с ней любезничать, что, не так?      
Вовка:     Не так! Милиционер-то, взял ведь и не пришел совсем! Мы зря переполошились. Очень надо милиционерам за детьми гоняться, когда жуликов вон сколько развелось! Лови себе на здоровье как хочешь: хоть по одному, хоть всех скопом. Зато благодаря кое-кому у нас на кухне кое-кто поселился и безобразничает. «Маленькая, пушистая» Бабка Ежка!      
Мотька:     (вздохнул) Да?      
Вовка:     Да! Ну, если не сама Баба Яга, то ее внучка точно. (Тихо) Еще не известно, какой силы ее волшебные способности, знает ли она про них и как будет употреблять. Ой, мамочки! (Лицо у Вовки как-то странно перекосилось, правда, только на одно мгновение, а Мотька, он ничего не заметил.)      
Мотька:     (тихо) Если бы она про них знала, то уже давно вышла их употреблять и устроила бы нам такую баню…      
Вовка:     Тихо, слышишь?      
Мотька:     Нет, а что?      
Вовка:     Вот, слышишь, плачет, точно плачет!      
Мотька:     Правда, плачет. Правильно, если бы ты обозвал меня Бабой Ягой, я бы тоже обиделся до слез. Плачет, плачет. Вот, хорошо слышно. Конечно, если тебя создают для добрых дел, ну чтобы напугать милиционера, и тебя же обзывают такими нехорошими словами как Баба Яга или ее внучка. Не очень справедливо, по моему.      
Вовка:     Здрасьте, она ведь ожила, и сразу кусаться стала. За руку укусила, в плечо и, вот, в бок, что, не правда?      
Мотька:     Может, это у нее такой сложный характер получился, или манеры дурные, а может, наоборот, от полноты чувств.      
Вовка:     Характер, манеры, у меня от ее манер следы зубов остались, что нет, что ли? А от полноты чувств она в тебя хотела банкой с водой запустить, еле из рук вырвал. Так и растекся бы в виде грязной лужицы.      
Мотька:     Спасибо, конечно,  за то, что банку с водой отобрал, но и мы с тобой тоже, наверное, виноваты. Когда рисовали ее, что-то не додумали.      
Вовка:     Чего?      
Мотька:     Того! Торопились же – и что-то не так сделали. Плачет.      
Вовка:     Не так, не так. А как? И не надо плакать.      
Мотька:     И не надо кричать! Когда ты меня рисовал, – о чем думал?      
Вовка:     Когда тебя рисовал, я вообще ни о чем не думал, я песни пел, да.      
Мотька:     А когда ее рисовали – мы проказничали. Да напакостили и хотели избежать наказания.       
Вовка:     Фу ты, блин, я и не предполагал, что из этого может получиться. Считай – из ничего!      
Мотька:     Из ничего! Если темная комната кажется пустой, это еще не значит, что там никого нет. Все, выпускай эту кусачую плаксу на волю! Будем ее воспитывать (Разбирают баррикаду.) Надо с этим «из ничего» быть очень осторожным. Открывай!      
    Мальчики дверь распахнули и отбежали сразу, от греха подальше. А на пороге оказалась девочка. Маленькая, глазастая, длинноносая и зубастенькая. Стоит и, вопреки ожиданиям, улыбается во весь свой огромный рот. У ребят сердце от сострадания чуть не разорвалось – ребенок-то ведь плачет, а она, притворюшка, обманула всех и довольна, и смеется себе, как ни в чем не бывало.      
Девочка     А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а (и зубками стук, стук, стук.)      
Вовка:     Фу, блин, ты опять за свое, что ли?      
Девочка     А-а-а-а-а-а-а (и зубками стук, стук, стук, часто-часто.)      
Вовка:     Послушай, как тебе не стыдно, умная девочка, а… (Морда у Мотьки дернулась, мгновение, и он опять стал прежним, а Вовка ничего не заметил.)      
Девочка     А-а-а-а-а-а, наы-барот, ы-ы-ы-ы (и опять зубками стучать. Нет, теперь она не бегает за ними, а медленно движется. А ребята что? Они отступают.)      
Вовка:     Елки-палки, мы думали, она плачет, ей плохо, а она чего? Хорошо, скажи, что ты хочешь?      
Девочка     Ы-ы-ы-ы-ы! А-а-а-а-а-а! О-о-о-о-о-о! (И улыбается себе! Издевается она над ними, что-ли?)      
Вовка:     Ну что это такое? Что за ахинея?!      
Мотька:     Стой! Стой! Мы же можем до чего-нибудь как-нибудь договориться? А? Мы же все же разумные существа?      
Вовка:     Что-то я в этом сильно сомневаюсь. Мотька! Но-но, куда ты, чего ты, перестань!       
Мотька:     Остановись сейчас же!      
Вовка:     (хватая пылесос) Остановись, или я тебя пылесосом засосу!      
Мотька:     И будешь жить в домике!      
    Девочка остановилась и задумчиво уставилась на пылесос. Видимо, с одной стороны, конечно, кому же не хочется свой домик иметь-то. А с другой стороны – подозрительно мал пылесос, да названием и сущностью своей, конечно, для жилплощади место – отнюдь не привлекательное.      
Девочка     (задумчиво) Бы-бы-быр-бы рло! А?      
Мотька:      Что-что? Я  не понимаю?!      
Вовка:     Что же тут непонятного? Она, наверное, спрашивает: одна она в этом домике будет жить?      
Мотька:     А то! Нет-нет, компания там отличная, паучок, может быть, завалялся где-нибудь в пыли, или таракашечка сухонький, а уж микробчиков – так это тыщи миллионов. Хорошая компания.      
Девочка     Ды?      
Вовка:     Ды!      
Мотька:     Веселенькая компания, так что не боись, Бырбыриса, скучно не будет. (Но тут вдруг хобот пылесоса без чьей-либо помощи, заметьте, вырвался из Вовкиных рук и щеткой Мотьке по башке - тюк! Мотька даже вскрикнул, но не от боли, конечно, от неожиданности. А пылесос  развернулся и Вовке щеткой по темечку. Ребята дар речи потеряли, и даже уворачиваются от ударов не очень живо - а пылесос, знай себе, их лупит и жужжит от удовольствия. Вот такой полтергейст получился.)      
Девочка     Кыгды вы пыпрысыты ызвыныть выс…      
Вовка:     Ныкыгды! Ай! Кыш! Отстань от меня! Пырыстынтьты хылыгыныть! Сычыс жы.       
Мотька:      Ай! Пшел вон! Вовка ты чего?
      
Девочка    Быгыйты, шывылытыс! Ы мышыны сылы мныгы!      
Вовка    Сылы мныгы, ыма мыло!      
Мотька    А? Какого мыла? Какая мныга? Чего вы курлычете?      
Девочка    Вылшыбные слывы, быстры гывырыты.      
Мотька    Ну какие еще сливы, а? Вовка, нарисуй ей сливу, меня этот агрегат достал!      
Вовка    (он на этом странном языке как на родном изъясняется, дальше поймете почему) Ладно, дывычка, дывычка, ызвыныты ныс вылыкыдышны. (Мотьке) Знаешь, я думаю, тебе тоже надо извиниться.      
Мотька    Пожалуйста, я больше не буду. (Пластиковый шланг с алюминиевой трубкой со звоном упал на пол.) А за что, собственно? (Щетка взлетела вверх.) Ух, ты! Нет, не буду, я пошутил, извини, извини, пожалуйста.      
Вовка:    Если ты уже нашутился, будь осторожней, а главное, как говорит БабАнечка, думай перед тем как сказать. Мне кажется, это только цветочки. Лютики. Ой.      
Мотька:     Думаешь, будут и ягодки? Ай!      
Девочка      Ы кык жы - лытыкы ыгыдкы!      
Вовка:      Вот пожалуйста!      
Мотька:      Что? А ты откуда этот кыгдыкский язык знаешь?      
Вовка:      Ффу-у! Это моей мамки язык! Она его придумала и меня научила. Знаешь как здорово мы с ней балалякали!      
Девочка      Ой, не могу! Да языку этому миллион лет. Еще бабка моей бабки так дурила, когда  маленькая была, взрослых до бела каления доводила.         
Вовка:     Да? Ну я же не знал. И моя БабАнечка расстраивалась, когда мы с мамой калякали, да, сердилась прямо до слез!      
Мотька:    А чего так?      
Вовка:    Ну, БабАня любит, что бы все было понятно и правильно!       
Мотька:    И что в этом плохого?      
Вовка:     Это, наверное, хорошо. А  плохо, что язык - дурацкий, непонятный, и семья наша неправильная. Это потому, что мама часто уезжает навсегда. Вот БабАня вздыхает, ругается и даже плачет.        
Девочка     Ну и ничего, в другие игры можно играть. Делов-то, тьфу! Мало игр, что ли? В дочки-матери! А что? Нужна правильная семья? Плакать-то зачем? Пожалуйста. Будет вам правильная семья. Значит так, (Мотьке) Ты будешь мамой!      
Мотька    Я, Мамой?  Ты что там, на кухне тарелки об свою голову разбивала?      
Девочка    А что? Что?      
Мотька    Ничего, какая я тебе мама?      
Девочка     Какая, какая? Полненькая такая, вот такая. Наденем тебе юбочку, бантики…      
Мотька    Да? А ты сама кем будешь?      
Девочка     А я надену шляпу и буду папашей!  Потому что я люблю командовать.      
Мотька:     Ну и командуй кем-нибудь другим. А я с тобой не буду играть вообще ни во что.      
Девочка     Нет, будешь!      
Мотька:     Нет, не буду!      
Девочка     А я сказала, будешь!      
Мотька:    А мне -  по барабану, не буду, не буду, не буду.      
Девочка     и Мотька одновременно  кричат, Девочка: Будешь, будешь, будешь! Мотька: Не буду, не буду, не буду!      
Вовка:      Тихо всем! Все! Молчать! Я вижу, с кем-то здесь будет  очень трудно договориться.      
Девочка     (еле переводя дух)  Да что ты, наыбарот, легко. Фу! Сейчас же, немедленно начинаем договариваться! (Она вырывает из тетради лист, берет с полки ручку) Составляем договорчик, что делаю я: охраняю вас от свирепых милиционеров! Как? а) в доме злая собака (лает) ав, ав, ав, лучше: Допустим, злые собаки (лает на разные собачьи голоса). Да… это для слабых духом, а для тех, кто покрепче – б) серый волк и его прапрапрадедушка! Концерт для воя с оркестром! ( И девочка завыла ,да так что в комнате сразу стемнело. И тут проявился и заплясал светящийся скелет прапраправолка. Мальчики от ужаса стали белыми, как стена, а девочка, знай себе, воет , да еще играет палочками на костях волчьева скелета, будто это ксилофон. Жуть. Только ребенок может такой ужас выдержать и в живых остаться. А случись здесь взрослый, БабАня:, там, или папка, они сразу бы в обморок крякнулись. Хорошо еще, что эти художества не так долго продолжались.)      
Девочка     Ну, как, впечатляет?      
Вовка и Мотька:     (вместе) Ааа, о-о! Ух-а к-к-к ах!       
Девочка:
     Впечатляет. Ну, тык, и для самых несгибаемых а), б), с).      
Вовка и Мотька:     (кричат) Не надо АБЦЭ! Нет, не АБЦЭ!      
Вовка:     БабАня говорит, народ нынче измельчал, не крепкий, хилый, не то, что раньше.      
Мотька:     Не всякий теперь этот концерт даже до конца дослушать сможет.      
Вовка:     Без последствий для здоровья.      
Девочка     Как я понимаю, в другую охранную организацию вы не пойдете? Я вас устраиваю.      
Мотька:     Конечно, конечно, хоть эта работка-то и совсем не девичья, а?      
Девочка:     Милай – у нас в роду все девушки – кремень, а уж бабка-то со скуки избушку на курьих ножках с поляны на поляну на плечах перетаскивала! А ты говоришь. Так что давайте о главном. (И пальчиками-то, пальчиками, большим и указательным!)      
Мотька:     (оторопел) И платить-то тебе придется?      
Девочка:     А то как же. Всякая работа свою цену имеет.      
Вовка:     У меня денег нету.      
Девочка:     Плохо. Чем же тогда расплачиваться будешь?      
Вовка:     А чем?      
Мотька:     Ах, как же некоторым не совестно, а?      
Девочка:     Чего?      
Мотька:     Мы же ее нарисовали!      
Вовка:     Живой, между прочим, нарисовали, настоящей.      
Мотька:     Из своего собственного воображения, из себя, так сказать.      
Девочка:     Ага, из себя, ишь ты, не знаю, не знаю! Это еще большой вопрос, откуда чего люди срисовывают. И кто им мысли подкидывает.      
Вовка:     Хорошо, в конце концов, это не важно! (на самом деле это важно, просто Вовка: о другом думал и пропустил.)  Вот подожди, тебя как зовут?      
Девочка:     Кто как зовет. Кто Бабой Ягой, кто – внучкой, а кто Бырбырисой.      
Вовка:     Прости, я же не знал…      
Девочка:     Вот! Вот! Знаний у них базовых нету, по верхушкам скачут, ничего толком не учут, а нагадить – на это у них ума хватает. Что?      
Мотька:     Хорошо, ты права, может быть, но обращаться к тебе как-нибудь надо? Верно? Вот. Скажем… Ягушечка! Ягушка! И фамилию, фамилию зарубежную придумаем. Хорошо?      
Девочка:     Это еще почему?      
Мотька:     Видишь ли, у нас вечером цирковое представление будет. Со зрителями. Ты бы могла предметы взглядом двигать. Да! Успех будет грандиозный. Гвоздем программы будешь.      
Девочка:     Тсссс! Хоть гвоздем, хоть кувалдой. Правда, ни того, ни другого я еще не пробовала.       
 Мотька:     Вот и попробуешь. А объявлять мы тебя будем так выступает… Ягушка Плаксон. Что? Красиво звучит, а?      
Вовка:     Да какой же она плаксон, она Клаксон Фа-фа-фау. И вруксон! Извини, прошу прощения.      
Мотька:     Ягушка Плаксон звучит интереснее, интригующе и, потом, немного напоминает наше знакомство, да? Впрочем, я не настаиваю, выбирать тебе.      
Ягушка:    Ладно, крестный, Ягушка не лягушка. Ягушкой меня бабушка зовет. А Плаксон – это, конечно, цирк на Цветном бульваре. Но если для дела надо, пусть будет Плаксон. Мы отвлеклись, вот договор, мои обязанности, вы слышали. Ваши. Будем подписывать или глазки строить?      
 Вовка:     А плата?      
Ягушка:    Отдашь… самое дорогое, что у тебя есть.      
Вовка:     Нет, не отдам! Во-первых, папа ее еще должен отыскать. А, даже если бы она и была здесь, не отдам ни за что на свете. Вот так.      
Ягушка:     Да? Тогда отдашь то, что не жалко. Идет?      
Мотька:     Вот это уже серьезный разговор. Стоп, не жалко кому?      
Вовка:     А, семь бед… давай ручку!      
Ягушка:     Здрасьте. Нет, подписывать будем кровью. Давай нож.      
Мотька:     Не торопись, Вовка, а если подвох? Тут думать надо.      
Вовка:     А что тут думать, Мотька! Тирлимурзик ты мой дорогой! Мы с тобой настоящие покемоны! Какой может быть договор, тем более с кровью – милиционер-то не пришел! И не придет теперь никогда, значит, охранять нас не надо! Вот так! Извините, конечно, прошу прощения! Да? Да-а-а!      
Мотька:     Ты выдающаяся личность. Логик! Феномен. Ягушка, расстроилась, что ли? Не надо, роднуля, чего ты в самом-то деле? Договорчик мы с тобой перепишем, да? Вот, мол, я, в скобках госпожа Плаксон, с одной стороны, а Вовка и Мотька с другой стороны. И все, да? Ягушка двигает предметы и за это получает конфетки, пирожные и, ах, ням, ням, мороженые, словом, все то, чем нам будут платить за выступления. Правильно? Правильно. Дай-ка мне свой пальчик, мы его послюнякаем, тьфу, тьфу, тьфу и приложим сюда. Вовка, палец давай!      
Вовка:     Ага, я уже давно и читать, и писать, и считать умею. Я подпишу свою фамилию.       
Мотька:     Молодец, правильно. Феномен. А главное, не надо никакой крови, вот. Ну, чего ты?      
Ягушка:     Ничаво.      
Вовка:     Плаксон, не кисни. У нас работы  – во, по шею. Вечером выступаем.      
Ягушка:     Отстаньте, выступаем. Обули маленькую девочку и рады. Никакого уважения к волшебству, паркинсоны противные.      
Мотька:     Кого мы обули? Чего ты расстраиваешься ,почему неуважение? Ты же лучший номер нашей цирковой программы.       
Ягушка:     Ага, номер – леший номер.      
Вовка:     Ты что? Копперфильд своей статуей свободы подавится, когда тебя с пылесосом увидит. Честно-честно. Классный номер будет, все помрут со смеху. Ты только представь себе на минутку я бегу, уворачиваюсь от ударов. Бегемотька верещит, как будто бы испугался, и пылесос сам по себе ездит и всех колотит. А потом ты выходишь и кланяешься. А другие предметы ты двигать сможешь?      
Ягушка:     Сейчас попробую.      
Мотька:     (тихо Вовке) Включи музыку, а?       
Вовка:     Ага, тяжелый рок, да?      
Мотька:     Наоборот, что-нибудь легкое, прозрачное. (И, пока девочка, отвернувшись, настраивалась, концентрировала волшебную силу, Вовка: нашел кассету и включил магнитофон. Ягушка повернулась, и тетрадь, зашелестев листами, прыгнула со стола и поплыла в воздухе. Закувыркался стул, закружилась кастрюля на пару с пылесосом, стол запрыгал, как молодой козел. Это вам уже не полтергейст. Тут искусством повеяло, большим талантом. Вот.)      
Ягушка:     (наткнувшись на раскрывшего рот от изумления Бегемотю, не на шутку рассердилась) Что ж вы рты пораскрывали, пикимоны несчастные, хоть вид сделайте, что вещи ловите, ручками-то хлюпайте, хлюпайте, вон, стул от тебя бежит, скачет, а ты руки растопырь за ним, да что ж ты болтаешься, как цветок в проруби!      
Мотька:     (прыгая за летающей тетрадкой) Я понял, Вовка, в этом номере мы с тобой «подсадные утки» - да?      
Ягушка:     (рявкнула) Утки! (И все, что было в воздухе, брякнулось на пол.) Лады! Хоть утки, хоть гуси, тетерки. Сейчас, только слово вспомню!      
 Вовка:     Стой, погоди, не вспоминай, не надо! Это не то, что ты подумала! Мотька:, он не так сказал, не для того, чтобы уткой обернуться.      
Ягушка:     А для чего?      
Вовка:     Чтобы ум свой показать.      
Мотька:     Скорее – понимание сути предмета.      
Ягушка:     Ну, чтоб тебя… Я тут надрываюсь, я горбатюсь, а он мне суть предмета показывает. Ну, не знаю, не знаю… А за суть – не обессудь.      
Мотька:     Извини, извини, прости, пожалуйста! Я не то хотел… я, ну какая из меня утка?      
Ягушка:     Большая!      
Вовка:     Ягушка, он же Бегемот, Настоящий, Благородный, в конце концов – Друг. Ну, не без недостатков, конечно.      
Мотька:     Я болтун. Да, я много болтаю, много, много говорю тогда, когда можно и промолчать.      
Вовка:     Да, он болтун, болтун – но не вредный. Нет, я тоже еще тот подарочек, и папка так говорит, и БабАня, и я не спорю!      
Ягушка:     Слушайте, не морочьте мне голову, гуси лапчатые. Столько слов потратили, а я уже не знаю, на чем мы остановились! Кто друг, кто болтун, а кто подарочек настоящий, и при чем здесь утки? А?      
Мотька:     Все, все, все эту тему мы проехали. Так называют специальных людей, которых артисты подговорили тайно, и вызывают из зала, чтобы с ними играть. А зрители думают, что это обычные люди, хохочут себе, и не догадываются, что это тоже, своего рода, артисты.      
Ягушка:     Сколько слов, сколько слов они говорят в минуту. Ты с сорокой соревноваться не пробовал? Попробуй – победителем выйдешь!       
Вовка:     Мотька! Видишь, иногда много знать вредно, да? Ягушка, скажи, пожалуйста, а ты можешь превращаться во что-нибудь?      
Ягушка:     Могу! Только во что-нибудь – не буду превращаться. Не люблю я это что-нибудь.      
Вовка:     Хорошо, тогда в кого-нибудь? Скажем, превратиться в Мотьку слабо?      
Мотька:     Что?      
Ягушка:     Тс-с-с-с! Тоже мне, великий труд! (хлопает в ладоши, молния, и Ягушка в образе Бегемоти.) Извините, глубокоуважаемые, я болтун! Я много говорю и поэтому не хочу быть уткой, потому что это напоминает мне нашу встречу в больнице для пожилых людей, дорогая Ягушка Плаксон!       
Вовка:     (хохочет в восторге) Ты не Ягушка, ты – пародист Максим Галкин!      
Ягушка:     Да? Ну, не знаю, не знаю.      
Мотька:     Я ни с кем не встречался ни в какой больнице. Смех смехом, но так все обсмеять  можно, всех перепутать, так, что ничего уже не разберешь потом, кто конкретно, что говорил, кто настоящий и кто только дразнится.      
Вовка:     Ладно, не боись, БегеМотька, смех ничего не запутает, со смехом, наоборот, все распутывается легче. Ягушка, а, скажем, шкафом настоящим смогла бы стать, а?      
Мотька:     Фу, залезь в шкаф и говори себе на здоровье, вот и весь фокус-покус, кто ж этого не может.      
Вовка:     Нет, не так. Вот, смотри, БабАня: заходит, а шкаф ей говорит вдруг – здрасьте. БабАнечка, раздевайтесь, БабАнечка! Забирает у нее сумку, помогает снять кофту, усаживает на стульчик – садитесь, БабАнечка!      
Ягушка:     Шкаф-то из стружек, причем, из разных. Береза, осина, о, ель – и каким же голосом он заговорит? Ну, двери – руки, понятно, фу-у, давай попробую. (Ягушка хлопает в ладоши и исчезает. Шкаф, поскрипывая, распахивает двери и, что бы вы думали? Начинает говорить!) Ну, БабАня, здорово, что ли! Сумку сюда давай, сама разденешься или помочь надо? Быстро села на стул      
Мотька:     Отстань, я тебе не БабАня:! (А Вовка, что Вовка, хохочет себе. Сверкнула молния и Ягушка снова оказалась в своем облике.) Этот шкаф в прошлой жизни был настоящим разбойником ,а может быть и хуже того!      
Вовка:     Ха-ха, мне нравится, но БабАне, думаю, нет. Напугать ее до смерти можно.      
Ягушка:     Да ну, с чего? Это она с рождения пугливая такая или потрудился кто? Твоя работа?      
Вовка:     Не-е, честное слово, я БабАню люблю. Просто она все принимает близко к сердцу.      
Ягушка:     Вот и моя бабка такая же, чуть что – в крик эти малые дети меня в гроб загонят и за клюшку!      
Мотька:     В хоккей, что ли, играть?      
Ягушка:     Ну, тык! А вместо мяча – первая попавшаяся башка! Ей бы с тобой понравилось играть.      
Мотька:      Все ерничаешь, а могла бы и полезное что-нибудь сделать. Вон, у Вовки какая беда, а при твоих то способностях помочь – раз плюнуть! Святое же дело!      
Ягушка:     Что-что? Раз плюнуть – ну так и плюнь. Если раз плюнуть, то любой ведь может, да? И ты в том числе?      
Мотька:     Как раз я это сделать не могу. Перемещение в пространстве – не мой конек. У меня, может быть, другие способности.      
Ягушка:     Ишь ты, это какие такие способности? Ну-ка яви их нам, ну, не скрывай-то свой конек!      
Вовка:     Погоди! Ягушка, миленькая, а ты и в самом деле можешь? (Вовка сильно разволновался, понятное дело.) Хотя бы попробовать?      
Ягушка:     Ладно, попробовать можно. Не дергайтесь, сядьте смирно и ждите. (Мотьке) Ногами-то не стучи, только помехи создаешь.      
    Конечно, Ягушка была несправедлива к Мотьке, он застыл, как мороженая рыба. Что тут поделаешь, талант, он всегда с характером. А в воздухе, тем временем, уже стало что-то потрескивать. Возможно, электричество, а может и другая какая энергия, нами пока не очень изученная. На этот раз Ягушка не исчезла, глаза ее  стали огромными, закачалась люстра, подрагивал рядом стоящий стул, невероятной силой обладала маленькая девочка. Вовка с Мотькой не могли оторвать взгляды от нее, и тут случилось совсем уж невероятное: прямо из воздуха проступили очертания прекрасной дамы – точь-в-точь, что и на портрете.      
Голос:     Вовочка, родненький, я скучаю по тебе, слышишь, миленький мой, ты слышишь меня.      
Вовка:     (заорал) Мама, я слышу, мамочка! (Но видение уже исчезло, они, видения, оказывается, боятся громких криков.)      
Мотька:     А? Что, что, что это было?      
Ягушка:     Что, что? Послание…      
Вовка:     (он ничего не понимал) Какое послание?      
Ягушка:     Обыкновенное послание. Весть. Тебе весть. Значит, она мучается ,стремится. Плохо ей без тебя.      
Вовка:     Плохо? Тогда почему… Где, где она сейчас?      
Мотька:     Весть-то передавалась откуда?      
Ягушка:     Да я почем знаю? Вон сколько криков вокруг. Они же не стоят на месте, а мечутся туда-сюда! А я только отыскала нужный и озвучила!  И все.      
Мотька:     Откуда крик-то? Может быть, местность, город там, дом или улица?      
Ягушка:     Вот липук! Ну чего ты прицепился? Я русским языком говорю: не знаю, не знаю, не знаю! Там сложная формула: сила чувств  Ах умноженная на расстояние Эге-гей! Деленная на количество криков Ого-го! В общем, высшая школа, я еще этого не проходила!      
Вовка:     Скажи, пожалуйста, а если я про нее все время думаю, это тоже может быть посланием?      
Ягушка:     Ну а как же!      
Вовка:     И она его точно так сможет увидеть?       
Ягушка:     Ну, может быть, и  не точно так, как-нибудь по-другому… В сновидении… Или еще как-то иначе. Например, сердце кольнет.      
Вовка:     У кого?      
Ягушка:     У нее.      
Вовка:     Да? И ты ей это послание сможешь переслать?      
Ягушка:     Ну да,… наверное, трудно сказать. Тебе-то это в десять раз легче сделать, ты же ее сын!       
Вовка:     Как, скажи, как!       
Ягушка:     Головой! Соедини голову и сердце, и все получится. Что? Так бабка говорит. Ну, не знаю я, как по-другому объяснить, я же еще маленькая все-таки.      
Мотька:     Хорошо, а волшебные слова какие-нибудь ты знаешь?      
Ягушка:     Знаю!      
Мотька:     Так скажи! Видишь же – человек сейчас взорвется.      
Ягушка:     Пожалуйста. Извините. Будьте любезны. Спасибо. Вы так добры.      
Мотька:     Ты что, издеваешься, балда? Эти волшебные слова каждый дурак знает.      
Ягушка:     Сам балда! Что ж этот каждый дурак волшебными словами совсем не пользуется?      
Мотька:     Извини. Я пользуюсь. Правда, не так часто ,даже редко, к сожалению. А другие слова – заклятия… как там «ты лети, лепесток, через запад на восток… м-м… хоть всю землю облети – быть по-моему вели»? Или заклинаю тебя, Абракадабра!      
Ягушка:     Послушай, ты настоящая ископаемая Балда. Это же фольклор, умник, сказки! Подлинные волшебные слова везде повсюду и всегда под рукой! Только надо верить, а они сами по себе простые, как вода, земля, солнце, воздух. Добрый день, добрый человек – волшебнее слов не бывает.      
Вовка:     Я к маме хочу, слышите вы! Будьте так добры, к маме, пожалуйста!       
Ягушка:     Тих-тих-тих-тихо, тихо, Вовка, не надо плакать, ты не прав…      
Мотька:     Ага, смеяться, что ли, надо?      
Ягушка:     Помолчи, Моть! Давай я тебя вот так обниму ,терпи, Вова, перетерпишь вечером, а утром солнышко взойдет ,легче станет, на все другими глазами посмотришь и ничего, жить можно. Вон, в окошко посмотри, елка растет, где ее мама?      
Мотька:     Где?      
Ягушка:     Не знаю. Ни одной большой ели вокруг не видно, правда? А она растет себе и ничего, людей радует, и сама себе ладная да пригожая.      
Мотька:     Что ты несешь, он тебе елка, что ли? Елки-палки.      
Ягушка:     Да я в другом смысле, уточка ты наша подсадная. Всяко в жизни бывает, если плакать все время, так и слез про все не хватит. Нет, чуть-чуть можно, а иногда и нужно! Поплакал мал-мало и будет. Кроме того, послание было еще какое-то не поняла пока, я думаю, его Вова скоро получит, и тогда станет совсем ясно что, когда, во сколько и где.      
Вовка:     Ты врешь.      
Ягушка:     Да? (Вздохнула.) Ну да, вру. Хорошо. Я попробую поколдовать. Бабка мне голову оторвет – это факт, ну да что там, новая вырастет, еще прекрасней, куды и ах! Но договорчик-то все равно нужен. Извини.      
Мотька:     С кровью?      
Ягушка:     Ладно, с вас хватит честного слова. Слово даешь?      
Вовка:     Даю. Честное слово - на!      
Ягушка:     И я беру себе все, что захочу?      
Вовка:     Забирай все, что захочешь.      
Мотька:     Колдуй, баба, колдуй, дед, колдуй бешеный сосед.      
Ягушка:     А?      
Вовка:     Чего ты?      
Мотька:     Ничего, просто из ума выплыло, так.      
Ягушка:     Нет, не так, горе тебе будет от твоего ума.      
Вовка:     Перестань, чего ты тянешь, колдуй, давай.      
Ягушка:     Вы что, паркимоны, с ума посходили? Ну-ка тихо, цыц, ша, молчать! Это еще что за такие дела? Один идиотничает, слова волшебные коверкает, ауру разрушает.      
Мотька:     Я нет…      
Ягушка:     Что нет? Какой я тебе бешеный сосед? А? Я друг!      
Мотька:     Я же не про тебя, я просто!      
Ягушка:     Просто про кого? Здесь же никого более нет! Другой все под руку подталкивает, мешает, вот и делай после этого добро.      
Вовка:     Все, все мы молчим.      
Ягушка:     И молчите! Ну, никак не дают настроиться, хоть разбейся об лед! Пиши на бумажке имя!       
Вовка:     Чье?      
Ягушка:     Здрасьте, не мое же! Мамино! Деньги есть?      
Вовка:     Нету. У нас никогда денег нету. Так БабАня говорит.      
Ягушка:     Ой, боже ж ты мой, ну поколдовать надо, гадость какую-нибудь придумать, деньги сразу появуятся. Какой же темный народ эти люди – надо же, венец творенья, тьфу, прости, господи!      
Вовка:     А денег много надо?      
Ягушка:     Много! Четыре монетки в четыре угла.      
Вовка:     Четыре? Четыре монетки у меня в копилке можно взять.      
Ягушка:     А жабы у тебя в копилке, часом, нету?      
Вовка:     Жабы нету. Есть лягушка в игрушках.      
Ягушка:     Давай! Охохох! Ладно, пойдет. (Ягушка сняла платье, осталась в белой рубашке, распустила волосы, сняла крестик, аккуратно завязала его в платочек и спрятала в одежду. Дальше еще страшнее начинает колдовать) Ойля, дойля, дуыля, байля! Ступай сухая мокрая жаба, со-охнь, сохни, сохни, но не сдохни! (И резиновый игрушечный лягушонок в руках у Ягушки вдруг задергал лапками, да как прыгнет на ребят, они как завизжат от страха. А лягушонок на подоконник, в форточку – и нет лягушонка.) День, день, день, ночь, ночь, ночь, ночь! (В комнате сразу стало темно, часы пробили полночь. Ягушка сняла со стола скатерть, постелила ее на пол, разбросала монетки на четыре стороны, разорвала записку с именем, встала на скатерть босыми ногами, поплевала на бумажки и себе под пятки сунула. И музыка такая странная в комнате, будто провода гудят.) Выйду, выйду из дверей не благословясь, из ворот – не перекрестясь, перейду чисто поле к роще зеленой, в этой роще, в середине скрипит старая осина, и на дереве осине, на зеленой вершине сидит самый большой, самый старший черт. Черт батюшка, помоги мне, маленькой, сослужи мне службу большую, да не бери с меня, с глупой цены непосильной. Вызови 99 своих бесенят и пошли их к красной девице. Пусть возьмут ее крепко, тоской грудь пересушат, сердце и душу сюда принесут. (Закружилась Ягушка, завыла, заплакала, закликала, песней ее клич обернулся, да такой пронзительно жалостливой, что душа разрывалась, ее слушая. Мотьку трясло так, что зуб на зуб не попадал. Вовка сидел на кровати, плакал горько да навзрыд, и вместе со слезами уходила беда и тоска. Ягушка петь свою страшную песню закончила, но сразу же завела колыбельную – чтоб парня успокоить, спать уложить. Во сне, а это всем известно, человек сил набирается, чтобы дальше жить и с невзгодами жизненными бороться.)      
Ягушка:     (аккуратно укрывая спящего Вовку) Ну вот, кажись, и все! Ой, нет, забыла! Балда! (Она подбежала к картинам, висящим на стене, зыркнула туда-сюда, как-бы оценивая, выбрала одну, поставила крестик на раме, плюнула и вокруг себя оборотилась. И тут же крестик обернула табличкой «продано».) Теперь все! Ой, бабка узнает, кочергу об бока мои нежные, девичьи, обломает!       
Мотька:     За что? За то, что хорошему человеку помогли, что ли?      
Ягушка:     Не, не за что! К чистому делу – нечистого примешали, правда? Правда. Значит добро таким злом может обернуться – вовек не расхлебаешь. Чего ты, я же сказала может быть!      
Мотька:     Добро всегда еще большим добром должно оборачиваться!      
Ягушка:     Мыгым! Ладно, теперь это уже не от нас зависит! Ну что, умник, сбирайся, пора идтить!      
Мотька:     То есть, как это «идтить»? Куда «идтить»?      
Ягушка:     То есть, я тебя забираю с собой, к бабушке. Не могу же я к ней с пустыми руками вернуться? Будешь ей пересказывать, что должно большим добром оборачиваться, а что меньшим, она от таких разговоров тащится.      
Мотька:     Ты что это себе позволяешь? Ишь ты! Я отказываюсь! Смотри мне, а то сейчас как надаю по заднице!      
Ягушка:     Это у кого задница, а у кого попа. Попка! Попочка, понял! Я же сказала, что заберу то, что хочу? Значит заберу. Вовка: честное слово дал? Дал! Значит, собирайся!      
Мотька:     Как же так? Я, я… не ожидал, ну зачем я тебе?      
Ягушка:     Бабке отдам! Чтоб задобрить, чтоб не заругала. Она любит жирненьких умников. Не боись, чего побледнел? Я же шутю! Шуток не понимаешь?      
Мотька:     Шутки у тебя солдафонские. А Вовка? Как же я Вовку оставлю? Друга?      
Ягушка:     Друг, друг! И что значит «оставлю»? Мы к нему в гости захаживать будем. А как же. И помогать, если что. У Вовки завтра новая жизнь начнется. Понимаешь, детям с детьми дружить надо, с людьми, а не только с фантазиями! Со всеми, короче!      
Мотька:     Как же мы тогда к нему заходить будем? В видениях?      
Ягушка:     В видениях! Не знаю, найдем, как. Это уже дело техники. Краски-то возьми! Если бабка откусит от тебя кусок, я пририсую. Ну что сел-то, шутю же! Шутка! А-а-а, правильно, присядем на дорожку!       
    Ягушка села рядом с Мотькой, очень быстро стало совсем темно, и темнота съела и фигурки, и очертания предметов. А когда чуть-чуть прояснилось, на фоне серого прямоугольника окна стоял Вовка, глядел в окно и думал. Может, о том, что же это такое с ним было, а может про то, что будет в скором времени. Правильно, человек ведь живет надеждой на лучшее. Вот так.      
          
    Занавес    

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования