Общение

Сейчас один гость и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

Часть 1

Театрально-декорационное искусство и театральный костюм в частности находятся в теснейшей зависимости от общего состояния изобразительных искусств своего времени. Это относится и к так называемому «историческому» костюму, воспроизводящему на сцене или на картине людей минувших эпох.
При работе над историческим костюмом нужны не только исторические знания, но и творческая способность создания художественного образа. Мало одеть актера даже в подлинное платье исторического лица, которое он изображает. Актер должен прежде всего проникнуться психологией своего героя, обжить на себе его платье, выучиться ходить и двигаться, как двигались в то время, которое он воспроизводит, — словом, прежде чем выйти на сцену, он должен произвести подлинное научно-историческое исследование, если не хочет оказаться просто ряженым.
Это изучение материалов и воплощение актера в желаемый исторический образ особенно затруднено, когда дело касается людей отдаленных эпох, чуждых нам по культуре.
О внешнем виде тех людей, об их манерах и обычаях известно мало, и знакомство с ними возможно главным образом лишь по памятникам древнего искусства, часто очень плохо сохранившимся и почти всегда дающим условные изображения как человека, так и его окружения, согласно вкусам и обычаям своего времени. Чтобы не впасть в грубую стилизацию, чисто внешнее подражание манере древнего искусства, необходимо уяснить себе те законы, по которым писалась, например, древнерусская икона или фреска. Затем следует провести тонкую демаркационную линию между живым человеком эпохи, каким он мог быть на самом деле, и его изображением в памятниках искусств по эстетическим канонам своего времени. Например, прекрасный портрет Димитрия Солунского, по преданию изображающий князя Всеволода-Димитрия Большое гнездо, при всей реальной трактовке, вероятно, схожего с оригиналом лица все же носит на себе отпечаток религиозного византийского искусства (илл. 69).

Ясно также, что два мальчика на иконе «Молящиеся новгородцы» (илл. 11) стоят в неестественных, условных позах и что ни один живой человек не мог походить на всадника, изображенного в центре картины «(Воинствующая церковь», на которой Иван Грозный и все его воинство облачены в идеализированные одежды типа традиционного для византийских икон, без всякого бытового элемента.
Это происходило не от неумения и не от нежелания дать реальное изображение человека, а по большей части из совершенно других побуждений. Например, в постановлении Стоглавого собора, бывшего в Москве при Иване Грозном в 1551 году, сказано, чтобы «гораздые иконники и их ученики писали с древних образцов, а самосмышлением и своими догадками божества не описывали». В противном случае ху-дожникам грозила серьезная кара, ибо всякое отступление от традиций рассматривалось как кощунство.

Новгородские младенцы, как и остальные молящиеся новгородцы (илл. 11), совершенно изогнуты от благочестивого умиления, хотя в действительности им были, конечно, свойственны иные позы и двигались они более естественно. Отметим в то же время, что в этой картине художник, в отличие от «небесных» фигур ангелов и святых, одел новгородцев в самые реальные, современные одежды, которые много могут дать для уяснения ушедшего быта.


Большой материал по эволюции древнерусского костюма дают иконы с изображением князей Бориса и Глеба, которых церковь причислила к «лику святых». На новгородской иконе XIII—XIV веков Борис и Глеб, как в позах, так и в одежде, имеют сильный отпечаток киевских традиций. Темносинее корзно и киноварный кафтан Бориса, алое корзно и пурпуровый кафтан Глеба своей орнаментикой и общим видом при-надлежат к византийским типам одежды. На головах же князей надеты небольшие опушенные мехом великокняжеские шапки Киевского периода (илл. 72).

Совершенно иначе выглядят Борис и Глеб на другой новгородской иконе несколько более позднего времени, хотя тоже не позднее XIV века (илл. 76).

В этих фигурах нет торжественности, нет ничего византийского. Борис и Глеб стоят очень просто и одеты они совершенно по-другому: на Борисе сверх кафтана с крупным рисунком накинуто особое одеяние, переходное от корзно к обычной новгородской шубе с отложным воротником и петличками, какие мы видим на иконе «Молящиеся новгородцы». На Глебе вместо традиционного корзно надета обыкновенная шуба с рукавами и отложным воротником, только немного другого фасона. Пояса, видимо по тогдашней моде, повязаны очень низко, на головах надеты несколько потерявшие свою древнюю форму обычные великокняжеские шапки.

На иконе XV века Борис и Глеб снова стилизованы под Византию (илл. 83). Их позы торжественны, но так как корзно уже нет в быту и форма его забыта, а традиция требует его, то на Глебе надет особый плащ, закрывающий одну правую руку, причем этот плащ воротником и прочими деталями больше напоминает шубу, чем корзно, которое он должен изображать. Борис же стоит в настоящей шубе. На головах у братьев надеты крошечные новгородские великокняжеские шапочки, еле держащиеся на маковке, подобные тем, которые мы видим у военачальников на иконе «Битва суздальцев с новгородцами» (илл. 10). Пояса—снова на талии. Переменилась ли бытовая мода или это возврат к более ранним иконописным традициям изображений Бориса и Глеба — сказать трудно.

Московские иконописцы времен Ивана Грозного дают новый облик Борису и Глебу, приближающийся опять к византийской традиции. В торжественных позах, прямые, с красивыми лицами стоят удлиненные фигуры Бориса и Глеба в драгоценных, златотканных шубах с длинными рукавами. Между ними, строгий и красивый, в такой же шубе, но только с большим отложным воротником стоит седовласый Владимир в короне, напоминающей опрокинутый цветок подсолнечника (илл. 88).

В таких коронах, иногда только с более вытянутыми лепестками, изображались русскими иконописцами и миниатюристами святые, библейские цари, а также иноземные и русские владыки. Эти короны служили как бы символом, атрибутом святости или власти.
Такая же корона, только с шариками на концах удлиненных лепестков, надета на Иване Грозном на миниатюре «Венчание на царство». Подобного типа венцы красуются на нем и на его жене на миниатюре «Прощание с супругой» (перед Казанским походом). Те же головные уборы мы видим на матери его Елене Глинской и на царице Фатьме на миниатюре, изображающей прием великой княгиней жены Шиг-Алея в 1535 году. Корона того же типа украшает голову царя на миниатюре «Изготовление одежд» (илл. 1).

Вообще в русском искусстве XVI и XVII веков бытовые черты часто встречаются рядом с условными канонами иконописи.
Очень ярко это сказывается на семейной иконе Годуновых, где Борис, Глеб, схимница Ксения и святой Феодот одеты в обыкновенные светские и духовные одежды, в то время как одеяние Марии Магдалины носит иконописный характер, а Федор Стратилат изображен в виде византийского воина, каких Московская Русь могла видеть лишь на иконах (илл. 92).

Много ценного материала для изучения бытовой одежды дают огромные композиции, имевшиеся в каждой церкви, а именно картины «Страшного суда», которые писались в церковных притворах на правой стене от входа.
На этих многофигурных композициях направо от судьи стоят святые и праведники, налево — грешники. Праведники и святые всегда написаны в традиционных одеждах иконописного типа, а на левой стороне среди грешников можно найти множество фигур в чисто бытовых платьях.
На иконе «Страшного суда» XVI века, хранящейся в Государственной Третьяковской галлерее, среди грешников есть несколько фигур каких-то восточных владык в соответственных одеяниях.
Кроме того, очень ценные указания относительно одежд схимников можно получить из фигурок правого обрамления этой иконы — ряда старцев в монашеском облачении, изображенных в виде летающих ангелов с крыльями, как причисленных за свою подвижническую жизнь к ангельскому чину. Эти изображения ясно показывают, что в древней Руси монашествующие и даже схимники носили светлые цвета: голубоватый, желтый, коричневатый, красновато-коричневый, а отнюдь не черный, причем все кресты и символические украшения, очень тонко выполненные, были на этих одеждах не белого цвета, а красного (илл. 89), что почти до настоящего времени сохранялось у старообрядцев. Поэтому мрачная фигура отшельника в черном с белыми крестами и большими голюофами, которую обычно выводят на сцену, например в «Борисе Годунове», совершенно не соответствует исторической действительности.

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования