Общение

Сейчас 488 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

Выражение — глагол или существительное?

Стихотворение. Такое простое, казалось бы, на первый взгляд слово... Это то, с чем мы сталкиваемся с ранних лет жизни. Мало какой ребенок не читал в детском саду стихи Деду Морозу!
Стихотворение — это лаконичная форма, не требующая много времени для прочтения, что важно для школьника, не имеющего опыта чтения. Но почему же все так просто и привычно, а дети школьного возраста все-таки не часто любят стихи и еще реже умеют их читать вслух? Может быть, не все так просто? Или мы, взрослые, не замечаем, как, желая открыть, закрываем ребенку путь к пониманию и, самое главное, чувству поэтического слова?
С ранних лет родители, воспитатели, учителя требуют от ребенка: «Читай «с выражением»! Но что такое это «выражение»? Громкое чтение? Преувеличенный пафос? Раскрашивание слов? Кто из нас не сочувствовал в детстве принцу из «Золушки» Шварца, когда король велел ему «вставать на стульчик и читать стихотворение», а принц протестовал и кричал, что он уже вырос?! Многие из нас с детства помнят дискомфорт и неудобство от необходимости «читать с выражением». А тут еще зачастую половина слов непонятна, а уж контекст (хоть мы и не знали в детстве такого слова) вовсе темен! Если бы ребенок спросит взрослого: «Что такое выражение?» — многие ли ответят на этот вопрос? Слово «выражение» так сильно засело в нашу повседневную школьную жизнь, что, кажется, не требует понимания и проживания.
«Выражение» в данном случае не может быть именем существительным, тут подходит это действенный глагол «выражать», к которому нужны существительные — «чувства», «эмоции», «переживания» и т.д. Ведь выражаем мы в процессе чтения те чувства и эмоции, которые рождаются в ходе работы со стихом и выражаются в речи с помощью различных интонационных оттенков.
Чуть не забыли: можно еще читать «с интонацией». Будет, возможно, пострашнее, чем «с выражением». Живая, не ложная, не натужная «интонация» — это не механическое окрашивание слова, но тот интонационный посыл, который идет изнутри, от сопереживания и понимания авторской и своей мысли. Конечно, интонационные окраски можно усиливать, подчищать, но опять же не придавая этому процессу формальный оттенок. Пусть лучше интонирование будет не ярко выражено в речевом воспроизведении, но глубоко и ясно понимаемо внутри. И если в ребенке будет развиваться и укрепляться это глубинное понимание, если он перестанет бояться произнести то или иное слово с «неправильной интонацией», если то, что он чувствует, перейдет на уровень «я хочу этим поделиться», то в речи он сможет передать всю силу, мощь и мысль стихотворного произведения.

Стихо-открытие или стихо-закрытие?

Даже не имея лингвистического образования, на уровне собственных чувств и ощущений можно найти некий образ слова. Это, возможно, не будет верным с точки зрения научного знания, но будет помощью в работе над чтением стихов. Ведь мощный и точный образ рождает сильную эмоцию. Вот, к примеру, слово «стихотворение». Что мы слышим в этом слове на эмоциональном уровне? В этом слове бросаются в глаза два корня «стих» и «творение» — творение стиха. Стих — стихия, творение — создание чего-то, нечто приводящее стихию в гармонию. Может так быть? Почему нет? Это наше ощущение — не более, но и не менее. Получается, что стихотворение — это что-то целостное, рожденное от стихии и обрамленное в художественную форму, не только лишь плод бури эмоций и неконтролируемых страстей и не только технический, даже скорее механистический подбор рифм и выстраивание ритма. Для ребят, уже оказывается, важен и понятен образ стихии, заключенной в некие рамки, изнутри которых она рвется, вот-вот и вырвется. И это сочетание создает плотную концентрацию разнообразных чувств и эмоций. Недаром стих — это сложноорганизованная форма мысли, в нем заложены десятки различных, как эмоциональных, так и интеллектуальных, пластов.
Профессионалы в области сценической речи, работая со стихотворным текстом, используют определенные методики. Безусловно, они верные и правильные, отработаны, можно сказать, веками. И в своем целостном виде они могут успешно использоваться для работы со студентами театральных вузов. Конечно, и школьный учитель может воспользоваться профессиональными методиками, но, используя их в чистом виде, при работе над стихотворным произведением со школьниками, скорее всего, желаемого результата не получит. Почему? А потому, что будущий актер изначально ХОЧЕТ работать со стихотворной формой — он для этого пришел в вуз. А вот школьника нужно сначала увлечь! Может быть, для начала нужно снять нарост страхов, непонимания и неприязни к стихотворному тексту («я вааще стихи читать не умею и терпеть не могу!»). И тут не помогут самые верные слова о том, что НАДО любить поэзию. А требование вы-учить наизусть и вовсе может только оттолкнуть. Мы же не хотим, чтобы ученики воспринимали работу с поэтическим словом как формальную зубрежку.
Начиная работать с детьми в области чтения поэзии, важно понять, чего мы, учителя, хотим. Чтобы ученик научился понимать, видеть, чувствовать автора и поэзию? Чтобы он мог воссоздать по фотографии в учебнике и рифмованных строк живого человека, с его наполненной, чувственной жизнью? Или мы хотим нагрузить ребенка информацией? Ох, как ее много в наш информационный век! И как славно мы все, а дети в особенности, научились от нее защищаться: донес до нужного места — и выкинул. Была — и нет — позабыли! Разве сами мы не поступаем точно так же? Конечно, преподавать литературу как исторический или эстетический курс — дело выбора каждого учителя, и никто и никогда не сможет заставить его поступать так или иначе, даже самые строгие методисты и самые подробно разработанные программы и методические рекомендации. Важно только помнить, что, делая выбор, мы получим соответственный результат. Еще Гамлет говорил, что события завтрашнего дня всегда вырастают из вчерашних посевов. А на уроках режиссуры в театральных вузах учат, что каждое следующее событие «круче предыдущего». Значит, и динамика последствий будет нарастать, как катящийся с горы снежный ком. Если ученик формально «барабанит» стих на уроке или вообще не учит его, то это не его личное событие, не только лишь его плохой поступок, а последствие некоего предшествующего события и череды поступков, его самого и других людей, знакомивших его с поэзией. Следствием этих событий стала нелюбовь к стихотворному слову.
Но это, наверное, не самое страшное. А самое страшное — полное закрытие в человеке мощного чувственно-эмоционального канала. Мощный панцирь, который сначала напяливают, чтобы защищаться от чужих, в том числе учительских, вторжений, а потом уже не могут снять.

Итак, попробуем увлечь детей поэзией.

• Первое, что можно сделать, — найти записи стихов, в исполнении хороших артистов и понемногу ставить ребятам для прослушивания. Может быть, стоит сначала ставить стихи в исполнении таких актеров, которых дети знают и ценят. Это непросто, но возможно.
• Второй вариант чуть более сложный, но при умении мотивировать детей вполне возможный — поводить ребят на хорошие чтецкие программы. Лучше, если они будут студенческие, поскольку молодые ребята всегда вызывают большее доверие у молодых. К тому же, как правило, энергия, их увлеченность профессией у студентов очень велика, и значит, работы более живые, интересные и оригинальные, чем иногда бывают в концертных организациях.
• Ну и третий вариант — пригласить одного или нескольких актеров на урок, чтобы они почитали для ребят прямо в классе — не со сцены. Это важно. Камерное пространство и тесный живой контакт всегда создают неповторимую атмосферу. Даже неидеальное, но живое чтение производит, как правило, сильное эмоциональное впечатление даже на самых закоренелых ненавистников «чтения с выражением».
Однако тут важно последействие. То, что не отрефлексировано, чаще всего мгновенно выветривается. Поэтому хорошо бы немного поговорить на тему услышанного:
— поговорить, не оценивая высказывания детей, но задавая провокационные вопросы;
— в творческой форме поиграть в услышанное и прожитое (для этого подойдут многие упражнения актерского тренинга, которые можно найти, например, в книжке «Театр, где играют дети»);
— выразить свои эмоции в красках, нарисовав абстрактную картину на тему услышанного;
— если у учителя есть режиссерский навык, сыграть этюд-импровизацию на тему услышанного произведения и озвучить полученные смыслы.
Соприкосновение с хорошим актерским чтением может стать трамплином к собственной попытке.

Стихи и проза

Мне думается, что к пониманию стихотворной речи можно идти через сравнение ее с прозаической. Ведь так или иначе, но вся творческая работа над стихом подвергается такому же творческому анализу, как и работа над прозой, несмотря на то, что они имеют свои специфические особенности. Поэтому, читая стихотворение, мы должны быть увлечены темой произведения, понимать, во имя какой сверхзадачи мы его выбираем для чтения: что мы хотим сказать зрителю, к чему мы хотим его подвести или подтолкнуть. Отстаивая основную мысль стихотворения, нужно, как и в прозе, действовать словом.
Про отличия стиха и прозы надо поговорить с ребятами особо. Пусть они сами попробуют определить и сформулировать их на чувственном уровне, а уж потом педагог подтвердит или опровергает их догадки, ну и конечно, дополнит. Для начала разговора хорошо бы использовать каку-то яркую провокацию. Например, можно процитировать (написать на доске) высказывание Н. Тихонова: «Стих отличается от обычной речи так же, как движение бегуна от спокойно идущего пешехода». Пусть ребята попытаются растолковать, что имеется в виду.
Тут будут естественны и правомерны замечания о том, что главное отличие стиха от прозы — его ритмичность, ритмическая организованность, упорядоченность, мерность стиха. Что основой стихотворной речи является эмоционально-повышенный строй переживаний, подчеркивающий в речи все формы передачи тончайших оттенков мысли и чувств. В стихе речь так же не льется сплошным потоком, а делится на речевые такты интонационно-логическими (смысловыми) паузами. Место таких пауз часто подсказано авторской пунктуацией, невнимание к которой приводит к бессмысленному произнесению текста.

Народ идет, рассыпавшись,/ назад...,

но не

Народ идет, /рассыпавшись назад...

Пунктуация внутри строки может отсутствовать, но тем не менее она делится на речевые такты, что не позволит произносить ее подряд, без логически интонационных пауз. Стоит обратить внимание ребят на важность нахождения в стихотворном тексте верных смысловых центров (как в прозе).
Попробуем сделать это на примере отрывка из «Бориса Годунова» А.С. Пушкина. Сначала дадим прочитать отрывок, вытянутый в написании в прозаическую строку.

Царь

Возможно ли? Расстрига, беглый инок на нас ведет злодейские дружины, дерзает нам писать угрозы! Полно, пора смирить безумца! Поезжайте, ты, Трубецкой, и ты, Басманов; помочь нужна моим усердным воеводам. Бунтовщиком Чернигов осажден. Спасайте град и граждан.

Басманов

Государь, трех месяцев отныне не пройдет, и замолчит и слух о самозванце; его в Москву мы привезем, как зверя заморского, в железной клетке. Богом тебе клянусь.

И сразу после этого дадим детям прочесть текст так, как он написан у Пушкина.

Царь

Возможно ли? Расстрига, беглый инок
На нас ведет злодейские дружины,
Дерзает нам писать угрозы! Полно,
Пора смирить безумца! — Поезжайте,
Ты, Трубецкой, и ты, Басманов; помочь
Нужна моим усердным воеводам.
Бунтовщиком Чернигов осажден.
Спасайте град и граждан.

Басманов

Государь,
Трех месяцев отныне не пройдет,
И замолчит и слух о самозванце;
Его в Москву мы привезем, как зверя
Заморского, в железной клетке. Богом
Тебе клянусь.

Пусть ребята попробуют ответить на два вопроса:
•  В чем разница в нашем восприятии двух, казалось бы, совершенно одинаковых отрывков?
•  Меняется ли смысл отрывка, авторская мысль от написания? И если да, то как?
Вариантов ответов может быть множество, и не суть, какие из них будут верны или неверны. Важно, что после того, как ребята сами попытаются разобраться в различиях, им интереснее будет услышать точку зрения педагога. В прозаическом варианте, как мы понимаем, могут возникнуть иные варианты членения на речевые такты (так как это мы делаем в прозаических отрывках). Смысл, заложенный автором, затемняется. Это происходит оттого, что стихотворная речь делится на сопоставимые между собой, относительно законченные интонационно-синтаксические единицы — строки (стихи), что зафиксировано в графике стихотворения. В конце каждой строки присутствуют зафиксированные паузы, в прозе же таких ритмических единиц нет. При этом в стихо-творении пунктуация внутри строки может отсутствовать, но тем не менее она делится на речевые такты, что не позволит произносить ее подряд, без логически интонационных пауз.
Строгая ритмическая упорядоченность поэтического произведения приводит к усилению эмоционального звучания. Обращение поэта к нему своего рода сигнал, что сейчас произойдет разговор о чем-то далеком от обыденного. Стихотворная речь вводит в более эмоциональную речевую атмосферу, это ощущается наиболее строго при переходе от прозы к стиху, как, например, это бывает в пьесах У. Шекспира.

«Как только мы доберемся до сферы возвышенного, мы сразу получим сигнал, идущий от самого Шекспира: грубое написано прозой, все остальное — стихами...»
П. Брук.

Можно взять кусок произведения Шекспира, где есть переход от прозаической к стихотворной речи. Возьмем отрывок из «Гамлета» и попросим ребят ответить на вопрос: «Почему монолог Гамлета — стихотворная речь, а финал разговора с Офелией написан прозой? Что это меняет, и какие эмоции и ассоциации рождает?»

Гамлет

Быть иль не быть, вот в чем вопрос.
Достойно ль
Смиряться под ударами судьбы,
Иль надо оказать сопротивленье
И в смертной схватке с целым морем бед
Покончить с ними? Умереть. Забыться
И знать, что этим обрываешь цепь
Сердечных мук и тысячи лишений,
Присущих телу. Это ли не цель
Желанная? Скончаться. Сном забыться.
Уснуть... и видеть сны? Вот и ответ.
Какие сны в том смертном сне приснятся,
Когда покров земного чувства снят?
Вот в чем разгадка. Вот что удлиняет
Несчастьям нашим жизнь на столько лет.
А то кто снес бы униженья века,
Неправду угнетателя, вельмож
Заносчивость, отринутое чувство,
Нескорый суд и более всего
Насмешки недостойных над достойным,
Когда так просто сводит все концы
Удар кинжала! Кто бы согласился,
Кряхтя, под ношей жизненной плестись,
Когда бы неизвестность после смерти,
Боязнь страны, откуда ни один
Не возвращался, не склоняла воли
Мириться лучше со знакомым злом,
Чем бегством к незнакомому стремиться!
Так всех нас в трусов превращает мысль
И вянет, как цветок, решимость наша
В бесплодье умственного тупика.
Так погибают замыслы с размахом,
Вначале обещавшие успех,
От долгих отлагательств. Но довольно!
Офелия! О радость! Помяни
Мои грехи в своих молитвах, нимфа.

Офелия

Принц, были ль вы здоровы это время?

Гамлет

Благодарю: вполне, вполне, вполне.

Офелия

Принц, у меня от вас есть подношенья.
Я вам давно хотела их вернуть.
Возьмите их.

Гамлет

Да полно, вы ошиблись.
Я в жизни ничего вам не дарил.

Офелия

Дарили, принц, вы знаете прекрасно.
С придачей слов, которых нежный смысл
Удваивал значение подарков.
Назад возьмите ставший лишним дар.
Порядочные девушки не ценят,
Когда им дарят, а потом изменят.
Пожалуйста.

Гамлет

Ах, так вы порядочная девушка?

Офелия

Милорд!

Гамлет

И вы хороши собой?

Офелия

Что разумеет ваша милость?

Гамлет

То, что если вы порядочная и хороши собой, вашей порядочности нечего делать с вашей красотою.

Офелия

Разве для красоты не лучшая спутница порядочность?

Гамлет

О, конечно! И скорей красота стащит порядочность в омут, нежели порядочность исправит красоту. Прежде это считалось парадоксом, а теперь доказано. Я вас любил когда-то.

Офелия

Действительно, принц, мне верилось.

Гамлет

А не надо было верить. Сколько ни прививай нам добродетели, грешного духа из нас не выкурить. Я не любил вас.

Офелия

Тем больней я обманулась!

Гамлет

Ступай в монастырь. К чему плодить грешников? Сам я — сносной нравственности. Но и у меня столько всего, чем попрекнуть себя, что лучше бы моя мать не рожала меня. Я очень горд, мстителен, самолюбив. И в моем распоряжении больше гадостей, чем мыслей, чтобы эти гадости обдумать, фантазии, чтобы облечь их в плоть, и времени, чтоб их исполнить. Какого дьявола люди вроде меня толкутся меж небом и землею? Все мы кругом обманщики. Не верь никому из нас. Ступай добром в монастырь. Где твой отец?

Офелия

Дома, милорд.

Гамлет

Надо запирать за ним покрепче, чтобы он разыгрывал дурака только с домашними. Прощай.

Офелия

Святые силы, помогите ему!

Гамлет

Если пойдешь замуж, вот проклятье тебе в приданое. Будь непорочна, как лед, и чиста, как снег, — не уйти тебе от напраслины. Затворись в обители, говорю тебе. Иди с миром. А если тебе непременно надо мужа, выходи за глупого: слишком уж хорошо знают умные, каких чудищ вы из них делаете. Ступай в монахини, говорю тебе! И не откладывай. Прощай!

Предоставляя детям право высказать первыми, мы подводим их к совершению собственных открытий. А это всегда важно — добытое собственным усилием дорого и не забывается.

Хорошее отношение к... чтецам

Когда мы понимаем, что ребята готовы хоть немного воспринимать стихотворный текст, можно давать стихи для индивидуального чтения. Но лучше, если пока они не будут учить их наизусть. Пусть вначале это будет одно стихотворение на всех, чтобы на его примере начинать работу по разбору, пониманию и присвоению поэтического текста. Я в своей практике стараюсь работать с детьми по схеме, которую попробую описать. Она рассчитана на сдвоенный урок — 1 час 30 минут.
Для примера возьмем стихотворение В. Маяковского «Хорошее отношение к лошадям».

Били копыта,
пели будто:
Гриб.
Грабь.
Гроб.
Груб. –
Ветром опита,
льдом обута,
улица скользила.
Лошадь на круп
грохнулась,
и сразу
за зевакой зевака,
штаны пришедшие
Кузнецким клешить,
сгрудились,
смех зазвенел и зазвякал:
Лошадь упала!
Упала лошадь!
Смеялся Кузнецкий.
Лишь один я
голос свой не вмешивал в вой ему.

Подошел
и вижу
глаза лошадиные...

Улица опрокинулась,
течет по-своему...

Подошел и вижу —
За каплищей каплища
по морде катится,
прячется в шерсти...

И какая-то общая
звериная тоска
плеща вылилась из меня
и расплылась в шелесте.
«Лошадь, не надо.
Лошадь, слушайте —
чего вы думаете, что вы их плоше?
Деточка,
все мы немножко лошади,
каждый из нас по-своему лошадь».
Может быть,
— старая —
и не нуждалась в няньке,
может быть, и мысль ей моя казалась
пошла,
только
лошадь
рванулась,
встала на ноги,
ржанула
и пошла.
Хвостом помахивала.
Рыжий ребенок.
Пришла веселая,
стала в стойло.
И все ей казалось —
она жеребенок,
и стоило жить,
и работать стоило.
1918

Для начала важно узнать, что каждый ребенок понял и почувствовал в процессе чтения. На этой фазе работы ни в коем случае и ни в какой форме не нужно предлагать, а тем более навязывать детям свое понимание и умение работать над стихотворным материалом. Первое впечатление от стихотворения, как правило, самое важное, пусть и хаотичное, невнятное, странное. Ребенок может не понять смысла, но какие-то эмоциональные вспышки, мысли, картинки, эмоции приходят обязательно, даже если потом на уровне сознания этого не остается. Проговорить как раз и нужно, чтобы закрепить. Важно вытянуть из подсознания тот багаж, пусть небольшой, который накопился. Говорить о стихотворении лучше, не в обычной классной мизансцене — дети за партами, учитель напротив них (это мизансцена противостояния). Творческий процесс лучше перенести в круг, где все равны и все создают общую энергию творчества. Сейчас нас объединяет общая цель, общий интерес. Самое главное, чтобы учитель работал корректно, через уточняющий вопрос: «Правильно ли я понял, что ты говоришь о...», и во что бы то ни стало удержался от оценочных суждений. Первое искреннее ощущение очень легко закрыть и поломать, а нам нужно достичь атмосферы общего доверия, которое поможет раскрыться каждому.
Итак, исходная мизансцена круг. На задаваемые вопросы ребята отвечают или, если кому-то тяжело, пишут ответы на листочках.

1. Важно вывести из подсознания весь эмоциональный ряд каждого ребенка. Для этого сначала вспоминаем и проговариваем все негативное и болезненное, затем позитивное и радостное. Перед каждым вопросом пусть ребята прочтут еще раз стихотворение, затем закроют глаза и попытаются вспомнить самые яркие моменты. На это можно дать им две минуты. Важно не затягивать первую фазу. Для этого нужно, чтобы, отвечая, ребята были предельно кратки и точны (это регламентируется и мягко контролируется педагогом). На это уходит примерно пятнадцать, максимум, двадцать минут.
•  вспомните строчку или несколько строк, где вам было грустно, больно, обидно или, может быть, вы злились, хотелось плакать или кричать...;
•  вспомните строчку или несколько строк, где вам было смешно, забавно, где вы улыбну-лись, а может быть, вам просто стало хорошо на душе...
Тут важно то, что, когда ребенок проговаривает свой эмоциональный ряд, пытаясь (естественно, при поддержке педагога) объяснить, почему, как ему кажется это так, каждый слушающий через его рассказ может найти отклик в своем подсознании и вспомнить, что оказывается и у него, может быть, не так ярко, но было тоже самое. Таким образом, мы через каждого индивидуального рассказчика собираем целую палитру эмоций и чувств.

2. Во второй фазе мы определяем, о чем стихотворение. Она рассчитана примерно на шесть минут. Ребята делятся на подгруппы по семь человек и пытаются в одну, максимум в две строчки написать, как им кажется, о чем стихотворение. На это им дается три минуты. Затем кто-то один зачитывает темы, а педагог фиксирует их на доске. Это происходит в течение трех минут. Поскольку это уже начинается исследовательская работа, то в разговорах и в споре внутри подгрупп у ребят будет выкристаллизовываться какая-то своя идея, мысль.

3. Теперь мы попробуем разобрать стихотворение по основным кускам и событиям. На это понадобится около пятнадцати минут. Разбиваем ребят на другие подгруппы по семь человек. Они ищут ответы на три вопроса в течение пяти минут. Далее пять минут на презентацию ответов и пять минут на корректировку ответов педагогом и фиксацию основных событий на доске.
•  Попробуйте найти исходное событие (или завязку). Как вы думаете, с какого события началась вся история?
•  Определите кульминацию. До какого момента в стихотворении властвует атмосфера, созданная первым событием, с которого все началось, и где эта атмосфера изменяется и происходит какое-то другое, важное событие? Отметим, что это событие и определяет смысл стихотворения.
•  Найдите финальное событие. Это событие определяет заключительную мысль стихотворения и на нем заканчивается вся история.

4. Далее попробуем разобраться в стиле и манере написания стихотворения. Тут лучше разбить ребят на другие подгруппы по семь человек. На эту фазу отводится пятнадцать минут.
•  Как вы думаете, почему в стихотворении много строк, состоящих из одного слова. Для чего нужно было автору так дробить стихотворение? Что это дает? На обсуждение у ребят есть одна минута, на ответ две минуты на все подгруппы.
•  Как вам кажется, какие буквы, гласные или согласные, берут на себя больше внимания? На обсуждение тридцать секунд, на ответ тридцать секунд на все подгруппы.
•  Как вам кажется, каких слов больше — мягких, плавных и распевных или жестких, сухих и лаконичных? На обсуждение тридцать секунд, на ответ тридцать секунд на все подгруппы.
•  Давайте попробуем разобраться, где, почему и зачем автор ставит тот или иной знак препинания? Не нужно разбирать каждый, но по всему стихотворению самые, как вам кажется, основные знаки препинания. Например:

Били копыта,
Пели будто:
Гриб.
Грабь.
Гроб.
Груб. —

•  Что означают точки, зачем они были нужны автору, что они придают этой части стихотворения, и почему нельзя было поставить запятые? На обсуждение четыре минуты, на ответ шесть минут на все подгруппы.

5. Следующий этап вновь предполагает индивидуальную работу, поскольку дальше мы работаем над кинолентой видений, а она у каждого своя. Для этого ребятам предлагается разделить стихотворение на события (уже более дробные, чем исходное, кульминация и финал) и рядом с каждым событием написать какую картину (фотографию) происходящего: «Я вижу...» На это семь минут.

6. В финале нужно сделать итоговую рефлексию, обсудить, что мы поняли и что мы узнали про это стихотворение. Для этого нужно вернуться в первоначальную мизансцену — круг. Финал требует не более 7—10 минут.

Теперь можно давать домашнее задание: выучить стихотворение наизусть.
На следующем уроке мы знакомимся с автором и поэтому просим ребят найти такую фотографию поэта, которая бы отражала его сегодняшнее представление об авторе стихотворения, с которым они работали, а также несколько интересных его высказываний и интересных, лучше малоизвестных фактов жизни. Но не нужно думать, что все выполнят это задание, важно такое же задание сделать самому педагогу, поскольку только живой и интересный человек может заинтересовать ребят. Только нужно быть очень искренним с самим собой: искать фотографии и факты для вас личностно значимые и интересные СЕГОДНЯ, а не те, что, как нам кажется «детям полезно знать». На ниточку искренности и интереса можно нанизывать и факты, и мысли, и все, что требуется. К тому же в данной ситуации есть шанс, что для ребят автор и его произведения будут важны не только на контрольном уроке и экзамене, но и в обычной жизни, поскольку это их духовный и эстетический багаж, прежде всего.
Эта схема работы нужна далеко не всегда, но для первого этапа знакомства со стихотвор-ным материалом и с его разбором это важно. Описанный нами фрагмент пути — это всего лишь мостик к большой дороге индивидуальной работы над чтецким материалом.

Ирина Есина
Детский театральный журнал № 3, 2011

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования