Общение

Сейчас 434 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


           

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

 

ПЕРВЫЙ В МИРЕ

Если наше государство дает возможность существовать специальным театрам для детей, театрам профессиональным, то мы должны твердо помнить, что наши задача — стремиться быть художественно образцовыми. Детские впечатления очень сильны, и художественный вкус надо воспитывать с раннего детства.
Наталия Сац

В первый раз занавес первого в мире театра для детей открылся в первую годовщину Октябрьской революции. Это волнующее совпадение Наталия Ильинична отмечает в одной из своих статей, считая не совпадением, а величайшей закономерностью.
В холодном ноябре 1918 года, когда молодая Советская республика подвергалась жесточайшему натиску внешних и внутренних врагов, когда в стране царила разруха, не хватало еды, одежды, топлива, триста пятьдесят маленьких зрителей в башлыках, полушубках и валенках, раскрыв от изумления рты, следили за тем, как куклы-марионетки разыгрывают героическое представление — легенду о прекрасном юноше Давиде, которого не страшит неравная борьба с великаном Голиафом.
Кукол для спектакля делал знаменитый художник Владимир Фаворский, а на рояле исполнял свою музыку известный композитор Анатолий Александров, заведующий музыкальной частью театра.
«Я никогда не забуду, — пишет Наталия Сац, — Анатолия Николаевича Александрова в день открытия театра. На нем были надеты две вязаные кофточки, одна — полосатая — его жены, другая поверх нее — своя, из верблюжьей шерсти (шубу он надеть не мог, она стесняла бы его движения). На голове у Александрова возвышалась черная каракулевая шапка, на ногах были черные ботики, на руках — что-то вроде шерстяных перчаток, согревающих ладонь, но с отверстиями для кончиков пальцев. Пальцы, красные от холода, но неунывающие, бегали по клавишам вдохновенно и точно.»
Так в 1918 году в Мамоновском переулке (теперь переулок Садовских) началась история детского театра.
Первый театр для детей был театром марионеток, петрушек и китайских теней. Его организаторы — Наталия Сац и группа приглашенных ею художников (Н. Я. Симонович-Ефимова, И. С. Ефимов, В. А. Фаворский, П. Я. Павлинов, К. Я. Истомин) вместе с заведующим литературной частью М. В. Корольковым — считали, что наиболее близок детям именно театр кукол. На предшествовавших созданию театра диспутах педагоги, художники, общественность, выбирая между кукольным, драматическим и оперным театрами, остановились на кукольном. «Кукла — любимая-игрушка детей» — таким было теоретическое обоснование выбора.
Но искания, конечно, продолжались — искания жанра, репертуара, выразительных средств воздействия на зрителя, и с 1919 года в театре появился балет. Сюда пришли режиссеры и балетмейстеры Эмиль Мэй, Владимир Королев, Касьян Голейзовский. Спектакли в театре шли почти каждый день.
Спустя год театр был реорганизован и передан в ведение органов просвещения. Управлять им стала директория, во главе которой стоял народный комиссар просвещения республики, один из образованнейших людей своего времени, критик, писатель Анатолий Васильевич Луначарский. Горячий, увлекающийся, необыкновенно творческий «поэт культуры народа», как назвала его впоследствии Наталия Сац, он принимал деятельное участие в делах нового театра. По его инициативе театр открылся 4 июля 1920 года спектаклем «Маугли». Пьеса по «Книге джунглей» Редьярда Киплинга была специально для театра написана драматургом В. М. Волькенштейном. Роль тигра Шер- Хана играл Михаил Гаркави, Лани — Мария Бабанова, медведя Балу Игорь Ильинский, артисты, ставшие гордостью советского театра.
Идея сценического воплощения знаменитой книги Киплинга была осуществлена еще раз, спустя сорок лет, в шестом из созданных Наталией Сац театров, о котором можно сказать: «последний по счету, но не по важности», — ему и посвящена эта книга. К постановке «Маугли» мы еще вернемся, а пока касаемся этого лишь намеком, чтобы подчеркнуть одну из важнейших особенностей творческой личности Наталии Сац, которая красной строкой пройдет через наш рассказ. Эту особенность лучше всего передать ее собственными словами: «Анализируя сделанное, накапливая опыт «сегодня», думать о более значительном «завтра». Эту мысль Наталия Ильинична провела в жизнь не только в организационном плане (каждый из созданных ею театров — шаг в видимое «завтра»), но и в плане творческом, повторно обращаясь к уже затронутым однажды значительным темам и сюжетам и давая им новое, а иногда принципиально новое сценическое воплощение.
Вечная молодость, вечное движение ума и художественного видения, вечный полет воображения, негаснущий пламень души!
Спустя год Наталия Сац из-за принципиальных разногласий с художественным руководителем театра Г. М. Паскар уходит из директории. К этому времени она уже поняла, что нужно создавать не искусство вообще, а искусство, которое поможет детям вырасти достойными гражданами великой страны. В то же время театр уводил детей от реальной жизни в мир мистики и религии. Например, в пьесе А. Ремизова «Красочки» по сцене порхали прелестные ангелочки, а злой черт строил всякие козни. Шел в театре и «Прекрасный Иосиф», в котором жена Пентефрия пыталась, хоть и безуспешно, обольстить юного героя.
Уход из театра Наталия Ильинична очень переживала. Она продолжала вести большую работу в своем детском отделе Темусека, начала заниматься музыкальным воспитанием детей. Ее постоянная мечта приблизить музыку к детям с первых же дней их жизни воплотилась в создании Мастерской детской музыкальной игрушки (сказалось, очевидно, влияние отца — вспомним, что Илья Александрович собирал народные музыкальные инструменты).
Много внимания уделяла Наталия Ильинична и созданной ею Опытной школе эстетического воспитания в Большом Знаменском переулке. В этой школе, которая формировала художественный вкус и основы высокой культуры учащихся, она была директором и преподавала введеный ею самой предмет «творческое восприятие музыки».
В большой комнате пол был застелен ковром и стоял только рояль. Дети усаживались на ковер, а пианист.— за инструмент. Он играл Шопена, Чайковского, Шумана, Брамса, просто играл, а дети просто слушали. И не только слушали, но и слышали музыку, как рассказывают ученики школы, из которых многие стали деятелями искусства — архитекторами, артистами, режиссерами, композиторами...
В 1975 году известный композитор, народный артист РСФСР Карэн Хачатурян принес в театр Сац свой балет «Чиполлино» по книге итальянского поэта Джанни Родари. Имя Чиполлино происходит от слова «чиполла» — лук. Это — ожившая луковка с соответственно острым характером. Наталия Ильинична, прослушав музыку балета, уже поставленного некоторыми театрами, сказала: «Хочется больше конкретной образности и меньше массовой балетной нарядности. Например, чесночно-луковый курносый мальчишка Чиполлино стал трафаретно-балетным героем. У Родари есть умение видеть жизнь в ее живых проявлениях — через шероховатости...»
А потом она добавила: «Мне невольно вспоминается, как маленький Карик Хачатурян пришел ко мне в Школу эстетического воспитания, и я его, пятилетнего, водила по школе. И вдруг он выдернул у меня свою руку и сказал: «Я хочу заблудиться». Вот такое, вечно мальчишеское, озорное должно быть у Чиполлино».
Композитором стал и Игорь Морозов, автор всемирно известного балета «Доктор Айболит», музыки к фильмам «Алые паруса», «Илья Муромец», «Сампо»... Он участвовал впоследствии в осуществлении ряда художественных замыслов Наталии Ильиничны, но об этом речь впереди.
Этот «узелочек на память» мы завязываем здесь не случайно, а для того, чтобы высветить еще одну грань человеческой и творческой личности Сац — ее умение открывать и сплачивать вокруг себя талантливых людей, воспламенять их своей фантазией и поддерживать это горение десятки лет, делая их на всю жизнь своими единомышленниками в искусстве.
Пишу эти строки, а в уме вертится фраза «Алло, мы ищем таланты» — название одной из недавних популярных телевизионных программ. Да, сейчас поисками талантов занимается такая могущественная фирма, как телевидение, включающая в сферу поисков сразу миллионы добровольных помощников. А Наталия Ильинична искала и ищет таланты «в одиночку», не пользуясь достижениями научно- технической революции. Кто-то приходит к ней сам — привлекает новизна дел, которые она постоянно затевает, творческая атмосфера, которая царит в большом и сложном ее хозяйстве. Но многих людей, сказавших потом в искусстве и в музыке свое слово, не похожее на другие слова, отыскала именно она. Отыскала, вырастила, поверила, доверила — и не ошиблась. Есть среди этих людей очень и очень известные — на весь Союз, на весь мир. Есть менее известные, их знает свой театр, свой город.
Наше искусство, театральное и музыкальное, обязано Наталии Ильиничне Сац не только тем, что она сделала и делает в нем сама, оно обязано ей и тем, что она вырастила не одно поколение творцов, мастеров культуры, а также тем, что она явилась душой создания многих прекрасных произведений — симфонических сказок, пьес, опер, идущих на сценах советских и зарубежных театров.
При всей своей занятости, при всей увлеченности массой интересных, необходимых и очень непростых дел, Наталия Ильинична не могла примириться с потерей театра, тем более что он пошел по ложному пути.
И рождается идея нового театра, поддержанная Московским Советом, — театра, который создаст собственный современный репертуар и донесет его до своего зрителя средствами синтетического спектакля.
Ни от одного из любимых детьми искусств молодой театр не откажется. Музыка, цирк, песня, пляска, красочные декорации, объединенные словом, действием, сюжетом, — вот как мыслился спектакль, который должны будут играть уже не куклы, не марионетки или тени, а «живые» артисты. Ребенок — действующая личность, и сильнее всего он увлечется содержанием пьесы, если играть ее станут актеры,
так считала теперь Наталия Сац, имевшая уже трехлетний опыт работы в детском театре.
Она нашла в самом центре Москвы, на Тверской улице, заброшенное здание кинотеатра и со свойственной ей энергией и находчивостью сумела завладеть ключами к этому зданию, которое, как только им заинтересовались, стало вдруг всем просто необходимым!
И вот однажды в Москве появились скромные, на тонкой, почти папиросной розовой бумаге афиши нового Московского театра для детей. Он открылся 13 июля 1921 года.
В первом же его спектакле — сказке «Жемчужина Адальмины» И. Новикова — было и сквозное действие, и музыка, и танцы, и даже цирк! Это был зародыш синтетического театра для детей.
Приведу отрывок из воспоминаний заслуженного артиста РСФСР Николая Фирсова, который одно время играл в этом театре:
«В работе над «Жемчужиной Адальмины» (ставил ее Николай Волконский) мы столкнулись с большими трудностями.
Тогда в искусстве каких только течений не было — и кубисты, и конструктивисты, и имажинисты... Мы, приглашенные в театр артисты, придерживались реалистического направления, привыкли играть в нормальных декорациях и костюмах, а тут архитектор и художник Александр Веснин предложил нам какую-то кристаллическую конструкцию, которую и мы, и зрители должны были понимать как лес. Костюмы наши — из холста, бархата, картона, проволоки, жести — мы должны были носить с большой осторожностью, чтобы не порезать руки или ноги. Я играл в пьесе центральную роль молодого короля. В одном из выходов я появлялся в зрительном зале, и не было ребенка, который удержался бы от искушения потрогать мой блестящий громыхающий костюм.
Замечу попутно, что среди наших актеров выделялся молодой Анатолий Кторов, будущая гордость МХАТа и всего советского театра. Стройный, красивый, с бесстрастным лицом и неизменной трубкой в зубах, он играл роль палача.
На вторую постановку («Сказки Шахразады», пьеса Н. Огнева) Наталия Ильинична пригласила известного режиссера Алексея Грановского. Учился он в школе режиссерского мастерства в Берлине у Макса Рейнгардта (имя, хорошо известное Наталии Сац с детства)».
Позже в «Новеллах моей жизни» Н. Сац расскажет о своем визите в конце двадцатых годов к Максу Рейнгардту, которого она называет «академией режиссерского мастерства», могучим реформатором немецкого театра, который заставил тысячи немецких зрителей любить и понимать Шекспира, Толстого, Горького. После рассказов Наталии Сац об ее постановках, Рейнгардт сказал: «Вы ярко чувствуете образы и ясно видите то, о чем говорите. Мне бы хотелось работать вместе с вами». И неожиданно предложил своей гостье поставить у него в театре «Негритенка и обезьяну» для немецких детей.
«У Грановского, — продолжает Николай Фирсов, — мы столкнулись с совсем незнакомым для нас методом работы. Не было никакого разбора внутреннего состояния актера (так делал Волконский). Важно было только движение по сцене, построение фигур в массовых эпизодах, их внешний рисунок. Эффекта Грановский достигал большого: багдадский базар был у него настоящим базаром! Зрители удивлялись, откуда у нас такая огромная труппа в сто человек, а было-то нас не больше двадцати пяти, так мы ловко «мелькали» на сцене, исполняя по две-три роли сразу.
Темп был невероятно быстрый. Грановский требовал с часами в руках: «Картина идет тринадцать минут, сделайте одиннадцать». Его не интересовало, что стражники, например, разного роста — если они опускали пики над чьей-то головой, пики должны были составлять одну горизонталь...
В общем-то спектакль получился интересный, будил воображение, публика принимала его хорошо, но содержания в нем почти не было, Грановский выбросил целые страницы текста. Зрители говорили, что смотреть интересно, а придешь домой — не скажешь, в чем там было дело.
Пьесу «Гайавата, вождь ирокезов» (по Лонгфелло) пришли ставить сразу три режиссера: Рубен Симонов из Театра Вахтангова, Николай Горчаков из Художественного театра и журналист Самуил Марголин. Нам это показалось забавным: как это три режиссера будут ставить одну пьесу?
Пьесу прочли, роли распределили, мне дали роль Гайаваты. Все шло как обычно. А потом началось непонятное. Нас, артистов, обозначили номерами, и так и вызывали «номер первый, второй», а не по фамилии или по роли. Вся сценическая площадка была расчерчена на квадраты и пронумерована. А дальше репетиция шла примерно так: «Номер первый, идите занимайте место в квадрате восьмом, номер третий, занимайте десятый квадрат...»
В конце концов режиссеры, не говоря об артистах, запутались в своей системе. Первым «сбежал» Симонов, потом Горчаков, вскоре исчез и Марголин. Завершить постановку взялся Сурен Хачатуров и сделал это «по-мхатовски». Начались нормальные репетиции.
Пьеса имела успех.
У мхатовцев была очень хорошая традиция — они приходили на спектакли своих товарищей. И тут они пришли посмотреть постановку Хачатурова. «Гайавата, вождь ирокезов» им понравился. В антракте они сказали, что «вождь получился думающий». А я еле удерживался, чтобы не рассмеяться. Я-то знал, почему вождь вышел таким: чтобы от света рампы не слезились глаза, меня научили вспоминать анекдоты... Сейчас об этом забавном примере я вспоминаю, когда смотрю на интеллектуальных, «думающих» актеров в некоторых телевизионных постановках.
В пьесе о Гайавате, в отличие от первых наших спектаклей, были глубокие мысли — здесь шло столкновение сил добра и зла, борьба светлого с темным, она будила в зрителе хорошие чувства. Содержание пьесы послужило основой для формы, а не наоборот.
На постановку следующей пьесы — «Пиноккио» (по Карло Коллоди) Наталия Ильинична пригласила Алексея Дикого из МХАТа-2. Это была его первая режиссерская работа в детском театре. Мы, артисты, с интересом ждали, с чего начнет этот новый режиссер. А начал он репетицию с того, что предложил нам подвигаться.
«Представьте, — говорил он, — что на вас бумажный костюм. Ну-ка пройдитесь по сцене...» И мы импровизировали, с удовольствием выполняли его хитрые и нехитрые задачи.
Он никогда не ругал артиста, не кричал, хотя был очень темпераментным. Более того, при явной неудаче он хвалил нас: «Хорошо, дескать, вот только еще бы это добавить...» И артист, что называется, из кожи лез, чтобы только угодить режиссеру.
Работа с Диким, общение с ним были счастливым периодом для нашего театра...»

Комментарии   

 
+1 #1 Руслан 10.09.2013 09:13
В детстве показывали по телевизору.
Запомнилась ария кабана:

Ищу ищу,
Тащу тащу,
Я брат свинье,
Но не свинья!

:D
 

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования