Общение

Сейчас 642 гостей и один зарегистрированный пользователь на сайте

  • solnishko

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

ЗРИТЕЛЬ И ТЕАТР (обратная связь)

Часто по дороге в театр я встречаю наших зрителей. Мы проходим мимо памятника на Пионерской площади, подходим к театру, и... они поднимаются по ступеням к широким стеклянным дверям театра, а я обхожу его и иду к служебному входу.
Вот мы и разошлись. Они — на праздник, я — на службу. Но их возбужденные лица, оживление торопливой толпы, отрывки разговоров, которые удалось уловить на ходу,— все это помнится и создает какое-то приподнятое настроение и у меня.
Хочется увидеть их в зале, убедиться, что ожидания не будут обмануты.
Во время спектакля внимательно и с интересом наблюдаю за реакциями вала, присматриваюсь к лицам, стараюсь разгадать их мысли, понять причины волнения или равнодушия. В детском театре реакции зрителя удивительно богаты и разнообразны. В зале как бы возникает свой спектакль, не менее интересный и увлекательный, чем на сцене.
Проблема обратной связи для детского театра более актуальна и значима, чем для взрослого, так как контакты с юным зрителем сложнее и щепетильнее. Только в детском театре бывает такой горячий отклик или такое дружное невнимание в ответ на происходящее на сцене. Может возникнуть смех там, где должна быть напряженная тишина. В сценах, вызывающих раздумья, наш зритель может начать шуметь, переговариваться, ронять номерки от вешалки, шуршать фантиками.
Мы постоянно думаем об этом. Иногда нам кажется, что так выражает наш зритель свои чувства, свое отношение к театральному впечатлению Предполагаем, что темперамент, эмоциональность в сочетании с возрастной застенчивостью не позволяют ему иначе относиться к театру. Но все это — догадки, домыслы, предположения. А надо знать!
Интересны в этом плане наши наблюдения за восприятием спектаклей, которые идут на протяжении нескольких лет. Сегодня реакция значительно разнообразнее и ярче на таких спектаклях, как «Наш цирк» и «Сказки Чуковского», зритель легче и активнее включается в игру, предложенную театром. Для современного ребенка стала доступнее и понятнее природа театральной условности. Но наряду с этим есть и менее оптимистичные наблюдения, особенно за подростками. Нам кажется, что они стали более рациональны, рассудочны и менее добры и отзывчивы. Мы разделяем тревоги и опасения, которые высказал В. А. Сухомлинский,— современный ребенок больше запоминает, чем думает, и меньше чувствует, чем знает. Театр столкнулся с этим впрямую на спектакле «Тимми — ровесник мамонта». Это фантастическая история об ученом Хоскинсе, который, используя новейшие достижения науки, вернул из глубины веков в наше время мальчика-неандертальца Тимми, как его назвали. По истечении эксперимента Тимми должен быть возвращен в «свое время». Ученый поставлен в ситуацию выбора — сохранить жизнь ребенка или «служить» науке. Хоскинс предпочел второе. Интересны и далеко не однозначны реакции ребят.
Одни из них не принимают решения ученого, возмущены его бесчеловечностью, а другие находят оправдание в том, что ученый поступил честно по отношению к науке. Мы замечаем, что в последние годы «защитников» Хоскинса становится все больше. Конечно, это только наблюдение, но оно заставляет нас задуматься, насторожиться, искать «противоядие».
Поучительна реакция на спектакле «Думая о нем...», об Анатолии Мерзлове, который погиб в огне, спасая урожай.
Пьеса основана на документах — очерках К. Симонова и И. Руденко, опубликованных в газете «Комсомольская правда», письмах в редакцию, воспоминаниях близких и родных об Анатолии.
Ведущий от театра предлагает зрителям вступить в разговор «в удобной для них форме» — записки, выступления.
На сцену по ходу спектакля приходит много записок самого разного содержания. Для нас эти записки не только художественный прием, создающий напряженную атмосферу спора, но и один из способов получения обратной связи.
В большинстве записок зрители благодарят театр за актуальность и насущность поднятых проблем. Многие из них спорят с авторами писем, присланных в газету «Комсомольская правда», которые звучат в спектакле, отстаивая и защищая Анатолия, его подвиг.
Вот одна из них: «Мы — работники милиции. Работаем с молодежью, которая уже сделала в жизни ошибки. Их бы на ваш спектакль! Он заставляет думать, не оставляет равнодушным. Это так здорово. Толя шел на риск, на риск благородный. «Подопечные» милиции тоже идут на риск. Какая потрясающая разница!»
И еще одна, написанная на вырванной из школьной тетради странице:
«Мы, ученики 8-го класса, считаем, что подвиг, совершенный в мирные дни, вдвойне подвиг. Нельзя забывать об этом».
Но есть и другие записки, которые, как ни странно, представляют для нас еще больший интерес, чем благодарный отклик. Негативная позиция убеждает в правоте и нужности нашего дела. «Извините, что прямолинейно, но, по-нашему, Мерзлов не прав, спасая трактор. Его можно было бы понять, будь это 20-е годы, а то, «люди гибнут за металл» в наше время, довольно глупо. Ученики 9 «б» класса».
Записки, полученные по ходу спектакля, представляют большой интерес, о многом говорят нам. Они, как живые участники диспута, поддерживают нас или спорят друг с другом. Мы стараемся представить себе их авторов, их судьбу, интересы, радости и огорчения — думаем о них.
Театр стремится изучать своего зрителя различными путями Мы организѵем беседы, лекции, встречи с педагогами, психологами социологами, т. е с людьми профессионально изучающими детство для того чтобы быть на уровне современных знаний о детях
Плодотворны и интересны встречи с детскими писателями, поэтами, художниками, композиторами, с детьми, которые сами пишут стихи, музыку
Обогащают нас и встречи со зрителем на обсуждениях спектаклей непосредственно в театре или в школе. Вспоминается обсуждение спектакля «Рыжик» по повести Жюля Ренара. Когда окончился спектакль в зале воцарилась тишина — ни одного хлопка И никто не поднялся с места. Так и сидели молча, пока я не предложил: «Может, поговорим?» К зрителям присоединились актеры. Разговорились не сразу. Думаю, что не по причине робости,— зал продолжал жить впечатлением пережитого на сцене. От разговора о спектакле перешли незаметно на темы детства, его трудности, заботы, затронули проблемы социальные и психологические. Словом, говорили о жизни.
Спор (а это был острый спор) получился таким откровенным и искренним, что постепенно стерлась грань между зрителями и актерами. Непросто было разобраться в том, что зал и актеры только что пережили, и это-то делало разговор привлекательным. Здесь, мне кажется, произошло то, что мы, работники детского театра, называем «последействием», т. е. эффект воздействия, который проявился после просмотра. Мы приглашаем на рабочие репетиции зрителей разных возрастов, но начинаем с того возраста, на который ориентировочно рассчитан новый спектакль. На этих репетициях, при первом живом дыхании зала многое корректируется, уточняется, возникают сомнения там, где была уверенность, и нередко убежденность там, где была неуверенность. В работе над пьесой современного азербайджанского писателя М. Ибрагимбекова «За все хорошее — смерть» мы ориентировались на младшего подростка, ребят 11—12 лет, полагая, что проблематика и сюжет пьесы должны быть им понятны и доступны. Однако на рабочих репетициях со зрителем выяснилось, что этот возраст, увлекаясь приключенческим началом истории, пропускает суть ее — столкновение характеров, победу духовности над грубой силой, теряет ассоциации, связанные в пьесе с отголосками войны. Герои спектакля — современные школьники спустя 30 лет после войны попадают в фашистский бункер, из которого не могут выйти. Впервые ребята сталкиваются с настоящими трудностями, где слова «жизнь и смерть», «добро и зло» становятся реальностью. Театр стремился к раскрытию психологии героев, хотел увлечь не фабулой, а внутренним конфликтом. Именно рабочие репетиции убедили нас, что этот спектакль должен быть адресован ребятам, начиная с 12-13 лет.
Нередко нас спрашивают: а какое имеет значение один-два года? Думали — с 11 лет. а решили — с 12-13 лет? Какая, в сущности, разница?
В подростковом возрасте, как показывают наблюдения, каждый год, даже полгода — это этап Четвероклассник совсем не похож на пятиклассника или шестиклассника, а последний совсем не такой, как восьмиклассник. Особенно очевидна возрастная разница при коллективном восприятии тысячной аудитории театра. В смешанном по возрасту зрительном зале устанавливается более достоверная обратная связь, значительно ярче и точнее реакции на спектакле. Это подтверждают наши наблюдения, которые мы стараемся фиксировать. Дежурные по спектаклю педагоги отмечают реакции зрителей я пытаются соотносить их с возрастным составом зала. Но все это мы делаем скорее интуитивно, больше на ощупь и на глазок.
Театр располагает еще одним каналом общения со зрителем — это почта в адрес спектаклей. Мы получаем множество интересных писем, рисунков от ребят разных возрастов и от взрослых, которых волнуют проблемы детства. Их надо учиться читать между строк, тогда они о многом расскажут и заставят задуматься, помогут увидеть спектакль по-новому, как бы со стороны зала. А этот ракурс восприятия чрезвычайно важен при изучении зрителя.
Реакция зрителя, письма, рисунки, анкеты (которые мы часто предлагаем зрителям), ответы на вопросы в программках, обсуждения спектаклей — все это требует серьезного и глубокого изучения, анализа и обобщения. Ведь они и есть сигналы обратной связи, которые надо расшифровать. Поэтому в театрах юных зрителей так необходима особая группа специалистов — педагоги.
Мы должны сознательно накапливать знания о детях, сохранять чувство детства, пристрастие к нему, не забывать, какими сами были в детстве.
Память собственного детства и поиски контакта с нынешними детьми — это и есть в определенной степени познание зрителей. Встревоженность и обеспокоенность художника судьбой детства продиктуют ему необходимые аспекты разговора с юным зрителем, подскажет средства общения с детьми и пути познания зрителя, без чего не может совершенствоваться наше искусство. Кончился спектакль. Умолкли последние аплодисменты. Шумная толпа покидает театр. Нет, «толпа» — это неверно. В течение двух-трех часов эти люди разного возраста, интересов, положений были объединены искусством, являясь его сотворцами. Их дыхания сливались в одно, взрывы смеха или тишина напряженного внимания рождали в каждом чувство общности и сопричастности к тому, что происходило на сцене. Этому мы служим, в это хотим верить. Но верить — еще не значит быть уверенным. Они уходят, а мы остаемся со своими думами, тревогами и неуверенностью.
Нет, мы еще не вполне знаем тех, кто к нам пришел сегодня. и тех, кто придет завтра...

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования