Общение

Сейчас 408 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

пьеса-сказка в двух действиях

Действующие лица
Фея Весенней Радости
Кот Феи, Кузя
Кошка Маркиза
Бабка Матрена
Корова Ласточка
Поэт
Действие первое
Раннее утро. Начало весны. На сцене сказочный теремок в лесу. Здесь живет Фея Весенней Радости и ее кот Кузя. Теремок весь пронизан лучами восходящего солнца. Звучит нежная музыка, переплетающаяся со звоном капели. Теремок весь заставлен горшочками с весенними цветами: под­снежниками и ландышами. В стеклянных баночках — в форме чашечек цветов — хранятся цветочная пыльца, утренняя роса и нектар. Все это в лучах солнца переливается всеми цветами радуги.
Появляется Фея Весенней Радости. Это сказочно-невесомое существо в легких летящих одеждах, с длинными золотистыми волосами и нежным красивым личиком. Она, как бабочка, порхает по сво­ему теремку, едва касаясь пола маленькими ножками. В одной руке она держит свою волшебную палочку, с которой никогда не расстается, в дру­гой руке маленькая лейка, из которой Фея поливает свои цветы. У Феи ра­достное настроение, она что-то негромко напевает. Появляется кот Кузя, — невероятно раскормленный, неповоротливый, ленивый котище. Морда его в чем-то выпачкана, шерсть свалялась, а настроение самое уны­лое, какое только бывает у котов. Кузя некоторое время наблюдает за фе­ей, которая увлекшись, его не замечает. Наконец, устав ждать, Кузя вы­ходит на середину теремка и осуждающе качает головой.
КУЗЯ. Так-так... цветочки, значит, поливаем...
ФЕЯ (вздрогнув от неожиданности). Ой, Кузя, ты проснулся... так ра­но? Не спится?... Такое солнце, так чудесно пахнут цветы... Я тебя пони­маю...
КУЗЯ. А я тебя нет. Цветочки, значит, пить хотят, а мне, разумному существу, сметану в миску плеснуть опять забыла! Поспи тут, когда в животе урчит...
ФЕЯ. Кум, разве я тебе в чем-нибудь отказываю? Пожалуйста, все, что хочешь!
КУЗЯ. Хорошенькое дельце, — мне не отказывают! И не дают. Вот ка­кой парадокс!
ФЕЯ. Ну забыла я вчера вечером про сметану твою. До того ли мне? Сейчас весна — мое время! Я должна везде успеть. Ты должен меня понять, — если я, Фея Весенней Радости, не принесу людям тепло и ощущение сча­стья, то мне незачем будет жить.
КУЗЯ . Это отговорки. Вас, фей, полно всяких, а я один.
ФЕЯ. Да, нас много, но у всех у нас много дел. Но если хоть одна из фей отвлечется — будет катастрофа! Ты понял, Кузенька?
КУЗЯ. Я понял. Ты кого-то веселишь с утра до ночи, а я должен стра­дать? (Уходит, обиженный, в угол, достает откуда-то большую алюми­ниевую миску и лапой отфутболивает ее на середину сцены.) Вот, полю­буйся-ка, со вчерашнего вечера пустая стоит! Ты что, хочешь меня голодом заморить? Или тебе лень волшебной палочкой взмахнуть? (Показывает, как это делается.) И все! Полная миска сметаны — делов-то...
ФЕЯ. Не делов, а дел. Но это неважно. Я действительно виновата перед тобой, ты прости меня, Кузя. Я постараюсь не забывать впредь.
КУЗЯ (важно). Ну, ладно, прощаю! Только тогда к сметане добавишь еще кусок сыру, швейцарского, — и чтобы дыр в нем было поменьше, а сы­ру побольше!
ФЕЯ (настороженно прислушивается). Конечно, конечно...
КУЗЯ (азартно). И еще, еще большую, сочную, толстую...
ФЕЯ (поднимает руки и вскрикивает). Подожди! Я слышу, как сквозь мерзлую землю пробиваются ландыши! Им трудно! Им надо помочь! (Стремительно улетает в окно.)
КУЗЯ (смотрит в пустую миску, потом бросается, насколько позволя­ет комплекция, к окну, царапает от досады подоконник). Куда?! А я?! (Плюхается тяжелым задом на пол.) Если так и дальше пойдет — до лета не доживу.
В окне появляется МАРКИЗА. Это очень хорошенькое кошечка. Она живет в деревне, расположенной недалеко от леса.
МАРКИЗА. Привет, Кузя! К тебе можно?
КУЗЯ (оживляется). Привет, Маркиза, заходи. (Церемонно пригла­шающий жест лапой.)
МАРКИЗА (прыгает в теремок и садится рядом с Кузей). Чего гру­стишь? Давай поиграем! (Пытаясь его расшевелить, прыгает и задевает Кузю лапкой.)
КУЗЯ. Не до игр мне. (Показывает пустую миску). Видишь? Три дня сухая стоит...
МАРКИЗА (разглядывает миску). Это что, тазик, в котором тебя мо­ют?
КУЗЯ (разъяренно). Тазик?! Это моя мисочка! Меня голодом изводят, понимаешь ты, деревенщина, - го-ло-дом!
МАРКИЗА (обиженно). Подумаешь, важный какой. Я хоть и деревен­ская, а посмотри, какая чистенькая, не то, что ты.
КУЗЯ. А что я?
МАРКИЗА. Посмотри на свою морду, на свои грязные лапы, ты когда их последний раз мыл?
КУЗЯ. Отстань. У меня сейчас другие проблемы. И вообще — грязные лапы и морда, это еще не повод, чтобы их мыть.
МАРКИЗА (очень озадачена). Не повод? Это как?
КУЗЯ. Это я потом тебе объясню. Слушай, ты смогла бы мне принести чего-нибудь поесть, а?
МАРКИЗА. Ну, пойдем в деревню, если хочешь. Залезем в погребок, что-нибудь да найдем.
КУЗЯ. Это интересная мысль... Сможешь меня подтолкнуть в окошко, а то я что-то, от голода ослаб...
МАРКИЗА. А в дверь ты выйти не можешь? Не пролезешь, что ли?
КУЗЯ. Маркиза, не говори глупостей. Я, конечно, кот дородный, но не настолько же... Просто дверь заперта, ее моя легкомысленная хозяйка за­бывает открывать. Ей через окно летать удобней — фьюить туда, фьюить сюда — а миска пуста, и я отрезан от мира... (Подходит к окну, цепляется передними лапами за подоконник и пытается подтянуться.) Вот мой един­ственный выход... Маркиза, да подтолкни же меня!
Маркиза пытается приподнять Кузю, но он слишком тяжел и непово­ротлив.
КУЗЯ (пыхтит). Ну, еще чуть-чуть...
МАРКИЗА (из последних сил). Когтями цепляйся... Ой!
Кузя заваливается на Маркизу, смешно задрав все четыре лапы. Марки­за еле-еле выбирается из-под него, прихрамывая и всхлипывая.
МАРКИЗА. Ой, как больно. Я у своей бабки чугунок с картошкой на себя опрокинула нечаянно и то не так зашиблась. Голодает он! Поперек се­бя толще...
КУЗЯ (кое-как переваливается и садится). Это я от голода пухну. Маркизочка, ты моя последняя надежда на спасение!
МАРКИЗА (отскакивает). Нет уж, больше я тебя подталкивать не бу­ду.
КУЗЯ. Что ты, я и сам не полезу. Поймай мне рыбку, а?
МАРКИЗА. Какие сейчас рыбки, река еще ото льда не очистилась.
КУЗЯ. А когда очистится?
МАРКИЗА. Не знаю, может, через месяц.
КУЗЯ (хватается лапами за голову). Ох... не доживу... А может, мыш­ку поймаешь? Или птичку?
МАРКИЗА. Это, конечно, можно, а ты сам не умеешь?
КУЗЯ (важно). Я все умею! (Уныло и обреченно.) Но силы покидают меня. (Плашмя валится на пол.)
МАРКИЗА. Кузя, ты пожалуйста держись, я сейчас... Я мигом! (Пулей вылетает в окно.)
Кузя садится возле миски и лапой катает ее по полу.
КУЗЯ. Сейчас буду жрать цветы.
Появляется ФЕЯ. Она, как обычно, влетает в окно. Увидев ее, Кузя ра­достно встрепенулся, но тут же обиженно отворачивается.
ФЕЯ. Кузенька, прости меня, я очень торопилась... Столько дел! Сей­час я покормлю тебя.
КУЗЯ. Поздно. Я ухожу от тебя. Будешь коротать одна долгие осенние вечера. Еще не раз пожалеешь обо мне в промозглый сумрачный вечер. Эти осенние вечера без меня, они покажутся тебе бесконечными...
ФЕЯ (чуть не плача). Кузя, не уходи, ты так нужен мне! Я так люблю тебя, моего котика! Ведь все прошедшее время ты не мог на меня пожало­ваться. Я заботилась о тебе, даже баловала. А сейчас, — это временно, я только весной так занята!
КУЗЯ. Весна у нас три месяца! Я за это время лапы протяну, все четы­ре...
ФЕЯ. Ну, ты бы хоть мышей сейчас половил, что ли...
КУЗЯ. Откуда у тебя мыши? Что им здесь есть? Нектар твой или пыльцу с цветов? Они же не сумасшедшие!
ФЕЯ. Что же мне придумать, чтобы ты не страдал?
КУЗЯ. Придумывай, что хочешь, но вопрос с питанием должен быть решен. А пока думать будешь (гремит миской), верни должок.
ФЕЯ. Ах, какая же я... (Взмахивает палочкой и тут же миска напол­няется сметаной, поясняется сыр и несколько сосисок.)
КУЗЯ (с довольным урчанием налетает на еду). Давно бы так! (Громко чавкает. Наевшись, отваливается от миски, пошатывается и плюхается рядом с миской на пол). Ну, вот и славненько, теперь поспать...
ФЕЯ. Поспи, мой хороший, а у меня еще дела есть.
КУЗЯ (спохватившись). Стой! Опять меня бросаешь на произвол судь­бы?!
ФЕЯ. Но ты же сыт и в миске еще осталось...
КУЗЯ. Чего там осталось, крохи... Завтра мне что, — опять тебя чуть свет караулить, чтобы ты не улетела и не оставила меня погибать тут?!
ФЕЯ. Нет-нет, что ты, завтра я не забуду.
КУЗЯ. Свежо предание, но верится с трудом... Вот что, — ты мне свою волшебную палочку оставь. Я сам себе меню подберу.
ФЕЯ. Палочку?! Нет, это невозможно, я без нее не могу!
КУЗЯ. Тогда расстанемся. Издеваться над собой не позволю!
ФЕЯ (взволнованно летает по комнате). Нет и нет! Надо что-то придумать... А! Вот! Я подарю тебе бантик!
КУЗЯ. Вот, значит, как, откупиться бантиком хочешь? (Переваливается на другой бок.) Не выйдет! Я серьезный кот, а не пижон какой-нибудь!
ФЕЯ (подлетает к Кузе). Кузя, ты меня не понял, я подарю тебе вол­шебный бантик, он будет выполнять любое твое желание.
КУЗЯ. Любое?
ФЕЯ. Да, любое. Как же я раньше не додумалась? Но ты, пожалуйста, не думай, что я хочу избавиться от забот о тебе. Это только пока я очень за­нята, а потом я снова сама буду кормить тебя и расчесывать, мыть тебе лапки...
КУЗЯ. Ну, так давай скорее свой, то есть мой, бантик, а то опять все забудешь и улетишь!
ФЕЯ. Пусть это будет бантик-бабочка! (Взмахивает палочкой и тут же с неба спускается красивая, вся сверкающая бабочка и опускается пря­мо на шею Кузи.) Ах, какая красота! Ты рад?
КУЗЯ. Надо испытать. Чего бы пожелать такого? Хочу, чтобы миска опять была полной!
Миска тут же наполняется до краев.
КУЗЯ. О! Это как раз то, что надо. Вот это подарок! Спасибо. Теперь я, конечно, останусь. Ну, лети куда хотела, я спать буду.
ФЕЯ. Не скучай без меня, я скоро вернусь. (Улетает.)
КУЗЯ (провожает фею сонным взглядам). Да уж, теперь я не соску­чусь. (Засыпает.)
Некоторое время слышно, как довольно урчит засыпающий Кот. Не­сколько раз он грузно переворачивается с боку на бок и, наконец, найдя удобное положение, крепко засыпает, посвистывая и похрапывая. В окне появляется голова юноши — это начинающий ПОЭТ.
ПОЭТ (тихо). Здесь есть кто-нибудь? (Стучит по подоконнику). Эй, отзовитесь! (Стучит громко.)
КУЗЯ (недовольно заворочавшись). Я сплю, у меня тихий час, не мешай!
ПОЭТ (снова робко стучит). Мне нужно только узнать — здесь живет Фея Весенней Радости?
КУЗЯ (не поворачиваясь к поэту, раздраженно). Ну, здесь она живет, здесь! Узнал и проваливай... (Хочет снова заснуть.)
ПОЭТ. А где она? Мне просто необходимо встретиться с ней! Понимае­те, для меня это очень важно!
Кузя не реагирует. Делает вид, что не слышит.
Послушайте... Мне очень, очень нужно ее увидеть! (Стучит по подо­коннику.) Эй, не спите, ответьте мне... (Стучит настойчиво.)
КУЗЯ (сам себе). Дятел что ли? Чего нужно дятлу от Феи? (Не обора­чиваясь. Поэту). Ну, что ты пристал ко мне? Нету сейчас здесь Феи, когда будет, не знаю. Займись лучше своим делом — жуков из-под коры выбивай, а то весь подоконник нам раздолбишь...
ПОЭТ. Жуков? Простите... но, кажется, вы меня не за того принимае­те. Я  поэт! Правда, только начинающий поэт.
КУЗЯ (поворачивается к поэту и с интересом смотрит на него). Н-да? Интересно. Ну, заходи, пообщаемся.
ПОЭТ (радостно запрыгивает в окно). Я так рад, что вы меня пригла­сили!
КУЗЯ. Так зачем тебе моя Фея?
ПОЭТ. Понимаете, мои стихи не печатают. Говорят, что они слишком мрачные, однообразные, что своими стихами я никому не могу доставить радости. Что такая поэзия никому не нужна. Может быть, они правы? Я и сам чувствую, что что-то не так.
КУЗЯ. Слушай, может, ты просто есть хочешь? Ты такой худой, хочешь, полакай из миски. Мне лично это поднимает настроение.
ПОЭТ. Ах, нет, вы не понимаете, дело совершенно не в этом. Мне нуж­но ощущение радости жизни! Без этого я не смогу дальше жить.
КУЗЯ. А если тебе подружку завести для радости жизни?
ПОЭТ (закрывает лицо руками). О, Господи! Я не хотел вам рассказы­вать, но раз вы спросили... Я очень любил одну девушку, она была моей мечтой! Я написал сотни стихов и все подарил ей. А она... мне больно вспоминать об этом... (Поэт прикладывает руку к сердцу.)
КУЗЯ (заинтересован). Ну, рассказывай! Чего она-то?
ПОЭТ (дрожащим голосом). Однажды я увидел ее на рынке. Я подо­шел к ней, чтобы поздороваться. И вдруг — о, ужас! — я увидел, как она за­ворачивает огромный кусок сала в мои стихи! Вы понимаете?! Сало — в стихи!
КУЗЯ. Так, сало в стихи, понятно. А причем здесь моя Фея?
ПОЭТ. Я слышал предание, что в этом лесу живет Фея Весенней Радо­сти и тот, кого она коснется волшебной палочкой, забывает о своих бедах, мир открывается ему вновь, во всей своей яркости и многообразии! Вот о чем я хотел ее попросить. Я  устал страдать. Разрешите мне ее дождаться?
КУЗЯ. Постой, постой — как это дождаться? Она, может, к ночи при­летит, а может, под утро. Она сейчас вся в делах. А ты тут будешь мне спать мешать?
ПОЭТ. Я вас не обременю. Я тихонько посижу.
КУЗЯ. А может, после придешь?
ПОЭТ. Нет, я должен ее дождаться. Вы спите, я в стороне с блокноти­ком устроюсь. Здесь должно легко писаться. Все так необычно. Воздух насыщен ароматом волшебства...
КУЗЯ (принюхивается). Вы правы, здесь пахнет... (Отодвигается от поэта подальше.)
Поэт пишет. Кузя начал дремать. Поэт тихонько засмеялся, не пре­кращая работу.
ПОЭТ. Боже мой, наконец-то! У меня получается!
КУЗЯ (встрепенулся). Зачем я его впустил, он же ненормальный! Не знаешь, чего от него ждать! (Настороженно следит за поэтом.)
Поэт неожиданно вскрикивает, как от боли, и отбрасывает от себя блокнот и карандаш. Рыдает.
ПОЭТ (сквозь рыдания). Не могу! Опять это ужасное видение!.. Мои стихи в огромных жирных пятнах! Как мне больно!
Падает на колени и го­ловой сбивает, горшок с пыльцой. Горшок разбивается, и пыльца облачком расплывается по теремку. Кузя с воплем и неожиданной легкостью взбира­ется по стене на потолок и висит там, зацепившись когтями. Шерсть на нем стоит дыбом от страха.
ПОЭТ (чихает). Какой ужас, я, кажется, что-то разбил!
Кузя неожиданно отрывается от потолка и плюхается в огромный горшок с цветами, с ужасам смотрит на поэта, замаскировавшись среди сломанных цветов. Но это ему не удается, слишком уж велики его габари­ты.
ПОЭТ. Извините... Извините меня, я сейчас все поправлю! (Неуклюже собирает черепки, но у него все валится из рук. Поэт садится на пол.) Ка­кой же я несчастный... Что скажет Фея, когда увидит этот кавардак? Как жалко, что все это не сон!
КУЗЯ. Да, уж лучше бы ты уснул. И тебе и мне спокойней будет.
ПОЭТ. Что вы, какой сон? Я не могу спать, я схожу с ума от стыда.
КУЗЯ (раздраженно). А я хочу, чтобы ты уснул! Иначе ты тут все раз­несешь на кусочки...
Бабочка на шее Кузи взмахивает крылышками, слышен мелодичный пе­резвон, Поэт медленно валится на бок и засыпает.
КУЗЯ. Вот это номер! Усыпил его одним словом! Остановил стихий­ное бедствие! Я всегда знал, что во мне дремлют большие таланты!.. (Тяже­ло вываливается из горшка и принимает горделивую осанку.) Фея обалдеет! (Кокетливо поправляет бантик-бабочку и замирает, пораженный внезап­ной догадкой.) Я понял — это бабочка! Я теперь такое сотворить могу, что всем этим феям и не снилось!
В окно запрыгивает МАРКИЗА. В зубах она держит кусочек засохшей брынзы. Видно, что она очень торопилась и, не разглядев Поэта, приземли­лась прямо на него. Маркиза от неожиданности открывает рот, и кусочек брынзы с глухим стуком падает на пол.
МАРКИЗА. Кто это?
КУЗЯ. Это Поэт. Не обращай внимание.
МАРКИЗА. А что он тут делает?
КУЗЯ. Он тут вроде как украшение... Фея говорит, что поэты украша­ют мир... Видишь, как он тут все украсил... А сейчас он спит.. Я его уго­монил.
МАРКИЗА (в полном недоумении). А-а-а!
КУЗЯ (показывает на кусочек брынзы). Это что, пемза? Лапы будем тереть? (Смеется.)
МАРКИЗА (обиженно). Это брынза. Я ее для тебя у хозяйки стащила. Ты же просил что-нибудь поесть.
КУЗЯ (показывает лапой на миску). Ситуация изменилась. Хочешь?
МАРКИЗА (изумленно смотрит на содержимое миски). Я такого в жизни не видела! Этим же можно стаю кошек накормить!
КУЗЯ . Еще чего! Буду я добро разбазаривать. С тобой вот по дружбе поделюсь, я знаю, ты много не съешь...
МАРКИЗА. Я есть не хочу. А брынзу куда девать?
КУЗЯ. Выкинь ее, или назад отнеси, вот твоя хозяйка обрадуется! (Смеется).
МАРКИЗА. Вот уж нет, не думаю... Она расстроится, подумает, что я постоянно у нее таскаю.
КУЗЯ. Вот что, ты эту брынзу оставь Поэту, он проснется, поест, чего добру пропадать.
МАРКИЗА (с сомнением). А разве поэты едят засохшую брынзу?
КУЗЯ. Ну не сметаной же его кормить? После всего, что он тут натво­рил... (Задвигает миску в укромное место.) И хватит об этом. Мы с тобой, Маркиза, сейчас чудеса творить будем, хочешь?
МАРКИЗА (радостно). Хочу! А как?
КУЗЯ. Это уж моя забота. Зря я что ли с Феей общаюсь? Я теперь очень много чего сделать могу. Мне только пожелать и все!
МАРКИЗА. Ты, Кузя, по-моему, привираешь малость. Ты ведь даже в окошко выпрыгнуть не смог, а это все кошки могут, даже те, которые фей и во сне не видели.
КУЗЯ. А сейчас я не только выпрыгну, я даже вылететь смогу, как это делает Фея. Не веришь?
МАРКИЗА (насмешливо). Ну почему, может, конечно, такое быть, если кто-нибудь, очень сильный, поддаст тебе под зад со всего маху, запросто вылетишь! Я такое уже видела однажды.
КУЗЯ (обиженно). Это совсем не то. А хочешь, вместе полетим? Как птицы?!
МАРКИЗА. А вдруг упадем? (Смеется.)
КУЗЯ. Маркиза, будь серьезней! Я не расположен шутить. Мы летим в Египет!
МАРКИЗА. Кузя, у тебя от постоянного переедания что-то с головой случилось. Ты хоть соображаешь, где он находится? И почему именно в Египет? Нельзя ли куда-нибудь поближе?
КУЗЯ. Объясняю... Мне Фея рассказывала, что когда-то очень давно в Египте, люди поклонялись кошкам. Строили для них храмы, устраивали праздники в их честь и кормили сосисками из крокодилов.
МАРКИЗА (передергивается). Кошмар...
КУЗЯ. Но теперь люди там поглупели — кошкам не поклоняются, а занимаются всякой ерундой. Кошачьи храмы стоят пустые, кошки ходят го­лодные — в общем, страна идет по неправильному пути.
МАРКИЗА. И ты собрался навести там порядок?
КУЗЯ. Именно так. От меня пойдет новая династия египетских фарао­нов! Хочешь мне в этом помочь?
МАРКИЗА (звонко смеясь). Ну, это мы решим в Египте!.. Кстати, как мы туда полетим?
КУЗЯ. Я же сказал - как птицы!
МАРКИЗА (заливается смехом). А ну, покажи!
КУЗЯ (раздраженно, уперев лапы в бока). Вот так! (Медленно подмина­ется в воздух и кружится над Маркизой.)
МАРКИЗА (потрясенно). Ой, мамочка!
КУЗЯ (подлетает к ней с разных сторон, принимая при этом различные позы). Вот так! И вот так! И еще так!.. Ну, чего расселась? Лети!
МАРКИЗА (медленно поднимается в воздух). Кузя, я боюсь? И вообще я не хочу ни в какой Египет! Я свою хозяйку люблю и свой дом и деревню тоже! Как я все это оставлю?!
КУЗЯ. А мы и хозяйку и дом твой в Египет заберем.
МАРКИЗА. Хозяйка не захочет. У нее кроме меня скотины всякой по­лон двор. А какая у нас корова удойная!
КУЗЯ. Чего корова? Удойная — это как?
МАРКИЗА. А вот полетим ко мне во двор — сам увидишь. Мне хо­зяйка всегда после дойки в миску молока парного наливает, вкусно!
КУЗЯ. Ладно, слетаем сначала к тебе, мне интересно на корову по­смотреть.
МАРКИЗА. Я лечу первой, буду дорогу показывать, а ты за мной. Ле­тим?
КУЗЯ. Летим!
Маркиза, а за ней Кузя, плавно помахивая лапами, вылетают из окна.
Действие второе
На сцене двор и часть дома, в котором живет бабка Матрена, хозяйка Маркизы. Во дворе стоит корова Ласточка. На забор плавно опускаются КУЗЯ и МАРКИЗА.
МАРКИЗА. Ну вот мы и дома. Ласточка, привет! Как раз во время прилетели, сейчас ее будут доить.
КУЗЯ (изумленно смотрит на корову). Так это и есть корова?! Какое ужасное животное! (Летает над коровой. Показывает на рога). А это ей для чего? (Осторожно дотрагивается лапой до кончика рога. Ласточка лениво отмахивается от него. Кузя стрелой летит на забор к Маркизе.) Ты видела, она чуть меня не убила!
МАРКИЗА (смеется). Ты что, правда никогда не видел коров?
КУЗЯ. А где мне их видеть? Я всю жизнь свою прожил у Феи.
МАРКИЗА. А как ты к ней попал?
КУЗЯ. Я сам не помню, но Фея говорит, что прошлым летом она на­шла меня в лесу.
На крыльце дома появляется бабка Матрена с ведром для молока.
МАРКИЗА. Вот и бабушка Матрена. Сейчас молочка попьем.
МАТРЕНА подошла к корове, погладила ее и начала доить. Слышен звон струи о ведро.
КУЗЯ. Ты посмотри, что она делает! Она же издевается над животным? А ты говорила, что хозяйка твоя добрая!
МАРКИЗА. Бедный Кузя! Ничего-то ты не знаешь! Все так коров до­ят, и коровам это нравится. Попробуй ее вовремя не подои, такой скандал устроит, так начнет мычать, что хоть из дому беги!
КУЗЯ. Странно. Если бы меня так потянули за хвост, я бы ужасно рас­сердился!
МАТРЕНА (подоила корову, гладит ее по спине). Спасибо тебе, корми­лица моя! Ласточка моя, умница. (Корова согласно кивает головой. Матре­на наливает молоко в блюдце.) Маркиза, иди молочка попей и кавалера сво­его пригласи.
Маркиза и Кузя спрыгивают с забора и с удовольствием ла­кают молоко. Матрена гладит Маркизу, а потом Кузю.
Ишь ты, красавец какой! Где ж ты такого нашла? Среди наших я его не видела, ишь ты шерст­ка какая длинная да блестящая — хорош! (Чешет Кузю за ушком. Он мур­лыкает и выгибает спину. Матрена с ведром уходит в дом. Кошки опус­тошили блюдечко и облизываются.)
КУЗЯ. Ну что же, хозяйка мне твоя понравилась, возьмем ее с собой и корову тоже. Только нужно кое-что изменить для удобства. (Смотрит на корову.) Так, эти острые штуки убрать — в полете можно на них напороть­ся.
Рога медленно улетают. Ласточка испуганно мычит и приседаем на задние ноги.
А хвост мы ей распушим, чтобы ей удобней было лететь.
Хвост у Ласточки становится необычайно пушистым и удлиняется чуть ли не вдвое. Ласточка, увидев это, вскакивает и, стыдливо озираясь, пря­чется за угол дома.
Прелестно! С коровой решено. Теперь подготовим к полету бабушку. Кстати, я ей уже придумал должность: она у нас будет по­варом. А чтобы она могла готовить еду на уровне наших ощущений, я ее на­гражу кошачьими усами — вот такими! Нюх будет лучше, чем у нас с то­бой. (Играючи прикасается к бабочке.) Повелеваю!
В доме раздается вопль бабки Матрены и звон упавшего ведра. На крыльцо выбегает Матрена, с огромными кошачьими усами под носом.
МАТРЕНА (носится по двору и причитает). Ой, Господи! Ох, что же это! Откуда это?! За что же мне такое...
Из-за угла появляется Ласточка, она стыдливо прикрывает безрогую голову пушистым хвостом. Бабка Матрена и Ласточка, увидев друг друга, оцепенели и с ужасом разбегаются. Корова забегает в дом, стуча копыта­ми, а Матрена прячется за угол, откуда видны лишь ее невероятные усы.
МАРКИЗА (в смятении). Кузя, что ты здесь вытворяешь? Они же с ума сойдут!
В окне появляется Ласточка. Она жует веник. Из-за угла дома по­казываемся обезумевшая Матрена.
МАТРЕНА (поет и пляшет).
Ах, вернисаж, ах, вернисаж!
Какой портрет, какой пейзаж! (Стремительно скрывается за углом.)
КУЗЯ (очень доволен). Какой эффект! И главное, что хорошо, — пищу нужно готовить в хорошем настроении! А это налицо.
МАРКИЗА. Кузя, я с тобой никуда не полечу, я тебя боюсь!
КУЗЯ. А в чем дело? По-моему, все нормально.
МАРКИЗА. Нормально? Да это же просто сумасшедший дом! Вот, что ты натворил! Немедленно сделай все, как было!
КУЗЯ. Это неинтересно. Не хочешь лететь, не надо! Все, что мне нуж­но, само прилетит сюда! (Дотрагивается лапой до бабочки.) Хочу, чтобы Египет прилетел сюда!
Сцена заливается оранжевым светом. Здесь и там вырастают пира­миды и сфинкс, засыпанные песками. Сверху опускается изображение кошачьей головы с короной в виде золотой змейки. Протяжно завывает ве­тер. Начинается песчаная буря. Между барханами появляется Маркиза, она страшно напугана. Жмуря глаза и закрываясь лапами от палящего солнца и летящего песка, она пытается взобраться на песчаный холм, но песок осыпается, и она скатывается вниз.
МАРКИЗА (в панике). Кузя! Где ты? Мне страшно! Спаси меня, Кузенька!
Из песка появляется голова Кузи. Он испуган не меньше Маркизы.
КУЗЯ. Что-то здесь не так, как мне хотелось. Ну, ничего, сейчас я все исправлю, потерпи немножко. (Дотрагивается лапой до шеи, где должен быть бантик, но его там нет.) Пропала! (Начинает лихорадочно рыться в песке.)
МАРКИЗА. Кузя, что с тобой? Что случилось?
КУЗЯ. Маркиза, я бабочку потерял.
МАРКИЗА. Кузя, какая бабочка! Мир рушится, мы гибнем, а ты зани­маешься какой-то ерундой! Немедленно верни все назад или хоть ветер этот ужасный успокой.
КУЗЯ. Я без бантика ничего не могу.
МАРКИЗА. Как не можешь, ты же волшебник!
КУЗЯ. Я не волшебник. Это бантик исполнял все мои желания. Его по­дарила мне Фея.
МАРКИЗА. Что же нам теперь делать? Мы же погибнем здесь. Ну, сделай что-нибудь, фараон несчастный!
Ветер усиливается. Начинается смерч. В воронке смерча кружатся бабка Матрена, Ласточка и спящий Поэт. Вой урагана становится ем ужасней. Кажется, еще мгновение и все погибнут. Появляется Фея Весен­ней Радости.
ФЕЯ. Какой кошмар! Откуда это?! (Взмахивает палочкой.)
На сцене двор Матрены. С неба мягко спускаются Кузя и Маркиза, и опускаются на забор. Они потрясение оглядываются.
МАРКИЗА. Кузя, я хочу тебе сказать, что у тебя глупые шутки. Волшебник должен быть серьезней...
КУЗЯ (крутит головой и пытается что-то сказать, но у него ничего не получается). Да я... м-м... Это... я...
С неба во двор с ревом штопором пикирует корова и втыкается рогами в землю, и в таком положении замирает.
КУЗЯ (ровным голосом). Я же говорил, что рога при полете мешают.
С неба в раздутых наподобие парашюта юбках опускается бабка Мат­рена. И садится рядом с коровой. Матрена уже без усов, она в немом изум­лении смотрит на торчащую из земли корову. В это время над ними по не6у плавно пролетает спящий Поэт и исчезает.
КУЗЯ (провожает его взглядом). О, надежда русской поэзии полетела.
Появляется ФЕЯ. Ее никто не замечает. Она зависает над всеми, тре­пеща блестящими крылышками. Откуда-то появляется бантик-бабочка и садится ей на плечо.
МАРКИЗА. Слушай, Кузя, хватит болтать. Поставь корову на место.
КУЗЯ. Да ты что, смерти моей хочешь? Я не только к ней подойти, я смотреть-то на нее боюсь.
МАРКИЗА. Зачем тебе к ней подходить? Ты же волшебник. Скажи что-нибудь волшебное.
Кузя сидид нахохлившись и мрачно молчит. Фея, тихонько смеясь, взмахивает палочкой, и корова становится на ноги, передней ногой она ощупывает рога, убедившись, что все в порядке, с облегчением шумно вздыхает. Матрена ощупывает себя и землю, на которой сидит.
МАТРЕНА. Что это было-то? Нечистая сила, что ли, дурака валяет... (Корова подходит и лижет ей лицо. Матрена встает и обнимает корову.) Ласточка, родненькая моя, где ж нас носило-то... (Гладит корову.)
Маркиза побегает к Матрене и ласкается к ней.
МАТРЕНА (гладит Маркизу). Маркизочка, и ты здесь, голубушка моя!
Фея подлетает к сидящему на заборе Кузе и легонько шлепает его па­лочкой по носу. Фея и Кузя улетают.
Теремок Феи. В теремке спит ПОЭТ. Кузя стоит, потупившись, над ним в воздухе зависла ФЕЯ.
ФЕЯ. Кузя, я от тебя такого идиотизма не ожидала!
КУЗЯ. Я не виноват. Если бы бабочка не потерялась, то я Египет этот превратил бы в кошачий рай, а потом вообще весь мир переделал...
ФЕЯ (печально вздыхая). Ладно, Кузя, с тобой все ясно. (Показывает на Поэта.) А это кто?
КУЗЯ. Поэт. Он к тебе пришел. Начал горшки бить, я его и усыпил.
ФЕЯ. Какие горшки? Я ничего не понимаю. Зачем он пришел ко мне?
КУЗЯ. Я не понял. Он что-то говорил про сало...
ФЕЯ. Ой, ты меня сведешь с ума! Я сейчас сама разберусь. (Проводит палочкой над спящим Поэтом, раздается мелодичный перезвон. Фея гово­рит с ласковой и нежной улыбкой.) Я знаю, зачем он пришел! Утром он проснется счастливым! У него все будет хорошо! (Прикасается к поэту па­лочкой.) Иди домой, мальчик, тебя давно ждет мама. (Поэт улетает.) Ты тоже, Кузя, иди спать. Ты славно потрудился, теперь отдыхай.
КУЗЯ (направляется спать и как бы невзначай говорит). Только, по­жалуйста, бабочку ты мне сейчас отдай, она мне очень понравилась. Идей в голове много (стучит себя лапой по голове), их нужно как-то решать.
ФЕЯ (от неожиданности и возмущения подлетает к потолку). Ну, уж нет! Больше бабочку ты не получишь. Мир не перенесет таких эксперимен­тов. Неужели ты даже не понял, сколько опасных глупостей ты сегодня со­вершил? Тебе даже не стыдно!
КУЗЯ. А чего мне стыдиться? Ты мне сама дала этот бантик. Я кот, ты Фея — с кого больше спрос?
ФЕЯ (печально). Ты прав... Моей вины здесь больше... Я должна была предвидеть, как опасно давать огромную власть такому существу, как ты.
КУЗЯ. Власть для меня не основное. Кто-то же должен заботиться о кошках! Не только же с цветами и поэтами валандаться!
ФЕЯ (смеясь). Ты хороший кот, Кузя! Несмотря ни на что, я тобой гор­жусь. (Фея взмахивает палочкой и из-за угла на середину комнаты выезжа­ет Кузина миска.) Вот твоя миска, Кузя. Теперь она всегда будет полной... Если захочешь о ком-нибудь позаботиться, приглашай и корми сколько хо­чешь и кого хочешь.
КУЗЯ. Я завтра бабку Матрену с коровой приглашу, ну и Маркизу, ко­нечно. Я перед ними виноват, хочется исправиться. Ты не возражаешь, если они зайдут перекусить?..
ФЕЯ (смеясь). Как я могу возражать, я буду только рада!
КУЗЯ (ложась рядом с миской). Сейчас буду меню на завтра составлять. (Тут же засыпает и храпит.)
Фея, смеясь, вылетает из теремка и поднимается к небу. Взмахнув па­лочкой, она зажигает звезды, взмахивает еще раз, и появляются разно­цветные светлячки и красивые ночные бабочки. Слышно пение соловья. Фея взмахивает палочкой в третий раз и из земли появляются цветы, они рас­тут на наших глазах и закрывают собой теремок.
Конец.
Титова Лариса Дмитриевна
                         Староторжский Александр Владимирович
                         Москва 371-84-59   ( 151-91-81 )

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования