Общение

Сейчас 525 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


           

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

 

«Джунгли»

Идея создания оперы, конечно, принадлежала Наталии Ильиничне, потому что «Маугли» — одно из самых любимых ее произведений, а к таким сюжетам она постоянно возвращается, стремясь по новому осмыслить известную тему на новом этапе своего творчества.
Оперный Маугли должен был стать во многом другим, чем его драматический собрат в пьесе Волькенштейна, осуществленной на сцене первого Государственного детского театра в двадцатые годы.
Главное в будущем спектакле, — говорила Наталия Ильинична на Художественном совете театра, делясь своим замыслом, — это философское начало «Книги джунглей» Р. Киплинга, пробуждение в выкормыше зверей Человека и человечности, а человечность — это прежде всего доброта, невозможность жить по звериным законам джунглей. Путь к Человеку — вот идейный стержень спектакля.
Трудным был этот путь. Ни первый, ни второй, ни третий варианты либретто не удовлетворяли авторов, но и когда оно как-то начало складываться (работа над текстом продолжалась чуть ли не до премьеры), возникали новые трудности — нужен был композитор, в даровании которого бы естественно сочетались подлинный темперамент и органичная связь с природой. И вот однажды в Доме композиторов Наталия Ильинична Сац услышала в авторском исполнении «Лакские песни» Ширвани Чалаева, уроженца Дагестана.
И хотя сегодня этот композитор живет в больших городах — Москве и Махачкале, он тоскует по стране детства, по родному аулу, по отцовскому дому, по земле, не закованной в асфальт.
«Мы в городе, — говорит он, — стремимся к деревне. Мы окружаем себя парками, садами, говорим об оздоровлении среды. А вокруг
асфальт, железо, бетон, стекло... Разве могла моя мать, морщины которой подобны трещинам в скалах, жить в городе, когда я привез ее сюда? Умирая, она просила нас, детей: «Поставьте на моей могиле камень, который рос в наших горах...»
Сам Ширвани, приезжая на родину, бывает счастлив, что может сменить городскую одежду на крестьянскую.
И музыка его — такая же естественная, как он сам.
Пусть меня обвиняют в «натуральности», — говорит композитор, — но я не могу уйти от своих корней, не потеряв главного — этой самой земли, которая меня вскормила и притягивает к себе неодолимо. Исчезает земля — исчезает родина. Дом потерять — лица лишиться.
К народной песне Чалаев относится как к святыне.
—Песня, — говорит он, — это жизненная и гражданская опора для музыки. Точно так же, как скала — опора для дома, стоящего на ней.
В то же время в партитурах композитора нет ни одного национального инструмента, а в его музыке — ни одной подлинной народной мелодии.
На каком-то этапе, — объясняет мне Ширвани, — произошло естественное слияние моей музыки с народной песней. Я пользуюсь в своей музыке «местными», природными строительными материалами. Самый лучший фарфор можно делать из самой обыкновенной глины.
В музыке Чалаева нет пышности, вычурности, в ней все просто.
Музыка, говорит композитор, — должна быть так же естественна и правдива, как растущая трава, как текущая вода, как жизнь. Сочинение музыки не терпит насилия.
Пишет Чалаев «запоем», дни и ночи. Напишет — покажет. Потом чуть ли не год не дает о себе знать и вдруг приглашает послушать новый вариант.
Не удивляйся, — говорит он при этом, — я так адски быстро пишу музыку, что пропускаю какие-то детали. Сочинение начинает нравиться мне, когда я его переделаю. Если я к нему не возвращаюсь, значит оно плохое.
Переделок в «Джунглях « было немало.
Получив весьма динамичное либретто, персонажи которого, подобно героям немого кино, совершают гонку преследования, Ширвани сказал: «Если сюда влить воду, она всюду проскальзывает. А надо, чтобы она где-то осталась и в ней отразилось небо...»
В полном соответствии с этой «теорией созерцания» Ширвани написал оперу. Он упивался музыкой джунглей, мысленно представляя себе, как выяснилось позже, движущуюся над зеркалом сцены цветную киноленту с роскошными экзотическими кадрами. Он создал грандиозное симфоническое полотно с вокальными вкраплениями. Певцам в этом фильме было совсем мало работы. И композитору пришлось выйти из своих джунглей на свет божий, точнее, на сцену Детского оперного театра, в котором полосатый Шер-Хан должен петь, а не рычать, а от Маугли требуется, чтобы он был скорее человеком, чем волком.
Новую редакцию оперы, сделанную с учетом замечаний Н. И. Сац, которая много занималась с композитором, он со свойственной ему экспрессией и один во всех лицах сыграл в театре. Чалаев — изумительный певец и артист. Он невысок, очень подвйжен, смугловат, с приятными чертами лица, очень живой мимикой. У него гортанный «горский» баритон. Когда его слушаешь, кажется, что сидишь на премьере.
За показом последовала мертвая тишина. Все присутствующие были ошеломлены. Такой музыки здесь еще не слышали.
Но тишина была не тишиной отчуждения, а тишиной сочувствия и сопереживания. Потом плотину молчания прорвало.
Вот что говорили актеры:
Как художественное произведение, опера Чалаева ни на что не похожа. Но бывает, что не похоже — и плохо. А тут не похоже — и хорошо! Будит мысль и фантазию!
В опере много разнообразных человеческих состояний. Музыкальная драматургия соткана чрезвычайно искусно. Музыка пропитана современными ритмами.
Трудно, интересно. Когда трудно, даже вдвойне интересно, это обогащает.
Какая глубина! И драма, и юмор — все здесь есть!
Попотеем крепенько!
Детскую оперу (это голос критика. — В. В.) я представлял себе как развернутую музыкальную драму с элементами прозы. Но сейчас у меня удивительно целостное впечатление. И мне хочется, чтобы немногие прозаические куски были «омузыкалены». Потому что именно музыка раскрывает содержание оперы. Музыка Чалаева — не прилагательное, а существительное.
Кстати, о показе. Не каждый композитор умеет показать свою музыку. Борис Терентьев, превосходный пианист, прошедший школу Г. Н. Беклемишева, так сыграл в театре уже известную нам оперу «Максимка», что авторы растерялись. Было ощущение провала. Потом встал главный дирижер Виктор Михайлович Яковлев, который сидел у рояля и смотрел в ноты.
Музыка оперы отличная, — сказал он. — Я ее видел своими глазами и слышал внутренним слухом. Композитор не сыграл и половины того, что у него написано в клавире.
Вернемся к «Джунглям».
Декорации венгерского художника Шандора Пироша тонко передают игру света и тени, переплетения лиан, тот самый «нижний ярус» джунглей, где «солнце земли не коснется лучом» и где проходит жизнь обитателей дикого зеленого края.
В режиссуре спектакля, который ставил Виктор Рябов под руководством Наталии Ильиничны, множество интересных талантливых находок.
Вот спасенному человеческому детенышу джунгли напевают колыбельную песню. Музыка Маугли-ребенка трогательная, нежная, согревающая своим теплом. Свет медленно гаснет, останавливаясь на мгновение на фигурке спящего малыша...
И вот уже новый, утренний луч солнца освещает фигуры спящего подростка, даже юноши. Он жизнерадостен, полон сил, желания двигаться и петь, но всю его дальнейшую жизнь, полную приключений, забавных и смертельно опасных, будет пронизывать притягательный материнский зов...
Не менее интересно решен урок танца «Ба-лу-ла», когда неожиданно выясняется, что старый медведь Балу умеет не только учить скучным законам джунглей, но и плясать, да так, что деревья вокруг устоять не могут!
Великолепно задумана и поставлена сцена в развалинах дворца, куда обезьяны, по наущению шакала Табаки, затащили Маугли. Польуясь знаниями, полученными у Балу, Маугли вызывает для своего спасения змей. Завораживающий танец кобр производит неизгладимое впечатление на замирающий в страхе и восторге зрительный зал.
Умение создать яркое впечатляющее зрелище — одна из особенностей дарования режиссера-постановщика спектакля Виктора Рябова, Но в «Джунглях» ему удалось не только добиться зрелищности, но у раскрыть внутреннюю эволюцию героя, сложный путь, который он проходит от Маугли-волка к Маугли-человеку.
...Вот на сцене малыш, заблудившийся в джунглях. Все в его облике подчеркивает беспомощность и наивность, он затевает игру с волчатами, не подозревая, что собравшаяся на Скале Совета ста волков решает: даровать ему жизнь или отдать его на растерзание тигру Шер-Хану.
Как мы знаем, Маугли выжил. Он — сын стаи волков и, кажется, ничем от них не отличается. Но почему вдруг остановилась его рука» когда один из братьев-волков просит убить пролетающую птицу? В первый раз ему не хочется убивать, это первый шаг на пути к прозрению, а за ним еще и еще. Все чаще звучит в опере зов родной матери, и где-то в тумане возникает ее расплывчатый облик, и все чаще и чаще Маугли ощущает внутреннее противоречие с миром джунглей! Назревает конфликт не только с Шер-Ханом и Табаки, но и с взрастившей его стаей волков — и вот уже Маугли один против разъяренной стаи спасает оленя, а затем встает на защиту вожака, белого волка Акелы. И хотя друзья Маугли, медведь Балу, пантера Багира, волчица Ракша, заменившая ему мать, помогают ему, они тоже перестают его понимать. Между Маугли и миром джунглей разверзается пропасть.
Кульминация спектакля — встреча с Девушкой и уход Маугли к людям. Девушка учит Маугли выращивать красный цветок — огонь. И этот вспыхивающий цветок-огонь в то же время и огонь прозрения, опаляющий разум и сердце Маугли. Он спасает Девушку от нападения Шер-Хана и уходит, простившись с друзьями, навстречу материнскому зову, уходит к людям.
В спектакле торжествует мысль о высоком предназначении человека.
Опера Ширвани Чалаева «Джунгли» еще до постановки (по клавиру) была премирована на Международном конкурсе имени Карла) Марии Вебера в Дрездене в 1980 году, а спустя два года театр снова показал ее на очень представительном международном фестивале в Германской Демократической Республике, куда съезжаются деятели! музыкального театра из многих стран мира. Успех «Джунглей» был ошеломляющим.
Сотое представление оперы состоялось на родине Ширвани Чалаева, в Махачкале, в дни празднования пятидесятилетия композитора.

Комментарии   

 
+1 #1 Руслан 10.09.2013 09:13
В детстве показывали по телевизору.
Запомнилась ария кабана:

Ищу ищу,
Тащу тащу,
Я брат свинье,
Но не свинья!

:D
 

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования