Общение

Сейчас один гость и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

 

ВСЕ СДЕЛАЛОСЬ ДЛЯ НЕЕ ДОСТИЖИМЫМ.
Удобная поместительная квартира в одном из домов Гагарина по Большой Миллионной, где издавна жили аристократы, а из актеров, помимо известной танцовщицы Евгении Колосовой, имевшей высокие связи и полностью их умевшей использовать, она единственная. Да и какое сравнение: у Колосовой невзрачный домишко, а у Семеновой целый этаж, хоромы.
Отсюда, с балкона наискосок, видна была эрмитажная арка и перекинутый легкой дугой, розоватого северного гранита, летучий мостик над Зимней канавкой и золотившийся в призрачном свете беззвездной ночи, как будто повисший таинственно в воздухе, купол дворцовой церкви, обычно сокрытый от прохожих воздушной громадой растреллиева творения — Зимнего императорского дворца.
А в противоположную сторону, срезанный острым внезапным зигзагом, меняющий рядом с Конюшенным ведомством направление, так знакомый ей с детства канал прихотливо изогнутой Мойки. Правее, от него чуть поодаль, Царицын луг, там начинала существование первая русская театральная школа, та самая, где позднее в другом помещении обучалась и Семенова. Царицын луг, он же Марсово поле, плац для военных парадов, в какой-то степени символичный: парады на нем, как и длительные военные смотры, отмечены театральностью. И вся эта великолепная панорама не где-то, а перед своим балконом, вот только не остается свободного времени насладиться.
Свой собственный выезд. Своя карета, а на весну и на лето коляска, в ней можно выехать на свою дачу, в уютный зеленый сад с пышными клумбами и плетеной беседкой на Аптекарском острове. Своя небольшая гостиная с инкрустированной, карельской березы, мебелью. Здесь собираются часто после спектакля гости, друзья Гагарина, ее высокопоставленные поклонники, сам князь как бы тоже приходит в гости, он продолжает жить в другом своем доме, поблизости, где обитают его потомки. В гостиной, за ужином, спорят о виденных ими спектаклях, о новостях, происшедших в искусстве, и не всегда только в одном искусстве. Злословят и шутят и сплетничают, хотя посетители здесь мужчины — к ней дамы не ездят — и, разумеется, превозносят хозяйку.
Своя гардеробная рядом со спальней. Там, чуть не до потолка, приподнятое пятью сужающимися кверху ступенями, на стройных и узких колонках-шкафах с множеством тайных ящичков, с бра по бокам из бронзы — псише. В черненом полуовале стекла, вделанном в тонкую бронзовую решеточку, силуэт вздыбленной золотой колесницы, управляемой Аполлоном. Огромное зеркало отражает хозяйку в любом ее повороте. А по стенам — раздвижные шкафы для ее гардероба.
Турецкие шали из кашемира. И заказные, из крепа и петинета, положенных на атлас, затянутые по моде в талии платья; к ним сделанные искусно цветочные гарнитуры.
Капоты и пелерины. Ажурные блондовые накидки и меховые салопы — на все сезоны. И драгоценные украшения в алой шкатулке, обтянутой мягким сафьяном с тиснением и с ромбами выстеганных по шелку различных внутренних отделений. Когда открывалась блестящим крохотным ключиком крышка, шкатулка проигрывала одну за другой две нежные наивные мелодии.
Свой кучер. Свой повар. Своя личная горничная. Вся челядь из крепостных душ Гагарина, когда-то свезенных с тверских родовых земель, чтобы обслуживать княжеский дом в столице. С тех пор многому научившаяся и хорошо вышколенная, но чем-то ее иногда тяготившая. Не тем ли, что слишком напоминала о собственной родословной? Она, впрочем, эти воспоминания не терпела. Играла цариц и ждала, чтобы ей воздавались сообразно такому рангу, не ниже, высокие почести, но и от них подчас уставала. А может быть, безотчетно скучала, как ни был к ней добр и щедр Гагарин, по самой элементарной, ей никогда не ведомой, теплоте семейной, по неугодливому и незаискивающему душевному пониманию и по любви неоплаченной и некупленной?
Свое все и не свое. И нужное и случайное. А порой будто вовсе и лишнее, словно взятое напрокат из чьего-то чужого мира и чем-то мешающее, досадная временная обуза, которую лучше бы было скинуть. Не натуральная ее жизнь, а длящийся долго спектакль, обставленный бутафорией. Словно все поменялось местами, и дом, и ее собственная квартира казались рельефной картинкой, приснившейся ей во сне и из сна перешедшей в действительность, хрупкую и иллюзорную. А ее натуральная жизнь продолжалась в театре, не дома, и там наступала ее свобода.
Свобода была далеко не свободной. Зависимой от цензуры, от сложных переплетений несовпадающих интересов, от личного честолюбия Шаховского, от неких загадочных указаний, не ясно, полученных ли конкретно или уловленных где-то там, наверху, принимаемых во внимание, достаточно смутных, но на всякий возможный случай, из самосохранения, выполняемых; и от внутренних мелких междоусобиц — всего хватало. Но былая ее беззащитность ушла бесследно. Она ощущала свое значение. Театр становился во многом ее театром.
Она еще в нем не распоряжалась, но понимала, что может не подчиниться распоряжению. Свой путь от подвластной до властвующей она совершила быстро, но не таясь и не исподволь — ей это было чуждо, — не лицемеря и не примериваясь, без ханжества, с очевидным сознанием своей силы.
Конечно, ее опекал Гагарин. Это многое значило.
Влияние князя Гагарина опиралось на силу, вполне реальную. Он ею пользовался. Он представлял интересы Семеновой.
Он это делал открыто, с горячностью подкупавшей, но и с прямолинейностью, придававшей его патетичным заботам о нуждах актрисы смешной оттенок. Все то, что в других обстоятельствах было бы только почетной и не лишенной приятности синекурой, теперь стало конкретной и хлопотливой деятельностью, которой он занимался с чрезвычайной серьезностью. В обычных его обязанностях по театральному комитету возник, кроме должностного, еще интерес интимный, и он почитал своим долгом служить ему ревностно, отстаивая, пусть даже наперекор большинству, свое мнение.
Над ним кое-кто подшучивал, и достаточно колко, что в их кругу было в моде. Он шуток не замечал, тем более что шутили, как правило, в кулуарах, а если записывали остроты, то, главным образом, в жанре эпистолярном, в своих частных письмах. Князь Петр Вяземский, например, язвительно спрашивал своего адресата, Александра Тургенева: «Гагарин, сенатор, Тверской, Семеновский, как назвать его?» И светские остряки прибавляли теперь по всякому поводу ко всем его титулам этот, новый. К Семеновой прилагательное «гагаринская» не применяли, она без того сверкала. Но несмотря на колючесть насмешек, к Гагарину в комитете прислушивались. Он там значил много, и голос его во внутритеатральной полемике, если она возникала, особенно при поддержке графа Мусина-Пушкина, а они были заодно в любом случае, легко перевешивал чашу весов в желаемую им сторону.
Гагарин всегда находил аргументы в поддержку той пьесы, где, по его впечатлению, сочинена была роль для Семеновой выигрышная. И с искренностью предельной и часто обескураживающей переходил в нападение, если кто-то осмеливался одобрить произведение, где драматург, разрабатывая сюжет своей пьесы, не позаботился о достоинствах материала для молодой героини. Такое произведение он объявлял негодным. В его глазах пьеса, где не было подходящей роли для Катерины Семеновой, тем самым вообще и безоговорочно теряла права на сценическое рождение. Задачи репертуарного комитета, как он толковал их, сводились к проблеме локальной, но и категоричной: формированию репертуара одной актрисы — Семеновой.
Она, правда, этого стоила.
Талант ее обретал масштабность.
Какая-то тайная сила сама облекала подспудные чувства в божественно-ясные образы. На сцене к ней приходили дерзость и легкость высвобождения. Порыв налетавшего вдохновения не только раскрепощал ее волю и выводил на просторы времен и пространства, но и естественно, в соответствии с плотью и смыслом роли, чередовал ритм мелодий, проигрываемых ею в спектакле, гармонизуя для целого вспышки ее темперамента. Природа сама умеряла ее энергию и диктовала границы вкуса, которые, может быть, не могла бы расставить ее сознательность.
Играла она все больше. За два театральных сезона — почти два десятка ролей, различных, но среди них и Моина, и в новой трагедии Озерова «Димитрий Донской», имевшей особый успех по особо серьезным мотивам, роль Ксении, игранной больше пятидесяти раз и пронесенной, как образ Антигоны, сквозь всю ее театральную жизнь.
В потоке ролей она отбирала себе те из них, которые были центральными. Поэтому выступала не только в трагедиях или драмах, но и в комедиях. Сыграла с большим успехом в комедии «Модная лавка» Крылова роль Лизы и повторила ее шестьдесят с лишним раз — ей нравились и текст пьесы, естественно разговорный, и неизменно веселый смех публики, и прежде всего сам автор, Иван Андреевич — она познакомилась с ним в салоне Олениных. Всегда хладнокровно-лукавый, он чаще всего отмалчивался, но если вступал в разговор, то разительно метко, и о театре судил с удивительной верностью. Играла она так же часто и так же охотно Кларансу в комедии Александра Дюваля «Влюбленный Шекспир». Комедия — перевод с французского, выполненный Николаем Языковым — к Шекспиру реальному отношения ни малейшего не имела, но хитро построенная интрига, сведенная к тривиальному треугольнику, где героиня, плененная монологом из «Ричарда III», предпочла драматурга богатому лорду, умело была приспособлена к вкусам самого разнородного зала. Две главные роли, написанные в комедии виртуозно, в течение многих лет находили поклонников, недаром «Влюбленный Шекспир» выбирался для бенефисов, успех обеспечивало название. Играла в комедии радостно и Семенова, завораживая всех посланной ей от бога пленительной женственностью и заражаясь от зала ответно.
Тогда же сыграла она и в трагедии самого Шекспира.
Увы, в переделке, которую выкроил на свой лад из трагедии соотечественник Дюваля Жан Франсуа Дюси, от Шекспира осталось немногим больше, чем было в легковесной забавной вариации на мотивы его биографии. Трагедия называлась «Леар», но на подлинник «Короля Лира» мало была похожа. О том, что она отличалась неузнаваемо от оригинала, поведал в своем предисловии к русскому переводу переводчик Гнедич. Переводил он Дюси, не Шекспира, но, зная оригинал, понимал, как уродлива переделка.
Знаток буржуазных вкусов и поставщик соответственных им товаров, Дюси препарировал пьесы Шекспира на уровне бойкого театрального ремесла, которым он с выгодой для себя и с огромным уроном для подлинников занимался. Случалось, что он и вообще отнимал от них смысл и выворачивал логику наизнанку, никак не сообразуясь с намерениями великого автора и даже открыто пренебрегая ими. Свою адаптацию Гнедич, с его отменной культурой, пытался подправить, ввести хоть в какие-то рамки литературных приличий, но исправления все же коснулись частностей, и в результате сентиментальная драма справляла на сцене свое торжество над трагедией. Законы печально преображенного жанра сказались на образе Лира-Леара и на характерах остальных персонажей, чьи имена номинально связывали с Шекспиром, тогда как мотивировки поступков, а часто и сами поступки разительно отступали от сути оригинала.
Корделия не была исключением. Играла ее Семенова чисто и сильно, а по словам ядо-витого и придирчивого Шушерина, даже «чудо как хорошо». Поистине потрясение испытал от Семеновой в роли Корделии молодой писатель Сергей Аксаков. Потом, умудренный уже большим театральным опытом, он написал о ней: «Никогда не забуду я того впечатления, которое произвела она на меня». И вспоминал: «Сколько было чувства в ее гармоническом голосе, во всех ее движениях, в глазах, полных слез, устремленных с такой любовью на отца...» И подтверждал: «Я никогда лучшего представить себе не мог и теперь не могу». Свидетельство дорогое. Аксакову роль показалась, как и Шушерину, возможно, что не без некоторого его влияния, чудом. Неудивительно: он до того не видел Катерину Семенову ни в «Фингале», ни в «Эдипе в Афинах». Священный огонь, ей свойственный, его поразил в «Леаре». На самом же деле, в ее Корделии не было нового по сравнению с прежним. На роль еще падали явственно тени Моины и Антигоны.
Была у ее Корделии та же ангельская терпимость и та же готовность к самопожертвованию, и вновь проявила актриса способность проникновения в исторический колорит трагедии, и ту же гармонию внешней и внутренней жизни, и ту же слиянность натуры и образа — свойства ее таланта. И все же по новой канве прошивался узор вторично. И цвет и размеры стежков совпадали почти буквально. Мотивы ее Антигоны или Моины варьировались в «Леаре», но основная мелодия проигрывалась и раньше, и не окрасился новым, еще незнакомым звуком ее исполнительский тембр. Значение роли Корделии, сыгранной без открытий, всего только пять раз за жизнь, — так мало! — таилось в другом: в зарождении непосред-ственных творческих взаимоотношений актрисы с Гнедичем.
При пересылке ей экземпляра трагедии Гнедич, тогда еще полутайный ее поклонник, вложил посвящение, написанное с присущей ему чуть комичной высокопарной торжественностью:

Прими, Корделия, Леара своего,
Он твой: дары твои украсили его...

Фактически с этих строчек и началось длившееся всю жизнь служение эллиниста, ученого и поэта, страстного почитателя музы трагедии, актрисе, которая для него и для целого поколения зрителей тоже была идеальным явлением этой музы на сцене, их современнице, юной, или «младой» Семеновой.

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования