Общение

Сейчас 493 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

 

Как это было

Идея создания детского музыкального театра окончательно оформилась в планах Наталии Сац в конце пятидесятых годов. Но мы уже видели, что музыкой она «насыщала» драматические спектакли всегда, а в иных старалась выйти за традиционные рамки в сферу оперы или балета. И в некоторых спектаклях, особенно с музыкой Половин- кина, ей удавалось это сделать.
Дмитрий Борисович Кабалевский рассказывает, что кампанию за создание музыкального театра Наталия Сац вела с присущей ей одержимостью, с неистовой энергией и темпераментом настоящего бойца.
«В то время я часто встречался с Наталией Ильиничной, — вспоминал Кабалевский, — и знал, что если разговор наш начинался не с темы «детского музыкального», то все равно через несколько минут он на эту тему перейдет. Ее, видимо, не пугали никакие трудности, хотя сейчас кажется просто невероятным, что эти трудности в конце концов были преодолены. Ведь не было помещения, не было труппы, не было репертуара и творческого коллектива, готового его создать. Более того, далеко не все, кто мог помочь рождению нового театра, были убеждены в реальности и даже нужности этой «затеи». Однако затея-то была жизненной, реальной, и шаг за шагом она завоевывала союзников, получала все более широкую и надежную поддержку».
Наталия Ильинична — борец по своей натуре, борьба за идею для нее — родная стихия, и трудности только подогревают ее энтузиазм. Я часто слышал от нее, что пути к своей цели надо расчищать, засучив рукава, и что всякая мысль должна иметь не только крылья, но и руки!
«Помню, — продолжает Кабалевский, — как в конце 1961 года, считая, что пора заканчивать предварительный период пропаганд идеи нового театра и переходить к практическим делам, Натали Ильинична предложила мне написать совместно с ней статью — нечто вроде обращения к общественности. Не один вечер провели мы в обсуждении плана этой статьи и тона, каким она должна быть написана. После долгих размышлений и споров мы сперва отвергли вариант «просительный», потом отвергли вариант «требовательный». И остановились на том, что оба считали главным в своей творческой и педагогической деятельности — на варианте «увлекающем» или, во всяком случае, «пытающемся увлечь». Так мы и писали эту статью
со жгучим желанием увлечь читателей, прежде всего, конечно, тех, на чью поддержку мы рассчитывали, убедить в том, что пришло время и есть все возможности для создания такого театра, что без него жить дальше ну просто невозможно!"
28 февраля 1962 года газета «Правда» поместила письмо Наталии Сац и Дмитрия Кабалевского, в котором они впервые поставили вопрос о создании у нас детского музыкального театра.
«Речь идет о таком театре, — говорилось в письме, — какого еще нет в нашей стране. О театре, какого еще не существует на свете. О театре, потребность в котором давно уже назрела...
Создание творческого центра детской музыкальной работы, — писали авторы, — необходимо и открывает огромные перспективы».
Действительно, создание детского музыкального театра помогло бы приблизить наше юношество к сокровищнице классической музыки, способствовало бы появлению новых опер, балетов, музыкальных комедий, специально написанных для детей.
Наталия Ильинична неоднократно высказывала мысль, что единение театра и музыки — огромная воспитательная сила. Зрительское восприятие поможет детям ближе узнать, полюбить одновременно звучащую музыку, а музыка углубит впечатления от сценического действия, понимание характеров действующих лиц, то недосказанное, что может быть выражено музыкой без слов. Театр научит детей любить музыку. Я слышал, как однажды, отвечая на вопрос, можно ли это вообще сделать, Наталия Ильинична утвердительно ответила: «Да! Но сделать это может только сама музыка. Мамы и бабушки, которые заставляют детей бесконечно долбить одни и те же экзерсисы, никогда этого не добьются!»
Идея, высказанная Н. Сац и Д. Кабалевским в «Правде» и одобренная Союзами композиторов СССР и РСФСР, нашла поддержку в Министерствах культуры СССР и РСФСР.
Ряд советских композиторов получил заказы на создание опер и музыкальных комедий для формирующегося театра.
В художественный совет театра вошли крупнейшие деятели советской культуры — композиторы Тихон Хренников, Дмитрий Кабалевский, певица Валерия Барсова, балерина Галина Уланова, художник Вадим Рындин, балетмейстер Владимир Бурмейстер...
Был объявлен конкурс на должности артистов оперы, балета, музыкантов оркестра. Вакансий было немного. Отбор был чрезвычайно жестким.
Наталия Ильинична хорошо представляла себе, какими должны быть ее актеры.
Соответствие внешних данных артиста и героя в детском театре обязательно. Если в больших оперных театрах мы можем простить артисту неподходящую внешность ради его божественного голоса и не обратим внимание на то, что плащ не в состоянии скрыть солидное брюшко, то дети этого не прощают.
В этом смысле они просто беспощадны, — говорила в те дни Наталия Ильинична, — они не будут радоваться тому, что из огромного бюста выползает голос. Их не заставишь поверить, что переодетая и к тому же весьма упитанная тетя и есть юный пастушок Лель из «Снегурочки» Римского-Корсакова. А разуверившись, они теряют интерес к происходящему. Оперная условность, которая во взрослом театре подчас оборачивается сценической фальшью, у нас просто немыслима.
Атмосфера конкурса, по свидетельству ветеранов театра, была очень творческая.
Конкурс певцов меня поразил, — рассказывает Валентин Тучинский. — Наталия Ильинична требовала от нас не формального исполнения арии или песни, она тут же стремилась оживить это исполнение, на ходу придумывала мизансцены, давала актерам задачи, сама помогала их выполнять. Мы не только пели, но и танцевали, читали, играли этюды. Нам, выпускникам Театрального института, было особенно радостно, что конкурс проходил в духе институтских занятий.
Помню небольшую, заваленную декорациями комнату в Театре эстрады, — вспоминает Галина Свербилова. — Я довольно бойко начала петь каватину Людмилы из оперы Глинки «Руслан и Людмила». Через несколько тактов Наталия Ильинична остановила меня и спросила, почему я так весело пою слова «Грустно мне, родитель дорогой..."
Иветту Лаптеву, когда она спела, спросили, что она еще может делать. Актриса тут же сделала «шпагат». Наталия Ильинична так удивилась, что встала со своего места и подошла к сцене...
Балерине Жанне Магаляс после того, как она исполнила цыганский танец, предложили прочесть басню Крылова «Ворона и лисица», Наталия Ильинична сама подыгрывала ей в роли Вороны.
Ирину Васильеву, пришедшую в театр в восьмидесятые годы, Наталия Ильинична попросила прочесть басню Крылова и, чтобы ободрить певицу, сама прочла «Волк и ягненок», чем повергла ее в окончательное уныние.
Я в жизни не слыхала такого чтения, — говорила мне Ирина,
да так ни один профессиональный чтец не прочтет, где уж мне...
А вот замечания членов конкурсной комиссии:

«Голос через соломинку
«Нет звукового мяса».
«Интересный голос, сценически выразительна, хорошо танцует в предложенных обстоятельствах»
«Сочный, красивый голос. Осмысленно, красиво исполняет».
«Голос слаб для оперного театра. Абсолютно отсутствуют верха. Середина стерта».
«Яркое дарование. Сценический темперамент».
«Бедная мимика. Старообразная внешность».
«Лицо хорошо поддается гриму... Актерски будет полезен».

Наталия Ильинична очень «болела» за участников конкурса, она говорила мне тогда:
Обидно, когда обладатель хорошего голоса не может продемонстрировать ничего, кроме умения извлекать звук. При малейшей попытке двигаться, певец начинает фальшивить! А одна из выпускниц театрального института в ответ на просьбу станцевать обиженно надула губки: «Я же героиня, а не субретка!» Что прикажешь делать с такими «вокализирующими статуями»?
Мы будем, — продолжала она, — создавать спектакли, в которых оперная пышность не сможет заслонить правды музыкального образа. И нам нужны актеры, которые сумеют осуществить наши замыслы. Да, специфика детского музыкального театра требует от актера очень многого: совершенной дикции, особой пластичности, мастерства перевоплощения, не говоря о внешних и голосовых данных.
Но всего этого мало. Детский актер — особая профессия. В детском театре не подходит игра «в лоб» — дети ненавидят дидактику любого рода, активно не приемлют того, что подано с нажимом, в то же время злоупотреблять вторым планом, игрой с подтекстом — нельзя, особенно в спектаклях для детей младшего возраста. Играть надо предельно искренно. Дети остро чувствуют, где правда, где фальшь. Детский театр не терпит двусмысленности, игры «на грани пошлости», игры холодной и рассудочной.
Мы уже знаем, что Наталия Сац — за синтетический театр. Помню, как, вернувшись однажды из Берлина, она с увлечением рассказывала, что в «Комише опер» колоратурное сопрано поет свою партию, съезжая по перилам спиральной лестницы, а бас — свисая с люстры вниз головой. Здесь, наверно, есть некоторое преувеличение, но суть абсолютно ясна.
В искусстве для детей важно еще, чтобы актер не растерял свойственную ему, как и детскому поэту, детскому художнику, наивность, чистоту, непосредственность, способность удивляться и удивлять, увлеченность, веру в чудеса... С детьми, такими же искренними и чистыми, надо все говорить и делать «начистоту».
К. Станиславский считал, что всякий художник должен до конца дней своих оставаться большим ребенком, но когда он теряет детскую непосредственность мироощущения, он уже не художник.
Наталия Ильинична, рассказывая как-то о своей постановке «Трех толстяков» в «Комише опер», сравнила актеров с детьми:
Артисты — это вечные дети. Когда они чувствуют горячую реакцию зрителей, они совершенно забывают об усталости и выходят кланяться по пятнадцать раз, сияя от радости.
Позже, беседуя с работниками театра, я встречал те же мысли, по-разному выраженные:

«Актеры — те же дети. Ведь они играют в сказки».
З. Мясникова, педагог.

«Актеры, как дети, привыкают к рукам».
Н. Жукова, гример.

«Актеры — дети. Игра заложена в природе человека.
Дети играют в куклы, друг с другом, в театр. Потом — в театре...»
В. Богаченко, артист.

Конкурс закончился, и в труппу были приняты четырнадцать солистов оперы и балета, оркестр состоял из двадцати четырех музыкантов. Кабалевский назвал такой театр «лаконичным».
Театру предстояло создавать спектакли, содержанием которых должна была стать наша современность, поэзия труда и мечты, героика, дружба, первая любовь — все, что волнует наших школьников, нашу молодежь.
А малышам он будет дарить сказки. И первой из них — оперой Михаила Красева «Морозко» Детский музыкальный театр торжественно открылся 21 ноября 1965 года.
Спектакль шел на сцене московского Театра эстрады. В первоначальной редакции он был поставлен Наталией Ильиничной еще два года назад с группой творческой молодежи, некоторые его участники стали актерами нового театра.
В основе сюжета оперы — известная русская народная сказка.
Тихон Николаевич Хренников так написал об этом спектакле:
«Слушая это произведение, ребята проникаются огромной верой в мудрого и щедрого Морозку. Грозный повелитель зимнего леса, он укрощает метели и вьюги. Его боятся все лесные чудовища. Но для ребят, сидящих в зале, он становится совсем своим. Он прежде всего
человечный и справедливый. И потому в его устах особенно убедительны слова, воспевающие труд. Выделяя эту сквозную линию, режиссер на протяжении всего спектакля подчеркивает, что Фроська и мачеха не просто злые обидчики правдивой, честной Дунюшки, они еще лентяи, тунеядцы. И у детей рождается неприязнь к паразитизму. Послушайте, как бурно реагирует аудитория, когда народ решает выгнать Фроську с мачехой. «Правильно! Так их!» — кричат из зала возмущенные ребята».
Реалистические сцены в постановке Н. Сац переплетены со сказочными. Звери, птицы, вьюги и метели поют и танцуют вместе с людьми. Народные хоровые сцены звучат очень живо. Самый большой успех выпал на долю Дунюшки — Галины Свербиловой. Это был ее дебют в театре, а спустя пять лет она стала первой его заслу-женной артисткой. Мачеху играла Наталья Макарова, ставшая одной из ведущих актрис театра. Артистов вызывали четырнадцать раз!
Итак, театр начался. Актеры у него уже были, композиторы были, энтузиазм был, не было только здания с вывеской «Детский музыкальный театр». Поэтому спектакли приходилось ставить и играть на чужих сценах.

Комментарии   

 
+1 #1 Руслан 10.09.2013 09:13
В детстве показывали по телевизору.
Запомнилась ария кабана:

Ищу ищу,
Тащу тащу,
Я брат свинье,
Но не свинья!

:D
 

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования