Общение

Сейчас 303 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

ПЬЕСЫ С МУЗЫКОЙ

Маленькая Баба-Яга
Любовь без дураков
Шоколадная страна
Три слова о любви
Руки-ноги-голова
Снежная королева
Лоскутик и Облако
Мальчик-звезда
Кошкин дом
Сказочные истории об Эдварде Григе
Матошко Наталия. Серебряные сердечные дребезги
Северский Андрей. Солдат и Змей Горыныч
Галимова Алина. Кошка, гулявшая сама по себе

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

ТЕАТР ДЕТСТВА И НАСТАВНИК

Проблемы воспитания юных всегда были и будут самыми важными и самыми сложными в семье, в обществе, в государстве.
От того, кого мы воспитаем себе на смену, зависит будущее.
Как-то ко мне зашел один мой близкий приятель. Поговорив о том о сем, мы невольно перешли на наболевшие проблемы семейного воспитания. «Понимаешь,— рассказывает он, — я долго никак не мог понять, почему мой сын (ему 6 лет) неуважительно относится к нам, взрослым. Однажды прилегла жена отдохнуть днем, а он кричит, носится по квартире. Я его и так и эдак пытаюсь урезонить, а он свое. Никакие уговоры не помогали. И вдруг мне пришла в голову счастливая мысль. Что, если заговорить шепотом?.. Сын понял меня с полуслова. Мелочь, не правда ли? Но знаешь, как-то легче стало на душе. Так я вдруг понял, что нащупал очень важную для себя вещь. Сын мгновенно оценил, что я берегу покой матери, и подключился ко мне. Нотации стали не нужны».
Сила примера великая вещь. Действительно, все зависит от пас, взрослых.
Я, естественно, хочу остановиться на вопросах, которые волнуют меня — режиссера детского театра. Я вхожу в зрительный зал. Воскресенье, идет утренний спектакль «Тимми, ровесник мамонта». Оглядываю зал, и сердце радуется. Дети пришли на спектакль с родителями. Значит, в зале возникнет особая атмосфера, торжественная и праздничная, как в филармонии. Всегда завидовал филармонической атмосфере, когда и дети и взрослые вместе приобщаются к прекрасному. Педагогам не придется утихомиривать «возмутителей спокойствия» (увы, такое бывает, когда ребята приходят целыми классами), следовательно, спектакль будет полноценным — ребята не будут отвлекаться от существа происходящего и их реакции не будут случайными. Что дает нам присутствие взрослого зрителя, кроме тишины на спектакле и соблюдения дисциплины, мы еще обсудим, а сейчас...
На сцене разворачиваются события. Доктор Хоскинс, недобрый герой спектакля, преследуя свои весьма эгоистические цели, не разрешает своему сыну Джерри играть с Тимми. Джерри настаивает на своем, кричит, топает ногами... Вдруг слышу где-то рядом шепот: «Вот, смотри, вылитый ты. Ну что, нравится? Не стыдно?» Я обернулся. Мама зло «внушала» сыну, мальчику лет 12. Что будет с ним? Придет ли он еще раз к нам или останется убежденным, что театр — это что-то скучное, и... недоброе. Да, именно это слово пришло мне в голову, когда я подумал, с каким чувством, наверно, мальчик шел в театр. Уж, конечно, ждал, что в театре будет по крайней мере интересно. А оказывается...
А что же мама? Мама сидела довольная. Как же иначе — театр должен воспитывать. Она тоже убеждена, что если вот на такие сценки не обращать сразу же внимания сына, то незачем вообще ходить с ним в театр. Ведь в воскресенье по дому и так дел полно... О возможном вреде, нанесенном сыну, она не подозревала, так как жизнь и искусство для нее однозначны.
Так, может быть, зря мы радуемся, что дети пришли в театр с родителями, зря уповаем на особую атмосферу? Не лучше ли вообще не пускать взрослых в детский театр? Нужны ли они там? Тем более что попасть в наш театр трудно, детей в Ленинграде значительно больше, чем наши возможности принять их.
Может быть, эти грустные размышления закончились бы грустными выводами, если бы... Однажды я встретил знакомую женщину, наши дети учились в одном классе, и поинтересовался: как ее дела, как сын. Вспомнилось, что мальчик был далеко не легким, учился неважно, да и водился с какими- то компаниями. Как же велико было мое удивление и радость, когда услышал: «У нас все хорошо. Мы с сыном вместе читаем книги, ходим на выставки, в театр, кино. Одно досадно, хотелось бы больше и чаще, да времени не хватает. Он работает и учится, я работаю. Но все равно, как-то изловчаемся. А дома двери не закрываются — все его друзья у нас бывают. И девочки тоже. Знаете, чего я больше всего боюсь — отстать от него, стать ему неинтересной». Слушая ее, я думал, как же это получилось, что в общем трудные отношения переросли в дружбу, искреннюю и доверительную. Как будто услышав не заданный мною вопрос, женщина сказала: «Вы, наверное, не поверите, но началось все с того, как мы в первый раз пошли вместе в ТЮЗ. Помню, он был тогда в 7-м классе и смотрели мы «Радугу зимой». (История о девочке, которая и зимой видела радугу, которая верила, что добром можно согреть замерзшее дерево, помочь человеку в беде.) Меня так взволновал спектакль, что я даже заплакала, а он меня все успокаивал и говорил, что все же хорошо кончилось. А когда возвращались домой, я неожиданно для себя стала рассказывать сыну о своем детстве. Мы ведь в войну росли, нелегким оно было, а память сохранила много радостного, смешного. Разговаривая, не заметили, как пришли домой. А дома говорили до 12 часов ночи, все не могли заснуть. Много лет прошло, а помню тот вечер. Мы будто впервые увидели друг друга. Я его, а он меня».
Нам, детским театрам, нужны взрослые. Нам нужны их совместные с детьми размышления о жизни, их совместные переживания спектаклей. Но сегодня взрослый возмущен нарушением правил поведения (дети допоздна ходят по улице безнаказанно!) и не видит поэзии, за которую ратует театр, а завтра ребенок, воспитанный только на соблюдении правил и здравом смысле, крикнет из зала: «Неправда, это не настоящая гроза, а электрическая!» И уйдет из его жизни вера в вымысел, останется недоступным художественный образ. Кто будет виноват в этом? Думаю, что взрослые. И мы, детский театр, который в силу сложившейся традиции (детский театр — значит театр только для детей) решил отгородиться от взрослых, не «воспитывать» их. Детский театр, мол, детству, а все остальные театры (их много) взрослым.
Взрослые нужны детскому театру точно так же, как они нужны самому детству. Дети живут среди взрослых, мир детства целиком зависит от мира взрослых. Ребенок или юноша только тогда будет уважать, любить и доверять своему театру, если к этому театру будут относиться с уважением, любовью и доверием взрослые. Если они будут смотреть на детский театр не как на забаву детишек (увы, бывает такое: сын или дочь смотрят спектакль, а мама сторожит пальто — к чему мне, мол, ваши сказки), а будут видеть в нем настоящее искусство, уважаемое всеми. И будут учиться понимать это искусство. Да, простите за нравоучительный тон, но я не ошибся — учиться. Мне вспомнился один случай, на первый взгляд неправдоподобный.
У нас в театре есть веселое театральное представление «Наш цирк», в котором и зритель, и театр играют в цирк, условившись, что на сцене все будет, как в настоящем цирке.
Ведь дети без труда могут представить себя и наездниками, и канатоходцами, и даже дрессировщиками. Зрительный зал на этом спектакле то и дело разражается взрывами смеха. И вот одна пионервожатая умудрилась тут же на спектакле наказать одного паренька, который, по ее мнению, слишком бурно выражал свой восторг. Она подняла его с места и поставила к стене зала, так сказать, «в угол».
Всегда ли мы замечаем, как вольно или невольно подменяем у ребят чувство прекрасного чувством обязательного, лишая их удовольствия. Лишаем по-разному, то неразумным окриком (будто реакции можно заказать), то просто своим непониманием («Почему у тебя на рисунке лес фиолетовый? Такого не бывает»), забывая при этом, что искусство не сама жизнь, а лишь ее образное отражение. Фотография с натуры может быть прекрасной, но картины Куинджи богаче самого искусного фото, они художественное обобщение впечатлений жизни.
Возвращаясь к размышлениям о театре, одно несомненно: если мы хотим, чтобы вы были нашими союзниками и помощниками детству, нужно, чтобы вы поняли и разделили наши цели — пробудить в юном зрителе эстетическое чувство, научить видеть прекрасное и ненавидеть безобразие. Чем больше ребенок узнает в театре и о театре, тем больше у него появляется вопросов о жизни и искусстве. Он ищет общения с родителями, учителями, взрослыми, ему нужно удостовериться в своей правоте, нужен совет, подсказка — словом, ему нужен умный, чуткий и образованный наставник. Оправдываем ли мы в этом смысле надежды ребят? Всегда ли мы защищаем их от ложных представлений об искусстве, предрассудков, дурновкусия, то есть от всего того, что впоследствии ведет к эстетической глухоте? Мы с позиции своего взрослого величия порой не замечаем, что ребенок оказывается богаче нас чувством, стихийно захватывающим его. Ему пока ничто не мешает. Но могут помешать... Могут помешать взрослые.
В спектакле «Шел парнишке тринадцатый год» идет рассказ о судьбах шести подростков первых лет Советского государства. Нелегко далась этим мальчишкам и девчонкам азбука революции. У многих из них жизнь оборвалась на звонкой ноте счастливого открытия нового мира Такая трагическая окраска спектакля неожиданно для нас вызвала возражения у некоторых взрослых зрителей На обсуждениях спектакля (а он в целом был принят исключительно тепло) говорили, что ни к чему подростку показывать трагедии, мол, это может отрицательно сказаться на психике детей и т. д.
Такая позиция прямо противоположна замыслу спектакля. За годы, разделяющие нас и героев спектакля, жизнь наша резко изменилась. Наши дети окружены заботой, вниманием. лаской. Они не знают, что такое трудности. И сосредоточенные на себе, они в какой-то мере начинают утрачивать доброту, сердечность, отзывчивость. Поэтому, сознательно усиливая трагический накал спектакля, мы рассчитывали на активное сопереживание наших зрителей. А сострадание возвышает.
Но дело не в конкретном спектакле и его оценке. Существенно другое: в такой точке зрения взрослых на драматическое содержание (детям трагедии не нужны!) выявляется уже не только эстетическая позиция. Она тесно сплетается с распространенным отношением к современному детству. Пусть пребывают дети (эти 12—13-летние) в счастливом неведении, успеют, когда вырастут, узнать горе, а пока... Но каким же должно быть искусство для них «пока»? И не поздно ли им будет потом приобщаться к невыдуманным проблемам жизни?
Поэтому мы хотим договориться с родителями, со взрослым зрителем по поводу того, каким должно быть искусство для детей, каким должен быть язык этого искусства, помогающего эстетически воспитывать человека. Но прежде мы должны сойтись в главном — каков наш взгляд на современное детство, что нам в нынешних ребятах нравится, а что огорчает, какими мы хотим их видеть и чем для них должен стать детский театр.
Изучение зрителя, изучение его психологических и возрастных возможностей, его социального опыта, биологических особенностей... Контакт с теми, кто общается с детством,— потребность нашей профессии. Поэтому ее можно назвать общественной работой, поскольку она протекает в неурочное, в нерабочее время, как бы вне творческого процесса, но ее можно назвать и творческой работой, поскольку без творчества она становится бескровной, безадресной. Значит, все, что артист или театр в целом делают, все это для того, чтобы познать детство, современное, сегодняшнее. Его нельзя познать раз и навсегда, оно каждый год новое, и потому что меняется жизнь, меняются школьные программы и режимы, иначе складываются отношения детей с миром, меняется объем информации, которая окружает детей. Детство, как самая восприимчивая и живая часть населения, более подвижно, чем все вокруг нас, следовательно, его надо изучать постоянно.
Детский театр при всем своем благоприятном положении, при том, что он уважаем и почитаем, все-таки до сих пор находится в ситуации ну если не второсортного, то какого-то ненастоящего. Часто мы слышим такие забавные реплики: «Мы уже у вас были, теперь мы хотим пойти в настоящий театр». Учитывая эту неполноту положения детского театра в общей системе театрального фронта, нужно всеми силами укреплять уважение к детскому театру и его авторитет, особенно среди воспитателей — родителей, учителей, вожатых, шефов, тех, кто окружает детство.
Детский театр только тогда будет нужен детству, когда он будет интересен взрослым — наставникам, воспитателям. Общественная работа театра способствует тому, чтобы детский театр завоевал авторитет у взрослых. А если он завоюет авторитет у взрослых, значит, взрослые помогут детскому театру лучше работать, они признают театр своих детей, тогда и дети признают свой театр. Недаром же дети всегда склонны читать взрослые книги, потому что им кажется, что все, чем интересуются взрослые, то настоящее и интересное, и надо, чтобы детский театр пришел к детям еще и через интерес к нему взрослых. Это тоже составляет какой-то серьезный смысл той большой общественной работы, которую детский театр должен вести.
Есть неразрешимый парадокс: мы работаем для детей, а судят о нас взрослые. Значит, истинную оценку нашей деятельности дают не дети. Они могут только радоваться, аплодировать, писать нам письма, посылать рисунки, выражать нам благодарность и свою радость. А настоящую опенку нашей деятельности, и художественной и профессиональной, могут дать только взрослые. Следовательно, общественная работа, не учитывающая контакты детского театра со взрослыми, будет бесплодной. Потому мы создали при театре — и он уже десятки лет существует — педагогический, учительский актив. Это учителя, проявляющие особый интерес к театру, заинтересованные в судьбах детского театра, которым контакт с театром помогает их работе в школе. И родительский актив — родители, которые хотят помочь театру, чтобы он работал лучше для их детей. Или, скажем, постоянный университет родителей при Ленинградском отделении ВТО. Почему мы решили создать его? Потому что мы считаем, что детский театр, работая по эстетическому воспитанию детства, должен одновременно работать по эстетическому образованию взрослых. Детство развивается, растет, накапливает силы — физические и духовные значит, и родители, наставники должны тоже непрерывно накапливать силы. Поэтому воспитание наставников в эстетическом плане просто прямая обязанность детского театра. По существу это то, что в самом начале становления истории детского театра основатель Ленинградского ТЮЗа А. А. Брянцев определил, как «воспитание воспитателей». Ведь это он в 20-е годы говорил, что для того, чтобы хорошо и плодотворно работать с детьми по эстетическому воспитанию, нужно воспитывать воспитателей. И эту идею мы в современных условиях поддерживаем и развиваем. В связи с этим имеет смысл упомянуть, что в детском театре существует кроме четырех театров для детей (театр младших младшего и старшего подростка и юношества) еще один театр — это театр взрослых, наставников. Что это — пятый театр? И да и нет. С одной стороны, давно назрела необходимость в спектаклях, адресованных только взрослым, где ставились бы жгѵчие и сложные вопросы воспитания юного поколения (и такие спектакли у нас есть в репертуаре. Это и «Открытый урок», «Рыжик» по Ж. Ренару, «Остановите Малахова» В. Аграновского и др.), с другой — все наши четыре театра адресованы и, как нам кажется, крайне необходимы взрослым Да это и понятно. Было бы неестественно оторвать воспитателей от воспитуемых. Театр нужен тем и другим. Тем более что воспитателем становишься не только тогда, когда обзаводишься семьей Разве им не становится пионер, когда он приходит в качестве вожатого к октябрятам? Точно так же комсомольцы становятся воспитателями по отношению к пионерам. Наши общественные отношения складываются таким образом, что грань, отделяющая опекаемого от опекуна, наставника, весьма тонка. Театр помогает консолидации поколений.
Рассказ о формах работы со взрослыми может быть продолжен. эти формы достаточно многообразны: родительские собрания в театре, зрительские конференции, встречи с учи-телями, семинары пионервожатых и т. д. Каждый год в начале сезона проводится день директора, на который собираются директора школ города, чтобы поговорить, поделиться волнениями и заботами, обсудить проблемы взаимоотношений школы и театра. Вот другая форма общения со взрослыми, которую мы открыли для себя. У нас есть учебная сцена, так называемый театр «5-го этажа» (он действительно расположен на 5-м этаже в небольшом помещении на сто мест). Это театр наших друзей, взрослого актива, который постоянно расширяется. Мы вовлекаем взрослых в лабораторию театра, доверяя творческие показы, актерские пробы новых самостоятельных работ, открываем родителям и учительству атмосферу творческого поиска, зарождения спектаклей, которые потом с «5-го этажа» переносятся на большую сцену.
Не договорившись о главном с родителями, со взрослыми— о их сопричастности к театру детства,— мы обезоруживаем себя, лишаемся их поддержки, а детей изолируем от взрослых Вот почему мы так настойчиво и, я бы сказал, с жадностью ищем разнообразных встреч со взрослыми. А потому возникла идея спектакля, который рассказал бы взрослым о детях Назвали мы его «Открытый урок». Это серия наблюдений, невыдуманных историй о детях и взрослых. Упреки нам — взрослым, неудовлетворенность позицией старших по отношению к младшим, урок-призыв учиться общаться с детьми, беречь и уважать их. Спектакль напоминает наставникам: «Осторожно, детство!»
«Добрые мамы и умные папы,
Не забывайте, растет рядом с вами — детство» — так поется во вступительной песне спектакля.
Уже месяц спустя после рождения спектакля мы поняли, что попали в цель. «Нельзя ли провести традиционную конференцию отцов Московского района? Мы слышали о вашем спектакле для родителей»,— звонили из райкома партии.
И вот более тысячи отцов заполнили зал, а после спектакля состоялся разговор (по продолжительности равный спектаклю) о проблемах «отцов и детей». А вслед за этой конференцией посыпались просьбы из школ, институтов, заводов и других заинтересованных организаций... Каждый спектакль «Открытый урок» — по существу, открытое родительское собрание в театре, когда полный зал родителей и учителей как бы обсуждает проблемы взаимоотношений с детьми.
Обсуждения проходят далеко не всегда гладко. «Нужны сцены о том, как надо воспитывать детей»,— говорит молодая мама. «Искусству воспитания научить нельзя. Спектакль не учебник педагогики»,— возражает ей пожилая учительница. Тут, мне кажется, не только мнения о спектакле, но и противоположные взгляды на задачи театра. Помните, с чего я начал? В зрительном зале мама учила сына, как надо поступать. И тут же, как бы отвечая своему оппоненту, раздаются реплики: «Мы вместе с театром возмущались нетонкостью, нечуткостью в отношениях с детьми». Да, хочется еще раз напомнить: театр — воспитатель чувств. А если зритель ощутил тревогу и ответственность перед детьми, если он задумался, по-новому взглянул на себя и окружающих, значит, наше свидание с ним не прошло даром.
А есть ли отклик, каковы последствия разнообразных контактов со взрослыми, есть ли эхо, какова отдача? А. А. Брянцев подчеркивал, что для детского театра самое главное в его работе — это последействие, т. е. не то, что происходит с ребенком во время спектакля, в тот момент, когда он получает удовольствие, а что происходит с ним после того, как спектакль уже закончен. Прошло несколько дней, может быть, месяцев, а то и годы, а каков КПД, каково последействие, что случилось с нашим юным зрителем после того, как спектакль пережит?
И потому хочется вернуться к тому, с чего я начал: самая большая радость для детского театра, когда в зрительном зале дети и родители вместе. И тут возникает еще одна проблема.
Как бы ни было высоко сознание взрослых, как бы хорошо они ни понимали свою необходимость участия в жизни детского театра, какой бы ни был накал общественной работы театра, они туда не пойдут, если их не привлечет то же, что и их детей,— искусство.
Как же быть? Можно ли добиться соответствия интересов взрослых и детей? Нам кажется, что да. Решение этой проблемы — в создании таких спектаклей, которые доставляли бы радость и взрослым, и детям.
«Игра для детей — это отнюдь не «сокращенная игра для взрослых, отнюдь не снисходительная подача» более понятных «для ребенка кусков, отрезанных от недоступного его пониманию настоящего театра». Наоборот: «Театр для детей — это расширенный театр для взрослых, более заостренный, усиленный до той степени своего воздействия, чтобы быть привлекательным не только для обычного взрослого зрителя, но и для зрителя более требовательного, зрителя — ребенка, не подчиненного обывательской привычке обязывать себя к принятию того, что уже принято другими»,— утверждал А. А. Брянцев. Нас должно настораживать, если спектакль по содержанию и эстетике радует лишь младших зрителей. Истинно художественное произведение всегда таит в себе такие богатства содержания, облечено в такую заразительную форму, что может увлечь зрителей всех возрастов. «Синяя птица», «Доктор Айболит», «Три мушкетера», сказки Андерсена. Можно ли с категоричностью утверждать, что они только для детей? Если спектакль для детей интересен и волнует взрослых, значит, он полноценное произведение искусства, значит, он богат по содержанию. К таким спектаклям мы и стремимся и радуемся, когда они нам удаются. Такие спектакли делают взрослых равноправными зрителями детского театра и создают в зрительном зале атмосферу духовной солидарности поколений.
И последнее, чем хотелось бы закончить нашу первую беседу,— разве мой разговор с читателями этой книги не есть еще одно усилие в общении со взрослыми — родителями, наставниками детства, с которыми так важно договориться о возможностях театра их детей, о взаимозаинтересованности в эстетическом развитии юного поколения?

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш e-mail dramateshka.ru@gmail.com

 

Яндекс.Метрика Индекс цитирования