Общение

Сейчас 438 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

Детали... аксессуары... оформительские мелочи... Теат­ральный зритель, как правило, не придает им особо­го значения и на вопрос: «что такое реквизит?» — вполне может задать встречный: «Это столы и стулья, что ли?» Действительно, зачем вдаваться в ненужные подробно­сти? Разве имеет значение из какого металла сделан порт­сигар главного героя и написано ли что-нибудь на клочке бумаги, дрожащем в руках героини? Неужели важно очки или пенсне носит вот тот чудаковатый персонаж? Ах, пра­во слово, все эти бесконечные баночки-скляночки, книжеч­ки-конвертики, очечки, тросточки, зонтики... все это такие мелочи!
Но вот ведь парадокс, именно «мелочи» одними из первых появляются в руках актеров в период репетиций. Еще толь­ко обозначены будущие декорации и крайне условны кос­тюмы, но актер уже неловко, трогательно и слегка надменно запрокидывает голову, смотря сквозь очки, сидя­щие на кончике носа; а актрисы учатся не ходить — плыть с тяжелыми коромыслами на плечах. Неудивительно, ведь детали помогают актеру почувствовать себя в образе, влияют на его пластику, становятся, наконец, неповтори­мым штрихом внешнего облика персонажа. Но и это еще не все. Детали уточняют, корректируют мир, созданный фантазией сценографа, становятся финальным акцентом, придающим сценическому вымыслу ощущение подлинно­сти. Особенно выразительны детали в малом пространстве, где зрители и актеры сосуществуют в непосредственной близости друг от друга, и где даже подозрение на ложь чув­ствуется и воспринимается гораздо острее.
 
 
Головной убор из спектакля "Египетские ночи"
 
Шурша накрахмаленными юбками, впархивает, после не­скольких лет отсутствия, в свой постаревший без людей дом героиня спектакля «Семейное счастие» (театр «Мастер­ская Петра Фоменко»). Она привычно скользит между об­лаченной в чехлы мебелью, на ходу срывая одно покрыва­ло за другим; распахивает шторы, морщась от потревожен­ной пыли; задумчиво проводит пальцем по крышке рояля... «Ах, Покровское, Покровское... » И пыль легким облачком повисает в свете софитов, и тоненький след, прочерчен­ный маленькой женской ручкой, остается на запылившем­ся рояле... Небольшие усилия реквизиторов (особый способ напыления), поддержавших игру актрисы достовер­ностью пыльных вещей, и начало доверительным отноше­ниям между сценой и залом положено. Прихотливое кружево режиссерских мизансцен дополняется скрипом половиц и шорохом юбок; печальная красота грязно-розо­вых, со следами потеков стен имения оттеняется изящест­вом и лаконизмом населяющих его вещей... в игровое пространство сцены проникает воздух реальной жизни. «Воздух», «атмосфера» — слова, занимающие в лексиконе Петра Фоменко одно из самых почетных мест. По мнению режиссера, без «чувственного ощущения атмосферы» ни одна, даже самая виртуозно сочиненная мизансцена не на­полнится жизнью, не задышит легким дыханием. И подчас чтобы вдохнуть в строгие режиссерские конструкции эту «невыносимую легкость бытия» необходимо населить сце­нический быт мелочами, создать пространство для жизни, а не только для игры, впустить на сцену аромат свежего хлеба, шорох сухих цветов, хруст ломаемых баранок, запах курящегося ладана...
 
 
Из реквизита к спектаклю «Война и мир. Начало романа»

Этим воздухом, напоенным столь подлинными, столь земными запахами и звуками, в силу крохотности прост­ранства, дышит в «Мастерской» не только сцена, но и зри­тельный зал. И остаться безучастным, когда так легко дотронуться до вещей, расслышать едва уловимые движе­ния воздуха, когда можно стать не просто зрителем, но в какой-то мере соучастником творения театрального чуда, — согласитесь, практически невозможно.
 
 
М. Данилова. Эскиз костюма Критона к спектаклю «Египетские ночи»
 
Однако открывая перед зрителями двери своей «мастер­ской чудес», авторы спектакля тем самым берут на себя большую ответственность. Не обмануть доверия, не пре­вратить мечту в бутафорию. Вот почему Фоменко и поста­новочная группа «Мастерской» так требовательно относятся к точности, «взаправдошности» деталей. Пироги из пенопласта и яблоки из папье-маше, допустимые в реа­лиях большой сцены и зрительного зала на полторы тыся­чи мест, здесь просто невозможны.
Почти музейная достоверность вещей, созданных бутафо­рами или найденных стараниями художников (не секрет, что художники и реквизиторы — завсегдатаи барахолок и антикварных лавок) это не желание создать иллюстра­цию к учебнику истории, но стремление привнести в ус­ловность сценических построений аромат подлинности. Вот лишь одна история. Героиня спектакля «Война и мир» маленькая княжна Лиз Болконская — должна была, по замыслу режиссера, ни на минуту не расставаться со своим мешочком с рукоделием. Но как выглядел подобный ридикюль в начале XIX столетия и как, оставаясь верным эпохе, сделать эту вещь функциональной и, одновремен­но, театральной? Поданная художником идея (мягкая су­мочка на веревочном ремешке) стала ориентиром. Труды, посвященные быту дворян XIX столетия — настольной эн­циклопедией. Музеи и выставки — наглядным пособием. В результате исторически точная форма была не скопиро­вана, а творчески преобразована: найден оптимальный размер и подобран цвет, совпадающие с общей тонально­стью костюма. Так был создан аксессуар пусть не дословно точный, но верный по духу и не выглядящий диссонансным в реалиях данной постановки.

 
Токарный станок князя Болконского из спектакля «Война и мир. Начало романа»
 
Часто при невозможности построения подробных декора­ций точно найденная деталь — это штрих, помогающий домыслить картину в целом. Например в спектакле «Се­мейное счастие» вещи и предметы не создают, а обознача­ют место действия. Легкая переносная конторка — рабочий кабинет. Миниатюрный столик, на котором тес­нятся аккуратная коробочка для папирос, тяжелая, но эле­гантная пепельница, тонкий длинный мундштук и зажженная свеча — комната героини. Уютный диван с наброшенным на него пледом, накрытый белоснежной скатертью стол для чаепития, рояль... маленькие островки, рисующие образ большого дома.
Однако стремление к подлинности деталей ни в коей ме­ре не означает тяги к бытовому натурализму. Так, в спек­такле «Египетские ночи» Фоменко предлагает актерам и зрителям вместе поиграть в предлагаемые обстоятельст­ва, заданные пушкинской темой: «Клеопатра и ее любовни­ки». Здесь театральность, возведенная в квадрат (актеры представляют праздных завсегдатаев светского салона, изображающих античных героев), диктует немного несе­рьезный подход к работе с деталями. Условность выступа­ет как художественный прием, и при таких правилах игры декоративная деталь (двурогий светильник) вполне может стать головным убором, а пышное пиршество обозначить­ся намеком: актеры смачно облизывают пальцы, отправив в рот воображаемые яства. Настоящие кушанья не нужны. Точно также в другой постановке Петра Фоменко — спек­такле «Одна абсолютно счастливая деревня», созданном по одноименной повести Бориса Вахтина, — полусказочная-полупритчевая реальность вахтинского вымысла наложи­ла отпечаток нескрываемой условности на использование многих элементов сценического оформления. Здесь Чер­ная коза — это старая шуба, заботливо прижимаемая од­ной из деревенских баб к груди. Легкокрылые бабочки — лоскутки тончайшего шелка, прикрепленные к проволоч­ному «стебельку» (неуловимое движение пальцев и бабоч­ки начинают трепетать в актерских руках). А протекающая через деревню река — длинная полоса ткани, змеей изви­вающаяся вдоль деревянных мостков, да шайки и корыта, наполненные водой.
Подлинные предметы, выступая в несвойственной им ро­ли, тем не менее смотрятся естественно и органично в со­зданном режиссером мире. И здесь уже невозможно безнаказанно перешагивать через лежащее на полу полот­но: речка все-таки. Только по деревянным мосткам, пересе­кающим сцену из конца в конец. Ну а уж если оступился, не обессудь — вода... мокро... И от того, насколько искрен­не верят актеры в реальность этих условных обстоятельств зависит, поверят ли зрители в рассказываемую на сцене историю.
Конечно, детали — лишь оттенок в палитре, создаваемой художником-постановщиком. Но оттенок, который обязан быть неизменно точным, единственно верным... Ведь если даже зритель заметит не все нюансы, обратит внимание не на все детали, они все равно сыграют свою роль: негром­ко, исподволь повлияют на зрительское восприятие.
 
Анастасия Сергеева

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования