Общение

Сейчас 629 гостей и один зарегистрированный пользователь на сайте

  • solnishko

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

Пьеса в 2-х действиях
по мотивам повести Джонатана Свифта.
 
 
ДЕЙСТВУЮЩИЕ  ЛИЦА:
 
 
ГУЛЛИВЕР      –  английский путешественник
МОЛЛИ ОЛЛИ ГОЙ   –  император Лилипутии
АДМИРАЛ
КАЗНАЧЕЙ                 –  министры
СОВЕТНИК
ПОЭТ
ДЕВУШКА
СТРАЖ
 
 
ГВАРДЕЙЦЫ, МУЗЫКАНТЫ, ТАНЦОВЩИЦЫ, СЛУГИ
 
ПРОЛОГ
Буря на море. Кораблекрушение. Крики команд перемежаются с мольбами о помощи и треском рушащихся мачт.
ДЕЙСТВИЕ  ПЕРВОЕ
На берегу моря лежит Гулливер, не подающий никаких признаков жизни. Появляется лилипут. Он идёт медленно, иногда останавливаясь, глаза его обращены к небу: он сочиняет стихи.
ПОЭТ: На небе высоком… На небе высоком… солнце и луна. На небе высоком солнце и луна. Да, именно так. Хорошо. На небе высоком солнце и луна. Солнце одиноко… Да, это рифма: высоком – одиноко. Солнце одиноко… Солнце одиноко… Теперь нужна рифма на «луна».  На небе высоком солнце и луна. Солнце одиноко…
ДЕВУШКА (незаметно давно наблюдавшая за Поэтом): …и луна одна.
ПОЭТ (вздрагивает от неожиданности): А! Что?.. Это ты… Ты что-то сказала?
ДЕВУШКА: Я подсказала тебе рифму: и луна одна.
ПОЭТ: Да! Конечно! Именно так! Замечательно!
На небе высоком
Солнце и луна.
Солнце одиноко,
И луна одна.
Читая стихи, Поэт наталкивается на сапог Гулливера, оглядывает сначала его, а потом уже и всю невероятно большую фигуру и, наконец осознав, что это такое, в ужасе кричит не своим голосом. Девушка вторит ему. На крик появляется ещё один лилипут. Он вооружён, вероятно, это офицер береговой охраны.
СТРАЖ: Что случилось? Кто кричал?
Поэт вместе с девушкой пытаются что-то сказать, но не могут произнести ни слова. Ещё раз взглянув на великана, опять издают вопль и в ужасе убегают. Стражник в недоумении смотрит им вслед, а потом оглядывается, пытаясь понять, что привело лилипутов в такое смятение. Гулливер так велик, что рассмотреть его можно только по частям и только после этого понять, что перед тобой – человек-гора. Осознав это, Стражник тоже приходит в ужас, но, совладав с собой, трубит в сигнальный рожок.
СТРАЖ: Тревога!
Повсюду начинают мигать сигнальные огни, раздаётся вой сирены, и берег заполняется толпой лилипутов, которые, облепив Гулливера, как муравьи, связывают его бесчисленными канатами, после чего исчезают.
СТРАЖ: Невероятно! Человек-гора!
Стражник дозором обходит Гулливера, то скрываясь за ним, то снова появляясь. Когда Стражник уходит, из-за камня появляются любопытные Поэт и Девушка.
ПОЭТ: Ты когда-нибудь видела такое чудовище?
ДЕВУШКА: Никогда, даже во сне.
ПОЭТ: Каких только гадов в море не водится! Один другого страшнее.
ДЕВУШКА: Этот-то на человека похож.
ПОЭТ: Когда же он, наконец, очнётся?
ДЕВУШКА: Почём я знаю? Может и никогда.
ПОЭТ: Как так никогда?
ДЕВУШКА: Может, он давно умер.
ПОЭТ: Умер?.. Зачем же было тратить столько канатов, чтобы его привязывать?
ДЕВУШКА: Это нас не касается. Не нашего ума дело.
ПОЭТ: Чего же мы тогда ждём?
ДЕВУШКА: Почём я знаю?
Появляется Стражник. Лилипуты прячутся, но потом снова высовываются из-за камня, когда Стражник удаляется.
ПОЭТ: А может, он и не умер?
ДЕВУШКА: Может и не умер.
ПОЭТ: Может, он просто спит?
ДЕВУШКА: Может и спит, почём я знаю. Что ты ко мне пристал?
Гулливер просыпается, пробует подняться, но верёвки не дают ему пошевелиться.
ПОЭТ: Смотри, смотри, он проснулся. Ишь, хочет встать. Ха-ха-ха! Не тут-то было! Попался, голубчик!
СТРАЖ (снова появляется): Прочь, прочь! Не смейте близко подходить. Чего вы тут не видели?
ПОЭТ: Как так чего? Интересно.
СТРАЖ: Ничего интересного – человек как человек, только большой. Прочь!
Лилипуты прячутся за камень, но с уходом Стражника опять появляются.
ГУЛЛИВЕР: Что за чертовщина! Кто же меня так опутал? – ни рукой, ни ногой не шевельнуть.
ПОЭТ (из-за камня): Ишь ты, разговаривает!
ДЕВУШКА: Не шуми. Смотри, какой он здоровый. Порвёт канаты, – тогда нам несдобровать.
ПОЭТ: Не бойся, не порвёт!
ГУЛЛИВЕР: Что ж такое? Эй!.. Кто-нибудь!..
ПОЭТ: Ишь, дёргается!
ГУЛЛИВЕР: Будто слышу какие-то голоса, а никого нет. Может, это сон?..
ПОЭТ: Сон! Как бы ни так! Ха-ха-ха!
СТРАЖ (появляется взволнованный): Прочь, прочь, я сказал! Сейчас сюда сам Император пожалует. Прочь!
Стражник прогоняет зевак. В сопровождении конных рыцарей и министров появляется Император.
АДМИРАЛ: Прошу, ваше величество. Вот он – человек-гора.
ЛИЛИПУТЫ (из-за кустов): Да здравствует Император!
СТРАЖ: Прочь! Прочь, я сказал! Все – прочь!
ИМПЕРАТОР: О! Невероятно! Неужели это чудовище в самом деле вышло из моря?
СОВЕТНИК: Но где же тогда плавники и жабры? Нет, скорее всего, оно свалилось с луны.
ИМПЕРАТОР: Опять ты со мной споришь, Советник! Как ты посмел сказать мне «нет»?!
СОВЕТНИК: Но, ваше величество, посмотрите сами…
КАЗНАЧЕЙ: Будьте осторожны, ваше величество. Разумеется, он связан и, так сказать, привязан, но…
АДМИРАЛ: Никаких «но». Канаты надёжны, безопасности Императора ничто не угрожает.
Привлечённый голосами, Гулливер сделал попытку повернуться. Лилипуты в испуге невольно попятились. Гулливер по-прежнему не понимает, кому принадлежат голоса.
ГУЛЛИВЕР: Кто здесь? Это вы связали меня? А ну-ка живо снимите с меня эти верёвки!
ИМПЕРАТОР: Оно разговаривает!
АДМИРАЛ (к Гулливеру): Как смеешь ты, невежа, обращаться к Императору в таком тоне?
ГУЛЛИВЕР: К Императору? Но я не вижу здесь никакого Императора. Я только слышу чей-то противный писк.
АДМИРАЛ: Гвардейцы! заставьте немедленно замолчать этого наглеца!
Конные гвардейцы, вооружённые копьями, наскакивают на Гулливера, колют его во все места, которых им удаётся достичь. Самые храбрые из них оказались даже у него на груди и копьями дотянулись до носа. Гулливер чихает, – всадники разлетаются в разные стороны. Верёвки лопаются. Министры в ужасе разбегаются. Гулливер садится и, разминая затёкшие члены, оглядывается, замечает Императора и его свиту. Пауза.
ГУЛЛИВЕР: Да, это действительно похоже на сон… Куда я попал?.. Кто вы?
ИМПЕРАТОР (дрожа от страха, но пытаясь выглядеть достойно): Мы – Гольбасто Момарен Эвлем Гердайло Шефин Молли Олли Гой, могущественный Император великой Лилипутии, отрада и ужас Вселенной, самый мудрый, самый сильный и самый высокий из всех царей мира, чьи ноги упираются в сердце земли, а голова достигает солнца, чей взгляд приводит в трепет всех…
ГУЛЛИВЕР (не скрывая улыбки по поводу высокопарного стиля): Простите, ваше величество, что я вас перебиваю, но и услышанного мною достаточно, чтобы понять, сколь высокой чести я удостоен и как я должен быть счастлив, случайно оказавшись в вашей прекрасной стране.
ИМПЕРАТОР: Да, наша страна, великая Лилипутия, столь же прекрасна, сколь и гостеприимна. Мы рады всякому, кто прибыл к нам с добрыми намерениями. Но если…
ГУЛЛИВЕР: Поверьте, ваше величество, что я не собираюсь причинять вам никакого зла. В моей стране не принято обижать маленьких.
ИМПЕРАТОР: Маленьких?!
ГУЛЛИВЕР: Простите, ваше величество. Я не хотел…
ИМПЕРАТОР: Ты хотел сказать, что прибыл из страны великанов?
ГУЛЛИВЕР: Нет, нет. Мы вовсе не считаем себя великанами. Я прибыл из Англии и когда-нибудь непременно туда вернусь. Там живут нормальные люди…
ИМПЕРАТОР: Нормальные?!
ГУЛЛИВЕР: Простите… Я хотел сказать обычные, то есть похожие на меня.
ИМПЕРАТОР: Всё это очень странно. Любому известно, что народ Лилипутии отличается большим ростом, а я – Гольбасто Момарен Эвлем Гердайло Шефин Молли Олли Гой – самый сильный и самый высокий из всех царей мира. Но я готов признать тебя своим подданным, если, разумеется, ты этого хочешь, или казнить, если…
ГУЛЛИВЕР (улыбаясь): Нет, нет, за что же меня казнить? Лучше прикажите меня накормить – у вашего нового подданного три дня не было ни крошки во рту.
КАЗНАЧЕЙ: Накормить! Страшно подумать, сколько может съесть такой подданный. Никакой казны не хватит.
СОВЕТНИК: Но зато от такого большого человека может быть большая польза.
ИМПЕРАТОР: Польза? Сейчас мы это проверим. Эй, человек-гора, скажи: с твоей вершины виден край света?
ГУЛЛИВЕР (смеётся): Нет, мне не виден даже край океана.
КАЗНАЧЕЙ (Советнику): А ты говоришь польза!
ГУЛЛИВЕР (смотрит в подзорную трубу): Но недалеко отсюда я вижу остров.
АДМИРАЛ: Это остров Блефуску.
ГУЛЛИВЕР: У его причалов множество кораблей, малюсеньких, как игрушечные. Но с парусами, с пушками – всё как полагается. Сколько же их? – один, два, три…
АДМИРАЛ (шёпотом): Государь, это же государственная тайна!
ГУЛЛИВЕР: По палубам бегают крохотные человечки…
ИМПЕРАТОР: Ты можешь меня поднять, чтобы я сам всё это увидел?
ГУЛЛИВЕР: А вы не испугаетесь высоты?
ИМПЕРАТОР: Кому ты это говоришь?!
Гулливер поднимает Императора на ладони, тот невольно вскрикивает.
КАЗНАЧЕЙ: Осторожнее! В твоих руках жизнь Императора!
ИМПЕРАТОР: Теперь никто не усомнится в том, что я – самый высокий Император в мире! Я вижу блефускуанцев как на ладони! (Гулливер подносит Императору подзорную трубу). Ой! Они приближаются! Тревога!
ГУЛЛИВЕР: Не волнуйтесь, ваше величество, – это всего лишь оптический обман.
ИМПЕРАТОР: Обман? Как обман?
ГУЛЛИВЕР: В подзорной трубе увеличительное стекло.
Император несколько раз с любопытством смотрит на остров то в трубу, то без трубы.
ИМПЕРАТОР: Великолепно! (Гулливер опускает Императора на землю). Мой Советник прав, польза – очевидна. Придётся тебя накормить.
КАЗНАЧЕЙ: Как накормить?!
ИМПЕРАТОР: Ничего, великая Лилипутия от этого не обеднеет. Казначей, прикажи позаботиться об обеде для… Как, кстати, тебя зовут?
ГУЛЛИВЕР: Меня зовут Гулливер, Лемюэль Гулливер.
ИМПЕРАТОР: Для нашего гостя Лемюэля Гулливера.
КАЗНАЧЕЙ: Слушаюсь. (Уходя). Хорошо, если новый подданный сумеет отблагодарить своего повелителя за щедрость и гостеприимство.
ГУЛЛИВЕР: Обещаю, что буду стараться, и, если сумею…
АДМИРАЛ: Обещаний мало. Верность и преданность должны быть подтверждены торжественной клятвой.
ГУЛЛИВЕР: В чём же я должен поклясться?
ИМПЕРАТОР: Ты должен поклясться, что не причинишь никакого вреда моему народу, и будешь беспрекословно выполнять любые мои приказания.
ГУЛЛИВЕР: Торжественно клянусь!
Гулливер принимает забавно-торжественную позу и салютует Императору выстрелом из пистолета. Оглушённые Император, Советник и Адмирал лишаются чувств. Из-за кустов с писком выскакивают и убегают лилипуты, тайно наблюдавшие за происходящим.
ГУЛЛИВЕР (дует на Императора): Ваше величество! Очнитесь!
Император и Адмирал приходят в себя. Советник остаётся лежать.
ИМПЕРАТОР: Адмирал, что это было?
АДМИРАЛ: Позвольте, государь, сказать вам несколько слов конфиденциально.
Оба отходят в сторону и шепчутся. Гулливер с улыбкой наблюдает за ними.
ГУЛЛИВЕР: Какие забавные малыши и как важно они себя ведут: Адмирал, государь, конфиденциально!.. (Берёт в руки Советника). Тоже, наверное, важная персона. (Советник, приходя в себя, начинает икать). Простите, я не хотел вас пугать. Вот приключение, так приключение!
Император и Адмирал возвращаются.
АДМИРАЛ: Лемюэль Гулливер! Как подданный его величества Императора великой Лилипутии ты должен немедленно показать нам всё, что хранится в твоих карманах. (К Советнику). Господин Советник, проследите за точным исполнением приказа.
ГУЛЛИВЕР: Вы хотите меня обыскать?
ИМПЕРАТОР: Нет. Мы просто хотим убедиться, что твоя торжественная клятва выполнять наши желания – это не пустой звук.
ГУЛЛИВЕР: Неужели я так сильно вас напугал? Простите меня…
ИМПЕРАТОР: Итак…
ГУЛЛИВЕР: Извольте. Подзорную трубу и пистолет я уже продемонстрировал.
АДМИРАЛ: Да, да, вполне достаточно. Что там ещё, Советник?
Гулливер вынимает из карманов и демонстрирует различные предметы, а Советник комментирует их в меру своего понимания.
СОВЕТНИК: Кусок грубого холста… Сундук с каким-то коричневым песком или опилками… Апчхи!..
ГУЛЛИВЕР: Это табакерка.
СОВЕТНИК: Та-ба-кер-ка!
Подносит открытую табакерку Императору, а затем Адмиралу. Оба начинают чихать.
ГУЛЛИВЕР: Будьте здоровы!
СОВЕТНИК: А это что за штуковина?
ГУЛЛИВЕР: Это часы. Они говорят мне, когда пора ложиться спать, когда вставать, когда приниматься за работу.
СОВЕТНИК (прислушиваясь): Внутри кто-то стучит зубами или бьёт хвостом…
Гулливер открывает крышку часов, и они начинают играть незамысловатую мелодию. Это сразу разряжает обстановку, умилённые лилипуты начинают подпевать и приплясывать.
СОВЕТНИК: А это?..
ГУЛЛИВЕР: Обыкновенный перочинный нож.
АДМИРАЛ: Ничего себе обыкновенный! – почти с меня ростом.
ГУЛЛИВЕР: А уж гребешок, надеюсь, вы сами узнали.
СОВЕТНИК: Гребешок? А я подумал, что это…
АДМИРАЛ: Кусок дворцовой ограды! Ха-ха-ха!
ИМПЕРАТОР: Это всё?
ГУЛЛИВЕР: Всё.
ИМПЕРАТОР: Советник?
СОВЕТНИК: Да, ваше величество. Содержимое карманов исчерпано.
АДМИРАЛ: Ха-ха-ха! Исчерпано! Придумает же: исчерпано! Ха-ха-ха!
ИМПЕРАТОР: Пистолет и нож отправить в арсенал.
ГУЛЛИВЕР: Неужели вы всё ещё меня боитесь?
ИМПЕРАТОР: Остальное можешь оставить при себе. Разрешаю.
АДМИРАЛ: А вот и обед подоспел.
Появляются подводы, груженные мешками и бочками. За ними следом – удручённый Казначей.
КАЗНАЧЕЙ: Кушать подано!
ГУЛЛИВЕР: Я вижу, вашим подданным неплохо живётся!
КАЗНАЧЕЙ: Жилось.
ГУЛЛИВЕР: ???
КАЗНАЧЕЙ: До вашего появления еды хватало на всех.
СОВЕТНИК: Не обращай внимания на этого жадину.
ИМПЕРАТОР: Приятного аппетита!
ПОЭТ (выходя из-за кустов): Ваше величество! Позвольте мне прочитать стихи в честь нашего дорогого гостя.
ИМПЕРАТОР: Это, Гулливер, мой придворный поэт. Иногда я позволяю ему развлекать нас во время обеда. (Поэту.) Читай.
ПОЭТ:
О, Человек-гора!
Привет тебе и ура!
Мы очень гостеприимны.
Нам предрассудки противны,
И все мы рады без меры,
Когда к нам плывут Гулливеры.
ГУЛЛИВЕР (смеётся): Браво! От этих стихов мой аппетит разыгрался ещё сильнее.
Гулливер берёт с подводы один из мешков и достаёт из него содержимое.
Какой странный цыплёнок – с четырьмя ногами.
КАЗНАЧЕЙ: Какой же это цыплёнок? Это корова.
ГУЛЛИВЕР: Корова? (Съедает её в несколько укусов). А это – хлеб?
Гулливер съедает сразу несколько караваев и берёт с подводы бочонок. Казначей с ужасом наблюдает за происходящим.
ГУЛЛИВЕР: О! В славной Лилипутии славное вино. За здоровье вашего Императорского величества и за всех милых, добрых жителей вашей страны! (Выпивает бочонок).
ИМПЕРАТОР: Благодарю.
ПОЭТ: Смотрите, смотрите, он выпил целую бочку!
КАЗНАЧЕЙ: Он выпил целую бочку!..
АДМИРАЛ: Славный малый! С таким мы одолеем всех наших врагов.
ГУЛЛИВЕР: Как? У вас есть враги? Не может этого быть!
СОВЕТНИК: Да, к несчастью мы постоянно находимся в состоянии войны с нашими соседями, жителями острова Блефуску.
АДМИРАЛ: К несчастью?! Вот сказал, так сказал! Война – какое ж это несчастье?
ГУЛЛИВЕР: Это действительно очень печально. И чем же провинились эти самые блефуски, или блефускцы – я не знаю, как правильно? Они показались мне такими забавными.
ИМПЕРАТОР: Эти блефускуанцы укрывают у себя на острове сбежавших от нас тупоконечников.
ГУЛЛИВЕР: Тупоконечников?
ИМПЕРАТОР: Да, тех, кто отказывается разбивать за завтраком яйца с острого конца, как у нас принято уже более ста лет. Эти упрямцы разбивают их с тупого.
КАЗНАЧЕЙ: Потому что они – тупоголовые! Ха-ха-ха!
ИМПЕРАТОР: За неподчинение закону мы их наказываем.
АДМИРАЛ: Отрубаем тупые головы! Ха-ха-ха!
СОВЕТНИК: Что же тут смешного, господа? Это ужасно, ужасно…
ГУЛЛИВЕР: Возможно ли воевать из-за выеденного яйца?!
ИМПЕРАТОР: Каждая великая страна, милый Гулливер, дорожит своими традициями. Мы воюем уже много лет. Но теперь с твоей помощью наконец одолеем врага. Ты ещё не забыл о своей клятве? Итак, ты сейчас же отправишься на остров Блефуску и приведёшь к нам сюда все вражеские корабли.
АДМИРАЛ: Ведь такому великану, как ты, – море по колено! Верно?.. Что ты молчишь?
КАЗНАЧЕЙ: Поешь ещё, если хочешь, а потом пойди и докажи, что ты умеешь быть благодарным.
ГУЛЛИВЕР: Спасибо, я уже сыт.
АДМИРАЛ: Тогда нечего рассиживаться – марш вперёд и без победы не возвращайся!
ИМПЕРАТОР: Награда – за нами.
Гулливер, досадливо качая головой, встаёт и уходит. Император и придворные смотрят ему вслед.
АДМИРАЛ: Теперь дрожите, тупоголовые блефускуанцы!
ПОЭТ: Ваше величество! Позвольте…
ИМПЕРАТОР: Как ты мне надоел. Пошёл вон!
СТРАЖ: Прочь! Прочь отсюда!
Поэта прогоняют. Пауза. Все лилипуты смотрят в сторону моря.
КАЗНАЧЕЙ: Вы уверены, что он вернётся?
СОВЕТНИК: Он же принёс торжественную клятву…
Адмирал и Казначей смеются.
ИМПЕРАТОР: Я думаю, он вернётся.
СОВЕТНИК: Конечно вернётся.
ИМПЕРАТОР: Но что нам делать с ним дальше?
АДМИРАЛ: Если вернётся, мы его наградим, а потом посадим на цепь, чтобы он знал своё место и не разглашал государственные тайны.
КАЗНАЧЕЙ: Вы видели сколько он ест? За какой-нибудь месяц он проест всю нашу казну.
АДМИРАЛ: Зато мы будем самыми сильными. Мы завоюем не только остров Блефуску.
КАЗНАЧЕЙ: Если до этого сами не умрём с голоду.
ИМПЕРАТОР: Что же ты предлагаешь?
КАЗНАЧЕЙ: Пусть он поможет нам одолеть блефускуанцев, а потом мы его убьём.
СОВЕТНИК: Убьём?.. В каком это смысле?
КАЗНАЧЕЙ: Адмирал тебе объяснит, в каком. Ха-ха-ха!
ИМПЕРАТОР: Убьём… Может, это и разумно. Иметь таких подданных… как-то страшновато. Хи-хи-хи…
СОВЕТНИК: Ах, нет, нет, это ужасно! За что? И зачем? От него может быть много пользы. Он такой сильный, он поможет нам строить города и дороги.
ИМПЕРАТОР: Ты опять осмелился сказать «нет» Императору?
АДМИРАЛ: По-моему, ваш Советник, государь, – тайный тупоконечник.
СОВЕТНИК: Нет, нет, что вы! То есть, да, да, то есть, я со всеми вами согласен, но…
ПОЭТ: Смотрите, смотрите, он возвращается!
Со стороны моря появляется Гулливер, ведущий за собой связку блефусских кораблей.
ДЕВУШКА: Вот это силища!
АДМИРАЛ: Слава Гулливеру, отважному покорителю Блефуску!
Все, включая лилипутов в кустах, кричат «Виват!»
ГУЛЛИВЕР: Я выполнил ваш приказ. А вы, небось, боялись, что я могу не вернуться?
ИМПЕРАТОР: Ах, полно, милый Гулливер! Мы все сразу поверили в тебя.
АДМИРАЛ: И ты нас не подвёл. Молодец! Герой!
ИМПЕРАТОР: Но почему на кораблях я не вижу команды? Где блефускуанцы?
ГУЛЛИВЕР: Я их отпустил. Вернее, они сами убежали, как только меня увидели.
СОВЕТНИК: Представляю, как они, бедняжки, испугались!
АДМИРАЛ: Кому же мы будем рубить головы?
ГУЛЛИВЕР: Послушайте, Адмирал! Зачем же рубить головы? Разве я не привёз вам победу? Чего вам ещё не хватает?
ИМПЕРАТОР: Казначей! А ты знаешь, чего нам ещё не хватает?
КАЗНАЧЕЙ: Денег, ваше величество. Ха-ха-ха!
ИМПЕРАТОР: Нет, братец. Нам не хватает торжества по случаю славной победы. Придётся тебе раскошелиться, ха-ха-ха! Сегодня вечером мы устроим во дворце пир. Да здравствует наш герой Лемюэль Гулливер!
ЛИЛИПУТЫ: Виват, Гулливер!
АДМИРАЛ: Да здравствует наш великий Император Молли Олли Гой! Виват!
Все дружно кричат «Виват!»
 
 
ДЕЙСТВИЕ  ВТОРОЕ
Торжество в Императорском дворце. Император с придворными сидят за накрытым столом. Гулливер лежит на дворцовой террасе, облокотившись на балюстраду, так что видны только его локти и голова. Музыканты играют, танцовщицы исполняют некий экзотический танец. Пара лилипутов наблюдает за происходящим, расположившись на плечах Гулливера.
ИМПЕРАТОР:  Эти пролазы уже взобрались к тебе на плечи! Если так пойдёт и дальше, скоро они сядут тебе на шею.
Министры угодливо смеются шутке императора.
ПОЭТ: Мы счастливы с этого высокого места лицезреть своего Императора.
ДЕВУШКА: Да здравствует великий Император Молли Олли Гой!..
ИМПЕРАТОР: Живо спускайтесь, бездельники!
ГУЛЛИВЕР: Здесь все вас так любят.
ИМПЕРАТОР: Никакого спасения от этой всенародной любви. Кстати, эта лилипуточка, Гулливер, очень мило поёт. Хочешь послушать?
ГУЛЛИВЕР: С удовольствием, ваше величество.
ПОЭТ: Не угодно ли вашему величеству услышать песню, которую мы сочинили сегодня ночью?
ИМПЕРАТОР: Ночью? Это любопытно.
Девушка поёт. Поэт аккомпанирует ей на лютне.
Да здравствует наша страна!
Она ото всюду видна.
Пускай через все океаны
К нам в гости плывут великаны.
 
ИМПЕРАТОР: И это всё?
ПОЭТ: Это всё, что я успел сочинить. Летние ночи так коротки, ваше величество! К завтрашнему вечеру я непременно придумаю продолжение.
ИМПЕРАТОР: Бездельники! За что я вас кормлю?! Ты придумаешь продолжение к утру, иначе его вообще никогда не будет, и эта короткая ночь станет для тебя последней.
ДЕВУШКА: Простите его, государь. Это я во всём виновата: я плохо помогала моему другу. Завтра мы обязательно…
ИМПЕРАТОР: Вон! Праздник продолжается!
Поэт и Девушка уходят. Праздник продолжается: музыканты играют, танцовщицы танцуют.
А тебе, Гулливер, нравится при моём дворе?
ГУЛЛИВЕР: О да, господин Император. Но с высоты моего положения не всегда бывает просто разглядеть всю хитрость его устройства.
ИМПЕРАТОР: Ха-ха-ха! Высота положения! Ха-ха-ха! (Министры подхихикивают.) Не надо путать положения с ростом: твой рост действительно огромен, но по положению, дорогой Гулливер, ты ниже любого из здесь присутствующих.
ГУЛЛИВЕР: Разумеется, ваше величество.
ИМПЕРАТОР: И я не понял, о какой хитрости ты говоришь? Ты намекаешь на хитрость моих министров?
ГУЛЛИВЕР: Нет, нет, такого у меня и в мыслях не было. Я просто неудачно выразился: надо было сказать не хитрость, а тонкость.
ИМПЕРАТОР: Тонкость? Разве мои министры не достаточно упитанны? Ты посмотри на Казначея. Готов спорить, в твоей Англии нет таких толстяков.
ГУЛЛИВЕР: В том-то и хитрость, что тонкость ваших министров очень удачно сочетается с их пышностью.
ИМПЕРАТОР: Ты, Гулливер, шутник! Тонкость – пышность!
Оба смеются над каламбуром.
АДМИРАЛ: Советник, ты можешь мне объяснить, о чём они говорят?
СОВЕТНИК: Нет, Адмирал, я затрудняюсь перевести эту игру слов на ваш военный язык.
АДМИРАЛ: Казначей, а ты можешь мне объяснить, что хотел сказать Советник?
КАЗНАЧЕЙ: Как всегда, что-нибудь очень умное, а получилось, как всегда, наоборот.
Адмирал и Казначей хохочут.
ИМПЕРАТОР: Весёлые у меня министры. А ты, Гулливер, почему-то кажешься мне грустным. Или я ошибаюсь?
ГУЛЛИВЕР: Нет, государь, Вы правы. Мне грустно, когда я думаю о своей родной Англии. Буря забросила меня на этот очаровательный остров, в вашу милую Лилипутию. Я рад тому, что познакомился с вами. Вы все такие славные, весёлые. Но мой корабль разбился, и теперь неизвестно, как и когда я возвращусь домой.
ИМПЕРАТОР: Не знаю, что хорошего есть в твоей Англии, но таких министров, как у меня, там точно нет. Сейчас я тебя развеселю. Эй, министры!
АДМИРАЛ, КАЗНАЧЕЙ и СОВЕТНИК: Мы здесь, ваше величество!
ИМПЕРАТОР: Покажите-ка нам, на что вы способны, а мы поглядим и решим, какой награды каждый из вас достоин.
АДМИРАЛ, КАЗНАЧЕЙ и СОВЕТНИК: Почтём за честь, государь!
Слуги натягивают канат. Министры забираются на него и, стараясь спихнуть друг друга, демонстрируют искусство канатоходцев, ловко при этом подпрыгивая и даже кувыркаясь*). Слуги, музыканты и все прочие лилипуты превращаются в активных болельщиков. Гулливер от души смеётся.
СОВЕТНИК: Государь! Вы видите, как высоко я подпрыгиваю? Гоп-ля! Гоп-ля!
ИМПЕРАТОР (Гулливеру): Какой он смешной! Я так и зову его: Гоп-ля-ля.
АДМИРАЛ (спихивая Советника): Допрыгался, голубчик! (Марширует на канате.) Ать-два! Ать-два! Прошу обратить внимание на мою решительность и непреклонность! Ать-два!
ИМПЕРАТОР: Ну, каково?
ГУЛЛИВЕР: Признаюсь, ни при одном дворе мне не приходилось видеть, чтобы достоинства министров определялись таким способом! Браво!
Неожиданно Казначей сталкивает Адмирала и демонстрирует на канате чудеса ловкости, раскачиваясь лёжа, стоя на руках и даже на носу. Император не скрывает своего одобрения.
ИМПЕРАТОР: Молодец! За что я люблю своего Казначея, так это за его ловкость. Если бы не эти штуки, – давно бы отрубил ему голову.
Казначей делает головокружительное сальто и легко спрыгивает с каната.
Браво, Казначей! Сегодня ты заслужил самую высокую награду – Синюю нитку через плечо.
Под торжественную музыку лилипуты выносят Синюю нитку и награждают ей Казначея.
КАЗНАЧЕЙ: Благодарю, государь. Для вас я готов кувыркаться с утра до вечера.
СОВЕТНИК: А я, ваше величество, готов даже ночью делать всё, что вам понравится. (К Гулливеру.) Вы заметили, как высоко я сегодня подпрыгивал?
ГУЛЛИВЕР: Разве можно было этого не заметить! Я просто в восторге от вашего искусства.
ИМПЕРАТОР: Раз ты так понравился нашему славному герою, награждаю тебя красной ниткой.
АДМИРАЛ: Красной? Как красной?
Происходит торжественное награждение Советника.
Разве я не заслужил красной нитки? Разве я подпрыгивал ниже этого выскочки?
ИМПЕРАТОР: Возьми себя в руки, Адмирал! Если будешь кричать при Императоре, останешься вообще без нитки.
АДМИРАЛ (растерянно): Я – без нитки?.. Какой позор… Адмирал – без нитки…
ГУЛЛИВЕР: Простите его, ваше величество. Видите, как он переживает.
ИМПЕРАТОР (Адмиралу): Скажи спасибо Гулливеру. Так уж и быть, зелёной ниткой я тебя награжу.
Удручённому Адмиралу вручают зелёную нитку.
АДМИРАЛ: Зелёная…
ИМПЕРАТОР: А теперь догадайтесь, кого я удостою сегодня самой большой награды?
АДМИРАЛ: Кого?
СОВЕТНИК (неуверенно): Может быть, Гулливера?
ИМПЕРАТОР: Ну разумеется, Гулливера. Нашего славного героя, отважного победителя блефусского флота я награждаю всеми тремя нитками сразу – синей, красной и зелёной!
СОВЕТНИК: Виват, Гулливер!
Гулливер принимает почётную награду.
КАЗНАЧЕЙ (ворчит): Сразу тремя нитками… Разве такое возможно? Сразу тремя?..
ИМПЕРАТОР: Вот теперь, Гулливер, твоё положение при дворе будет соответствовать твоему росту.
ГУЛЛИВЕР: Я с гордостью принимаю эту высокую награду и хочу выпить за великую Лилипутию. Пусть у неё никогда не будет врагов, а только одни друзья.
Все шумно пьют, кричат «Виват, Гулливер!», «За великую Лилипутию!» и т.п.
Ваше величество! Позвольте мне в этот торжественный момент обратиться к вам с маленькой просьбой.
ИМПЕРАТОР: Надеюсь, твоя просьба не будет слишком нескромной?
ГУЛЛИВЕР: Ваше величество! Пожалуйста, простите бедного придворного поэта и его подругу. Мне так понравилась их песня!
ИМПЕРАТОР: Ха-ха-ха! И это всё? О поэте можешь не волноваться: он уже привык к моим шуткам и к утру непременно что-нибудь да сочинит.
СОВЕТНИК: За здоровье нашего большого друга Лемюэля Гулливера!
КАЗНАЧЕЙ: За здоровье государя Императора!
СОВЕТНИК: За то, чтобы у Лилипутии никогда больше не было врагов!
ИМПЕРАТОР: Для этого нужен сущий пустяк. Наш друг Гулливер, отдохнув денёк-другой, должен ещё раз прогуляться на остров Блефуску и вернуть домой в Лилипутию всех беглецов-тупоконечников.
АДМИРАЛ: И мы наконец отрубим их тупые головы.
СОВЕТНИК: Нет, нет, как раз наоборот – нужно всех их простить, и тогда начнётся новая жизнь!
ИМПЕРАТОР: Ты опять сказал «нет»?!
АДМИРАЛ: Да он просто тайный тупоконечник!
КАЗНАЧЕЙ: Он сочувствует нашим врагам!
АДМИРАЛ: Блефусский шпион!
СОВЕТНИК: Нет, нет, господа, я не шпион, я не тупоконечник, я вообще не ем яиц…
АДМИРАЛ: То-то он сегодня так старательно подпрыгивал! Но нас не проведёшь. Смерть предателю!
СОВЕТНИК: За что?!..
АДМИРАЛ: Снимай красную нитку, изменник! (Начинается драка).
ГУЛЛИВЕР: Опомнитесь! Что вы делаете? Господин Советник прав – нельзя убивать людей из-за выеденного яйца.
КАЗНАЧЕЙ (Гулливеру): А! Так ты отказываешься выполнить приказ нашего Императора? Ты защищаешь изменника?! (Императору). Это мятеж, государь! Такого прощать нельзя!
ИМПЕРАТОР: О чём ты говоришь, Казначей!? Гулливер – наш друг и герой. Среди нас нет врагов, я в этом уверен. Просто сегодня был трудный день, и мы все немного утомились. Пора отдохнуть. Спокойной ночи, Гулливер. О делах мы поговорим завтра.
ГУЛЛИВЕР: Спокойной ночи, друзья.
ВСЕ: Спокойной ночи.
Гулливер уходит. Слуги опускают полог, отделяющий террасу от дворцового зала, тушат светильники. Все прислушиваются к шагам уходящего Гулливера.
ИМПЕРАТОР: Повеселились и хватит. Пора заняться государственными делами. (Советнику). Всё ещё дрожишь, попрыгун? Скажи спасибо Гулливеру, – если б не он, остался б ты теперь не только без красной нитки, но и без головы. Верно, Адмирал?
АДМИРАЛ: Я и сейчас готов проткнуть насквозь этого выскочку, этот мыльный пузырь.
ИМПЕРАТОР: Не стоит, пусть ещё попрыгает. У него это хорошо получается. Другой вопрос – как поступить с его защитником, с этим новым героем, с этим человеком-горой? 
КАЗНАЧЕЙ: Горы тем и хороши, что их не надо кормить. Если ж какая-нибудь гора оживает и начинает съедать по несколько коров зараз, то лучше её снова сделать мёртвой. Таково моё мнение.
АДМИРАЛ: Я согласен с Казначеем. Пользы от этой горы меньше, чем хлопот. Для рядового он слишком велик. А какой чин ещё я могу присвоить этому заносчивому новобранцу? Может, его отравить?
СОВЕТНИК: Ну вот опять… Я не знаю, право… А польза? Он мог бы стать, к примеру, скороходом или переносить тяжёлые камни…
АДМИРАЛ: Для пользы дела вас обоих надо бы поджарить на одной сковородке!
ИМПЕРАТОР: С Советником трудно не согласиться: ведь вы же, министры, не станете таскать тяжёлые камни? Ха-ха-ха! (Все смеются). Поэтому я решил подарить жизнь моему новому подданному.
СОВЕТНИК: Как это великодушно!
ИМПЕРАТОР: Однако за непослушание я должен его наказать. Пусть он таскает камни и совершает новые подвиги, но мы выколем ему оба глаза. (Все ошеломлены). Это не лишит его силы и даже прибавит храбрости, – ведь человек, который не видит опасности, ничего на свете не боится. Верно, Адмирал?
АДМИРАЛ: Верно, как и всё, что говорит Император.
ИМПЕРАТОР: А что скажешь ты, Казначей, о моём решении?
КАЗНАЧЕЙ: Мудрость, смелость и доброта! – вот что я скажу. А я-то предлагал убить Гулливера! О, как я был не прав! О, как я был жесток! О!..
ИМПЕРАТОР: Ну, будет, будет. Что молчишь, Советник? Ты же знаешь, как я дорожу твоими советами. Говори.
СОВЕТНИК (растерянно): Не могу… У меня нет слов, государь… Как же так?.. Нет… Нет!..
ИМПЕРАТОР: Опять «нет»?!
КАЗНАЧЕЙ: Предатель! Изменник!
АДМИРАЛ: Шпион! Удивляюсь вашей доброте, государь. И для такого… вы не пожалели красной нитки! Да на этой нитке его бы и повесить!
ИМПЕРАТОР (Советнику): Пора, пора, голубчик, тебя наказать.
СОВЕТНИК (от испуга начинает икать): Госуда… ик… Ваше вели… ик   Я… ик… Я… ик… Я… ик… ик… ик…
ИМПЕРАТОР (Советнику): Что ж ты, милый так испугался? Я ж не злодей какой-нибудь. Дам тебе поручение, – хорошо выполнишь, так и прощу.
СОВЕТНИК: Ик… Я всегда… ик… рад… ик… ик…
ИМПЕРАТОР: Вот и хорошо. Как наказать Гулливера, мы уже решили. Решили все вместе, а сделать это доверяем тебе одному. Понял? (Советник икает). Ты только случайно не скажи «нет», это меня очень огорчит. Ну, хватит икать-то. Пойди, выпей чего-нибудь и сделай, о чём тебя просят. Утром придёшь и всё расскажешь. Всё. Спокойной ночи.
Император удаляется, сопровождаемый Казначеем и Адмиралом. Советник, продолжая икать, уходит в другую сторону. Из-за колоны появляются Поэт и Девушка.
ДЕВУШКА: Ты слышал?
ПОЭТ: Нет, нет, нас это не касается, не нашего ума дело.
ДЕВУШКА: Это ужасно. Нужно же что-то делать.
ПОЭТ: А может, это только шутка, ведь наш император такой…
ДЕВУШКА: О чём ты говоришь?! Ты ведь и сам в это не веришь.
ПОЭТ: Бежим, пока нас никто здесь не заметил.
Убегают.
*  *  *
Снова берег моря. Гулливер сидит на берегу. Над ним звёздное небо. Ярко светит луна.
ГУЛЛИВЕР (смотрит на небо): И над моей родной Англией такие же звёзды, такая же луна… Если б я сейчас оказался дома и рассказал бы о том, где я был и что видел, – никто бы мне не поверил. Подумали б, что сумасшедший. Сначала я и сам глазам своим не поверил, – все такие малюсенькие! А они-то, бедняги, как, наверное, напугались, когда меня увидели! Человек-гора! Да я и сам всё время боюсь, как бы кого случайно не раздавить. Пригласить бы их в гости в Англию… Только вот как мне самому туда вернуться? – ни плыть не на чем, ни дороги не знаю… (Укладывается). А они такие забавные, такие важные…
ПОЭТ (из-за куста): Эй, Гулливер!
Гулливер от неожиданности вскакивает, думая, что, ложась, придавил лилипута. Осматривается.
ГУЛЛИВЕР: Ты где?
ДЕВУШКА (из-за куста): Мы тут.
ГУЛЛИВЕР: А, это вы, сочинители. Что, не спится?
ПОЭТ: Какой тут сон. Сейчас как услышишь, – сразу проснёшься.
ГУЛЛИВЕР: Что услышу?
ДЕВУШКА: То, что мы скажем.
ГУЛЛИВЕР: А что вы мне скажете?
ПОЭТ: То, что сами слышали.
ГУЛЛИВЕР: Всё, я уже спать расхотел. Что же такое вы слышали?
ПОЭТ: А то, что тебе глаза собираются выколоть.
ГУЛЛИВЕР (смеётся): Где же вы такое слышали?
ДЕВУШКА (оглядываясь): Где, где. Во дворце.
ГУЛЛИВЕР: Да ну!
ДЕВУШКА: Вот тебе и «да ну».
ПОЭТ: Сам император приказал. А исполнять будет этот, который прыгал. Гоп-ля-ля.
ГУЛЛИВЕР: Советник?
ДЕВУШКА: Ну да.
ГУЛЛИВЕР: Не может этого быть.
ПОЭТ: Выколет, тогда узнаешь. (Оглядывается). Всё. Мы уходим.
ДЕВУШКА: Не спи.
Лилипуты уходят, опасливо озираясь. Гулливер остаётся один.
ГУЛЛИВЕР: Сначала не верил своим глазам, а теперь ушам не верю. Как? Такие смешные, такие безобидные человечки, –  и такое коварство!.. А Император? – он  был со мной так любезен, и вдруг – выколоть глаза! За что? За то, что я заступился за бедных упрямцев, которые не хотят разбивать яйца с острого конца. Смешно!
Из-за кустов снова появляются лилипуты.
ПОЭТ: Эй, Гулливер! Не спишь?
ГУЛЛИВЕР: Вы ещё здесь?
ПОЭТ: Мы пришли сказать…
ГУЛЛИВЕР: Вы пришли сказать, что это была шутка?
ДЕВУШКА: Нет. Мы хотим сообщить тебе одну тайну.
ГУЛЛИВЕР: Одну тайну вы мне уже сообщили.
ДЕВУШКА: То была плохая тайна, а эта – хорошая.
ПОЭТ: Тут рядом, недалеко, море прибило к берегу плавучий остров.
ДЕВУШКА: Это мы сначала так подумали.
ПОЭТ: Да. А потом мы подумали, что это не остров…
ДЕВУШКА: А лодка.
ГУЛЛИВЕР: Лодка?
ПОЭТ: Да, огромная лодка.
ДЕВУШКА: Перевёрнутая вверх дном.
ГУЛЛИВЕР (взволнованно): Лодка! Да если это правда, я вас… я вас…
ПОЭТ: Возьми нас с собой в Англию.
ГУЛЛИВЕР: ???
ДЕВУШКА: Нам очень хочется посмотреть на твою Англию.
ГУЛЛИВЕР: Сперва посмотрим, лодка ли это и можно ли на ней плыть. Лодка!..
Гулливер и лилипуты стремительно уходят. Облако закрывает луну, становится темнее. На сцене, крадучись, появляется Советник.
СОВЕТНИК: Ой, как страшно, как страшно… Ноги трясутся, зубы стучат. Как же я?.. Как же я?.. А вдруг он почувствует, прежде чем я?.. Ой, как страшно… А вдруг он обо всём догадается, до того как… Ой… Ой… Вон он, лежит, не шевелится. Спит или нет?.. Как страшно…
Луна выходит из-за облака, и Советник видит, что принял куст за спящего Гулливера.
Ой! Это же куст! А где же Гулливер? Куда он мог деться? Сбежал?! Неужели мне так повезло? Теперь я пойду к Императору и скажу, что Гулливер сбежал. Я же не виноват, что он сбежал. Я первым сообщу об этом, и Император простит меня. Но, может, он не сбежал?..
Раздаётся гулкий плеск вёсел, и на простор моря выплывает огромная лодка. В ней – Гулливер с двумя лилипутами. Увидав лодку, Советник начинает радостно подпрыгивать.
Это он! Сбежал! Сбежал! Сбе-жа-а-ал!
 
 
К О Н Е Ц
 

*) В зависимости от системы используемых кукол канат может быть заменён шаром и т.п., равно как и вместо танцев по желанию постановщиков в представление могут быть введены акробатические или иные цирковые номера.
 

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования