Общение

Сейчас 314 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

Мне хочется начать с нескольких цитат. Не потому, что они так уж выразительны или трудно изложить их своими словами, но чтобы дать почувствовать достоверность тех документов, в которых запечатлен факт рождения советского театра для детей.
Время действия — тысяча девятьсот восемнадцатый год. Место действия — революционный Петроград.
«В целях содействия эстетическому развитию детей и юношества, при Театральном отделе Комиссариата Народного Просвещения образованы постоянные Бюро и Совет детского театра и детских празднеств» — сообщал журнал «Искусство».
И тут же излагались конкретные задачи, ради которых учреждались Бюро и Совет: организация детских спектаклей, концертов и праздников, рецензирование детских театральных пьес, издание отдельных сборников теоретического и практического характера, «из которых со временем может вырасти журнал, посвященный внешкольному эстетическому воспитанию», и многое другое.
А вот цитата, взятая с одной из страниц первого советского журнала по эстетическому воспитанию детей «Игра», где была опубликована программа деятельности Театрально-педагогической секции Наркомпроса, намеченная А. В. Луначарским. Один из пунктов этой программы сформулирован так: «Не менее важной проблемой является, в особенности для больших городов, а может быть — путем миграции соответственных групп — и для всей провинции, вопрос о создании специального театра для детей, где законченными художниками-артистами давались бы в прекрасной форме детские пьесы, рассчитанные в особенности на наиболее нежные возрасты, для которых мало доступна даже наиболее приспособленная часть репертуара для нормальных театров». Абзац кончался словами: «Почин в этом отношении сделан Театральным отделом путем основания детского театра в Петрограде, начавшего свою работу с несомненным успехом».
Что же это был за театр, оказавшийся первенцем в ныне столь разросшейся семье детских театров?
Итак: Петроградский детский театр — первый в Советской России профессиональный театр для детей. Он официально открылся 15 июня 1918 года, хотя до этого уже с месяц играл по школам юрода. «Чтобы облегчить доступ на спектакли детям всех районов Петрограда и его пригородов», как сообщалось в хронике той же «Игры», решено было «не прикреплять этот театр к какому-либо определенному помещению, и придать ему характер передвижного».
В репертуаре театра не было многоактных пьес, а только две, как мы сказали бы теперь, концертные программы, составленные из инсценированных сказок Андерсена и басен Крылова, из балетных номеров, детских песенок и пантомим.
Такое решение репертуарной проблемы объясняется, вероятно, не только отсутствием хороших пьес для детей, но и стремлением к разнообразию, желанием удовлетворить самые различные эстетические потребности аудитории. В будущем театр намеревался уделить внимание и куклам и китайским теням.
Режиосером-постановщиком обеих программ, их участником и одновременно руководителем всего коллектива был Н. А. Лебедев, актер Передвижного театра П. П. Гайдебурова. Гайдебуровская школа, демократические тенденции его театра и практика его работы вообще оказали самое непосредственное влияние на Петроградский детский театр. Недаром он с самого начала объявил себя передвижным, как и гайдебуровский.
Спектакли давались не только на сценах театральных помещений, но и на открытом воздухе — на полянах, в садах, на детских площадках, «природная декорация» дополнялась лишь самыми необходимыми деталями сценического оформления.
Перед каждым спектаклем Лебедев обращался к зрителям с вступительным словом, стараясь создать атмосферу полной непринужденности и облегчить актерам общение с юной аудиторией. А после спектакля детям раздавали анкетные листки, где они писали о своих впечатлениях. 
Петроградский детский театр просуществовал всего два-три месяца. Объявив с 28 июля 1918 года перерыв «для подготовительных работ к зимнему сезону», он так и не открылся вновь.
Вряд ли можно сейчас дать точную оценку достоинствам и недостаткам этого начинания. Гораздо важнее то, что почин, как сказал Луначарский, был сделан. И сделан он был на первом же году революции, когда, казалось бы, у молодой республики не могло быть ни времени, ни сил заниматься подобным делом...
В одном из переулков бывшей Тверской, ныне улицы Горького, в том переулке, что прежде назывался Мамоновским, а теперь носит имя актерской семьи Садовских, в доме № 10, где некогда помещался театр миниатюр «У лукоморья», осенью 1918 года открылся первый в Москве театр для детей — Театр петрушек, марионеток и китайских теней.
Театр этот был детищем Московского совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, точнее — его театрально-музыкальной секции, а еще точнее — детского отдела этой секции, кратко именовавшейся в артистическом обиходе ТЕМУСЕК. С весны 1918 года детским отделом этой секции ведала молоденькая дочка композитора И. Н. Саца, Наташа Сац. Она-то и была инициатором создания этого театра.
Мысль об организации специального театра для детей родилась из опыта той разнообразной и очень активной деятельности, которую развернул детский отдел ТЕМУСЕКа, устраивая для московской детворы всевозможные концерты и утренники с участием артистов— чтецов, музыкантов, певцов и танцоров. Были привлечены к работе и московские театральные студии, ставившие спектакли для детей. Но концерты оставались концертами, отдельные спектакли— спектаклями, а мечта о постоянном, «своем» детском театре крепла и зрела, пока не воплотилась— на первых шагах — в создании театра кукол. Для начала это казалось самым простым и легким. Все лето в разных концах Москвы по заданиям того же ТЕМУСЕКа давали петрушечные представления Н. Я и И. С. Ефимовы. К ним и обратилась Н. И. Сад с предложением основать в Москве постоянный кукольный театр.
О творческом пути этих двух художников — замечательного скульптора-анималиста И. С. Ефимова и его жены художницы Н. Я. Симонович-Ефимовой, о том, почему и как они увлеклись куклами и какова их роль в становлении нового советского театра кукол — коротко не расскажешь, да и писано о них уже немало. Живую память о своем деле оставила сама Нина Яковлевна в изданной еще в 1925 году книге «Записки петрушечника» — книге, не потерявшей и поныне своей значимости. Важно подчеркнуть одно: Ефимовы стояли у колыбели возрождения кукольного театра в Советской России, и свое искусство они принесли прежде всего детям. И не только они: если заботу о петрушках и тенях в организуемом театре взяли на себя Ефимовы, то марионетками занялась группа не менее замечательных художников: кукольные головки резал из дерева В. А. Фаворский, монтировал и конструировал фигурки П. Я. Павлинов, декорации писал К. Я. Истомин. Их собственными руками была создана вся «материальная часть» марионеточного спектакля «Давид и Голиаф».
В предоставленном для детского театра здании, про которое, кстати сказать, Н. И. Сац писала, что оно было «ужасное как по- внешнему виду, так и по внутреннему состоянию», имелось два зала: больший из них отвели для марионеточных спектаклей, соорудив маленькую сцену и тропу для кукловодов, второй отдали театру петрушек и теней. Оборудованием зала, устройством экрана и ширмы пришлось заняться самим хозяевам театра. В ночь перед открытием, рассказывает Н. И. Сац, «Ефимовы докрашивали скамейки в своем зале; мы им помогали, как могли. Все было сделано для того, чтобы непривлекательные деревянные скамейки выглядели поласковее даже при этой проклятой пронизывающей сырости. Ефимовы сделали большие игрушки из фанеры, которые мы повесили на стены; экран (вернее, портал, обрамлявший экран. — Л. Ш.) театра теней Нина Яковлевна раскрасила синей краской, изобразив всех нас, взявшихся за руки и идущих куда-то; когда же удалось немного натопить, то получилось совсем славно». 
Ефимовские спектакли состояли из двух отделений: в первом шли «Басни Крылова» или «Принцесса на горошине», разыгрываемые в куклах-петрушках, во втором — показываемые в тенях народная сказка «Мена», некрасовский «Мужичок с ноготок» и картины «Масленица в деревне». Ефимовы были и создателями кукол и теневых фигур, и актерами-исполнителями всех своих представлений. Они играли три раза в неделю, остальные три дня шли спектакли театра марионеток, который открылся несколько позже, в конце ноября.
Однако и этому театру была суждена недолгая жизнь. Он просуществовал всего восемь месяцев, дав за это время около ста теневых спектаклей, ста петрушечных и несколько меньше марионеточных.
Заключалась ли причина закрытия в материальных затруднениях театра (это легче всего себе представить) или в сложности общественно-политической обстановки (что тоже легко понять, ведь началась гражданская война), или же повод был совсем иной— сейчас это уже безразлично. Главное в том, что начатое дело не заглохло: куклы Ефимовых продолжали жить и работать. Их театр, ставший передвижным, просуществовал еще много лет. Он пользовался широкой известностью и общим признанием. Неутомимые пропагандисты театра кукол, настоящие энтузиасты и новаторы II. Я. и И. С. Ефимовы внесли в этот полузабытый и почти выродившийся жанр сценического искусства подлинное художественное мастерство, и заслуга их до сих пор не забыта.
А помещение первого детского театра в Москве — все тот же дом № 10 в бывшем Мамоновском переулке — стало настоящей alma mater для целой группы детских театров. Вслед за петрушками, тенями и марионетками там нашли пристанище детские балетные спектакли, поставленные К. Голейзовским. Годом позже в этом же здании открылся Государственный детский театр Наркомпроса. Под той же крышей десяток лет спустя родился Центральный театр кукол, созданный Сергеем Образцовым. И до сих пор помещение это, дважды перестроенное и надстроенное, продолжает числиться «за детьми»; теперь его занимает Московский театр юного зрителя. 
Саратов. Первый год революции. Осень. По городу расклеены афиши: «Анонс»: «В пятницу 4 октября 1918 года открытие БЕСПЛАТНОГО для детей пролетариата и крестьян Советского драматического школьного театра имени вождя рабоче-крестьянской революции Владимира Ильича Ленина... Труппою Советских драматических артистов представлена будет СИНЯЯ ПТИЦА, пьеса в семи картинах... Начало спектаклей в 5 часов по новому времени. В антрактах играет оркестр военной музыки»...
Об этом событии сообщала и газета «Саратовские известия» от 3 октября 1918 года, добавляя: «Саратов может гордиться созданием такого театра, ибо это первый бесплатный театр в России».
Данное обстоятельство, по-видимому, казалось устроителям особо существенным. В афише слово «бесплатный» было набрано таким же крупным шрифтом, как и название спектакля. Весь текст афиши был составлен так, чтобы подчеркнуть не просто факт открытия детского театра — что было знаменательным само по себе,— а совершенно новый характер этого начинания, его демократичность, его обращенность к тем слоям зрителей, которым до революции театр был почти недоступен. Недаром дважды повторяется в афише слово «советский», да еще с большой буквы, недаром создание этого театра рассматривалось как одно из достижений самой революции.
Соответственно было обставлено и открытие театра в переполненном до отказа помещении бывшего Очкинского концертного зала, одного из лучших зданий города. Перед спектаклем выступили с речами председатель Саратовского горисполкома и председатель отдела искусств, а в заключение торжества была послана приветственная телеграмма в Москву на имя В. И. Ленина. Извещая Владимира Ильича об открытии театра его имени, устроители торжества писали:
«Вы являетесь центром идей, освещающих и двигающих победоносное мировое шествие рабоче-крестьянской революции и как одной из наших побед является создание театра Вашего имени. Дети саратовского пролетариата говорят: сегодня мы пойдем к Ленину, и мы были у Ленина и видели «Синюю птицу», которой открывается театр. Да здравствует вождь Российской Социалистической Федеративной Советской Республики Владимир Ильич Ленин. Да здравствует вождь коммунистов.
Председатель отдела искусства Д. Бассалыго».
Театр играл для детей три раза в неделю. Спектакли начинались в половине шестого и привлекали огромное количество зрителей, стекавшихся за два-три часа до начала и каждый раз бравших штурмом помещение театра.
Репертуар театра складывался главным образом из классики: 16 октября 1918 года была показана премьера «Хижина дяди Тома», через месяц мольеровский «Скупой», затем «Ревизор» и «Женитьба Бальзаминова». Вряд ли репертуар этот отражал какие-либо определенные художественно-педагогические установки театра: скорее, можно думать, что труппа выбирала для показа детям то, что казалось наиболее подходящим из запаса ранее игранного.
Тем, кто хоть немного знаком с жизнью русского провинциального театра до революции, легко понять, как можно было за один сезон «поставить» и сыграть Метерлинка, Мольера, Гоголя, три пьесы Островского, «Мешан» М. Горького да еще «Рабочую слободку» Е. П. Карпова в придачу. В каждой мало-мальски приличной труппе все эти пьесы — и еще десятка полтора других — были, что называется, «на слуху», срепетировать их за две недели ничего не стоило, как не стоило ни копейки и подобрать для них костюмы из собственных актерских гардеробов.
Соображения эти невольно приходят на ум, когда стараешься представить себе, в каких условиях, в какой обстановке создавался и складывался Саратовский детский театр, кто были эти люди, захотевшие работать для совершенно незнакомой им и непонятной аудитории, с каким творческим и педагогическим «багажом» пришли они к детям. И мудрено ли, что в конечном счете этот «багаж» оказался недостаточным?
Театр имени Ленина перестал быть детским. Даже пресса, так благосклонно встретившая рождение театра, заговорила о разрыве между его репертуаром и возрастом зрителей. 
Шел 1919 год, гражданская война была в самом разгаре. Все больше людей уходило на фронт. Приказ выехать в город Хвалынск «с культурно-просветительными целями» получил и Театр имени Ленина. Было это в июне 1919 года.
На этом история Саратовского школьного театра для детей пролетариата и крестьян оборвалась. Он стал театром для войной Красной Армии.
***
В конце 1918 года в Петрограде была предпринята еще одна попытка создания театра для детей. По предложению отдела театров и зрелищ Наркомпроса группа режиссеров и художников,, куда входили С. Э. Радлов, К. К. Тверской, К. Ю. Ляндау, Ю. М. Бонди, Л. В. Яковлева и композитор Ю. А. Шапорин, приступила к организации экспериментального Театра-студии, который должен был вести работу сразу в трех направлениях — театр для взрослых, театр для детей и театр кукол. Все три раздела объединялись не только общим творческим руководством, но и общностью экспериментально-художественных задач в разработке нового репертуара, новых приемов актерской игры, новых методов режиссуры. В основу работы всех трех студий был положен принцип «народности», понимаемый в духе театрального реставраторства: студия стремилась возродить приемы ярмарочно-площадного театра, народного балагана, театра импровизации, скоморошьих игр и т. п.
Исходной точкой в создании театра для детей должно было служить, по мнению авторов проекта, «сознание, что детский театр всегда существовал в детских играх и никогда не осуществлялся на сцене. От детской игры к игре для детей — вот путь нового детского театра». Театральность, зрелищность, увлекательность представления, подлинный комизм, противопоставленные «морализующему сюжету пьесы», должны были стать главной характеристикой спектакля для детей.
Детский сектор Театра-студии открылся 6 февраля 1919 года пьесой Н. С. Гумилева «Дерево превращений» в постановке. К. К. Тверского, в декорациях В. М. Ходасевич, с музыкой 10. А. Шапорина.
Судя по рецензии, подписанной буквами «А. Л.-н» («Жизнь искусства», 1919, 8 февраля), спектакль успеха у детей не имел. Сказка, основу которой составляло индийское верование в переселение душ, была, по-видимому, трудна для понимания детей, далека от их прямых интересов и, как писал рецензент, «замораживала иллюзии обидной для детского зрителя иронией».
Выпущенная месяцем позже, вторая постановка «Саламинский бой» С. Э. Радлова и А. И. Пиотровского (декорации Ю. М. Бонди, музыка Ю. А. Шапорина), в которой балаганная буффонада сочеталась с приемами античного театра, не помогла детскому сектору завоевать популярность. Летом 1919 года Театр-студия был реорганизован и прекратил работу для детей.
Единственный положительный след этого начинания, сохранившийся в истории детского театра, связан с именами двух его участников: художника Ю. М. Бонди, которого несколькими годами позже мы встретим в качестве руководителя Государственного детского театра в Москве, и Л. В. Яковлевой-Шапориной, которой обязан своим рождением старейший кукольный театр Ленинграда и которая вместе с Ефимовыми закладывала основы советского театра кукол.
***
В эти же годы в сложнейшей обстановке гражданской войны на Северном Кавказе родился еще один детский театр, оставивший по себе хотя и краткий, но яркий след. Это был Краснодарский театр для детей и юношества.
Судьба свела в Краснодаре самых разных людей из разных городов России. Многие перебирались поближе к югу, где было теплее и сытнее, чем в Москве и Петрограде. И вот скрестились в этом городе пути совсем молодого, только начинавшего свою писательскую деятельность С. Я. Маршака и уже не совсем молодой поэтессы Е. И. Васильевой (известной в литературных кругах под мистификаторским псевдонимом Черубины де Габриак), художников С. В. Воинова и Я. Г. Гарбуза, режиссера А. А. Дмитриева и еще одного удивительного по энергии и предприимчивости человека — Л. Р. Свирского, который занимался в то время реорганизацией городского музыкального училища, задавшись целью превратить его в консерваторию. Все эти люди оказались причастными к созданию Краснодарского театра для детей.
С. Я. Маршак был членом его репертуарного совета. Он и Е. И. Васильева стали основными авторами-драматургами этого театра. Местная актерская молодежь составила его труппу. Л. Р. Свирский привлек к театру композиторов В. А. Золотарева и С. С. Богатырева. Свой первый спектакль — пьесу «Летающий сундук» — театр показал 18 июня 1920 года в помещении театра городской драмы, во главе которого стоял в ту пору режиссер В. Б. Вильнер. Он же взялся помочь коллективу детского театра. Согласились работать там по совместительству и его актеры Д. Н. Орлов и А. В. Богданова.
В отличие от всех детских театров, рождавшихся в эти годы, следы существования которых сохранились разве что в коротких газетных заметках, Краснодарский театр для детей и юношества оставил на память о себе целую книгу — сборник пьес «Театр для детей», выпущенный в 1922 году Краснодарским издательством. На титульном листе стоят имена Е. Васильевой и С. Маршака.
Тут и самый первоначальный текст «Кошкиного дома» — пьесы, которая спустя двадцать пять лет снова появилась на детской сцене в более развитом и завершенном варианте. Тут и «Петрушка», тоже известный нам уже в более поздней редакции, а тогда вызывавший восторг маленьких зрителей благодаря удивительно яркой и сочной игре Д. Н. Орлова. Тут и «Горе-злосчастье», в котором тот же Орлов с успехом выступал в роли солдата, и «Сказка про козла», и многое другое.
Первые пьесы Краснодарского театра для детей были «по заданию элементарны», как писали авторы в своем предисловии, «напоминая скорее подвижную игру, чем пьесу». Следующей ступенью были более сложные пьесы, «предназначенные для детей того воз- 
раста, которому уже присуща творческая фантазия. Этой фантазии? больше всего соответствует сказка. Театр необходимо должен был вступить на путь сказки, постепенно переходившей от внешних образцов к более глубоким символам».
Все, казалось бы, складывалось для театра вполне удачно. Работали с увлечением. За два года выпустили больше десяти спектаклей. Кроме пьес Васильевой и Маршака играли «Адвоката Пат- лена» и «Проделки Скалена» в постановке А. Дмитриева. Театр пользовался успехом и любовью зрителей.
Но кончилась гражданская война, и те, кто были заброшены в Краснодар обстоятельствами времени, один за другим потянулись, домой. Весной 1922 года покинули театр Д. Орлов и А. Богданова; они переехали в Москву. А в сентябре перебрались в Петроград Е. Васильева и С. Маршак.
В 1924 году коллектив Краснодарского театра для детей и юношества окончательно распался.
Неполных четыре года существовал этот театр, но значение того, что он сделал, велико. Это был первый театр, который начал работать над созданием собственного репертуара. Тут уже нет речи о случайности выбора или об отсутствии детских пьес вообще. Все, что делалось в Краснодарском детском театре, делалось обдуманно и принципиально. В том смысле и книга Васильевой и Маршака не просто сборник пьес. Это изложение творческой платформы театра, как театра подлинно детского, поэтического и в глубоком смысле слова воспитательного. «Дать то, что явилось бы для ребенка духовным содержанием, рядом этических норм... — вот задача репертуара такого театра», — писал во вступительной статье, озаглавленной «Школа жизни», Б. Леман. Заканчивалась статья словами: «Найти настоящий театр для детей, значит — найти настоящий театр вообще. Дать детям настоящий театр, значит — дать им уменье создать настоящую жизнь».
И в жизни самого С. Я. Маршака, большого поэта и основоположника советской литературы для детей, работа в детском театре отнюдь не осталась случайным эпизодом. «Я пришел к детской литературе через театр», — признавался он сам. Но и без этого признания Маршак с полным правом может быть назван одним из.
зачинателей советского театра для детей. Он вошел в число его лучших драматургов. И даже из тех пьес, что шли когда-то в Краснодаре, многие, измененные и дополненные рукой уже зрелого мастера, все еще живут и долго будут жить в репертуаре детских театров не только нашей страны, но и за ее пределами.
* * *
В сезон 1920/21 года на улицах Тифлиса появились первые афиши Театра для учащихся имени А. И. Сумбатова-Южина.
Начало ему положила в 1918 году группа учеников старших классов 1-й Тифлисской мужской гимназии. Иными словами, это был юношеский любительский кружок. Но молодежь серьезно взялась за дело. К 1920 году кружок состоял уже из студентов и курсисток Тифлисского университета, учащихся местной драматической студии и нескольких профессиональных актеров.
Вдохновителем и организатором этого начинания был В. Е. Месхетели, с подлинным энтузиазмом отдавшийся делу. Кружок ставил своей задачей создание театра для широких кругов учащейся молодежи, в чем его поддержал ряд видных театральных деятелей и в первую очередь А. А. Туганов, «почетный артист Государственных академических театров», как его величали в афишах. Туганов фактически взял на себя художественное руководство труппой. Он не только режиссировал в большинстве спектаклей, но и сам играл в некоторых из них, а главное — много занимался, много «возился» с молодым коллективом, отдавая ему все свое свободное время, хотя основной его работой оставался Русский драматический театр.
К концу 1920 года коллектив уже настолько окреп, что стал систематически выступать со своими спектаклями на сцене грузинского клуба (ныне Русский драматический театр имени Грибоедова), играя днем для детей, а вечером для взрослых. Низкие цены на билеты давали возможность «детям беднейшего населения города иметь доступ в театр» («Зрелища», Тифлис, 1923, май). Репертуар был обширный и довольно пестрый, но для учащихся играли главным образом классику. Так, за 1922/23 год были показаны сцены из «Мертвых душ» и «Женитьба» Гоголя, «Проделки Скапена» Мольера, «Обломов» по Гончарову (Обломова играл А. А. Туганов), «Сверчок на печи» по Диккенсу, «Ученик дьявола» Б. Шоу и др. В репертуаре молодого театра были и специальные пьесы для детей: «Том Сойер» в инсценировке Б. С. Глаголина, «Заколдованный принц» Н. И. Куликова, три пьесы Е. И. Васильевой и С. Я. Маршака из числа тех, что шли в Краснодаре: «Сказка про лентяя», «Опасная привычка» и «Летающий сундук».
В сезон 1923/24 года учащимся были показаны две пьесы А. В. Луначарского — «Королевский брадобрей» и «Канцлер и слесарь». В отзывах критики «Королевский брадобрей», поставленный Тугановым, отмечался как один из лучших спектаклей театра, сыгранный «на редкость четко, легко, толково». Рецензент особо выделил великолепный диалог короля Дагобера (А. В. Покровский) с Этьеном, которого играл сам Туганов, и с похвалой отозвался о молодых актерах, среди которых были названы А. А. Такайшвили и К. Я. Муромцев (Шах-Азизов). Через несколько лет эти два имени появятся в афишах двух старейших детских театров Закавказья — Грузинского и Русского театров юных зрителей в Тбилиси.
* * *
Попытка организации еще одного, театра для детей была осуществлена зимой 1920/21 года в Екатеринбурге (ныне Свердловск)- Инициатива принадлежала Областному отделу народного образования в лице заведующей подотделом искусств Р. А. Волгиной. Активное участие в работе принимали актеры Городского драматического театра Л. И. Франк, Н. А. Маевский, старый педагог Н. В. Клементьев, художник С. Н. Елтышев и группа артистической молодежи. В ее составе были В. А. Зандберг, ставшая впоследствии актрисой Ленинградского тюза, будущий кинорежиссер Г. А. Александров. За первый год театр поставил одноактные пьесы «Горный дух и мальчик» Анны Валенберг и «Отчего вечно зелены хвойные деревья» П. Горлова по сказке Ф. Хольбрук. В балетном дивертисменте участвовали ученицы детской художественной студии при Оперном театре, руководимой Давыдовой. 
За недолгое свое существование — всего один сезон — Екатеринбургский театр успел выпустить -еще одну пьесу—инсценировку) повести Марка Твена «Принц и нищий», сделанную Г. А. Александровым, в постановке Л. И. Франк.
Вот, кажется, и все, что сохранилось в памяти об этом начинании у одного из его участников.
* * *
Нет сомнения, что этим не исчерпываются все попытки создания детских театров, которые могли иметь и имели место в разных городах нашей страны.
Известно, например, что в 1921—1923 годах существовал театр для детей в Ярославле, сформированный из слушателей III и IV курсов местного театрального техникума. Молодежь играла «Принца свинопаса» О. П. Ждановой, «Гензель и Гретель» Э. Гумпердинка, мольеровского «Лекаря поневоле» в постановке С. А. Сусловой, в декорациях В. И. Гран-Дигодицкого. Выступления эти носили более или менее регулярный характер.
Еще раньше в Николаеве возник детский театр под названием «Развлечение». В «Известиях Губернского революционного комитета» (1920, 12 марта) сообщалось, что весенний сезон этого театра должен был открыться 12 марта 1920 года пьесой «Синяя птица» в постановке П. А. Каргина с участием артистов И. Н. Северской, Ф. Б. Вадова, А. М. Арбенина и других.
А сколько еще можно было бы найти таких же заметок, если задаться целью пересмотреть все газеты тех лет! Однако и этого небольшого перечня достаточно, чтобы убедиться, как широко распространилась идея устройства театра для детей.
При всей зыбкости эксперимента, при отсутствии четких представлений о задачах, стоящих перед детским театром, во всех этих начинаниях отчетливо сквозили две основные, общие для всех черты. Первая — демократичность, желание сделать детский театр общедоступным. Отсюда и бесплатный показ спектаклей и система передвижной работы. Вторая — педагогическая ориентация, выразившаяся в поисках репертуара, понятного детям, в настойчивом стремлении уловить их подлинные интересы, вникнуть в особенности их художественного восприятия.
Была и еще одна черта, характерная для всех этих театральных организмов, отличавшая их от дореволюционных опытов и проектов детского театра: дело взяли в свои руки профессионалы-художники. Большинство коллективов составляли ученики студий и театральных школ, но работали они под руководством актеров и режиссеров профессионального драматического театра.
Это означало, что театр для детей перестал быть разновидностью внешкольной работы, он становился ветвью нового советского сценического искусства, вбирая в себя опыт и художественное наследие, которым располагала русская театральная культура.
Первые детские театры были недолговечны, и это не удивительно: страна переживала трудные годы гражданской войны и разрухи. Не только найти подходящее помещение, но даже осветить и: отопить его было делом бесконечно сложным. Не было ни теса,, ни гвоздей, ни холста для декораций. И ни на что не было денег. Большинство коллективов работало бесплатно, заработки актеры искали на стороне. Приходится удивляться не тому, что эти молодые театральные организмы скоро погибали, а тому, с какой настойчивостью они возникали вновь и вновь. Относительная неудача первых опытов не только не приостановила дальнейших попыток, но как бы узаконила их необходимость.

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования