Общение

Сейчас 618 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

Свет - элемент жизни, ставший элементом театра в 1800 году, когда отделение сцены от аудитории окончательно отделило друг от друга вымысел театрального действа и реальность мира зрит елей. Фактически это отделение стало еще одним доказательством существования параллелей между искусством и жизнью. Искусство и жизнь являются открытыми системами, которые можно изучать, связывая ассоциациями, но формально они подчиняются разным законам, и, таким образом, не имеют общих точек соприкосновения.
Театральный свет столь же виртуален, как и сам театр. Он не достигает природного качества, да и не пытается этого сделать, и поэтому сохраняет определенную дистанцию между собой и природой. Театральное освещение подразумевает, что мышление и видение должны быть связаны между собой. Оно не дает отвлечься зрителям, не закрывающим глаза. А зрители и не думают их закрывать, потому что находятся во власти происходящего на сцене. Театральное освещение заставляет их смотреть на сцену и актеров с необычной точки зрения.
За занавесом, этим символом скрытности, спрятан сказочный мир. Если занавес приподнять, благодаря свету этот мир оживет. Зритель увидит пространство, наполненное предметами и людьми, цветом и формами, являющееся квинтэссенцией того мира, в котором находится он сам. Допуская различные интерпретации, театральное освещение дает зрителю возможность философски постигать смысл света, позволяя делать это почти на генетическом уровне.
Как считал Платон, Солнце, будучи самым ярким источником света, является вестником разума, а тени – обозначенные им места человеческого ничтожества. Свет иногда приобретает свойства материальной субстанции, становясь своеобразным эхом таких природных явлений, которые постичь невозможно. Даже в Просветлении можно увидеть внутренний, духовный свет жизни, который Гете назвал светом страдания.
Театральная аудитория физически и метафизически воспринимает свет как источник познания. Зрители всегда устремляются вслед за светом, попадая вместе с ним в царство оптики или узнавая о существовании философской дисциплины, которую Александр Гогглиб Баумгартен (Alexander Gottlieb Baumgarten) назвал эстетикой. Конечно, когда оптика превратилась в науку, свет начал терять свои мистические свойства. Это происходит и в театре, но театр остался тем местом, где свет сохранил свои символические качества. Поэтому театр можно считать одним большим символом нашего мира потребления. Благоприятное впечатление, не соответствующее действительности; драматизм ситуаций, постоянно усложняющихся в техническом плане и упрощающихся в плане содержания, являются результатом применения этих символов профессионалами театрального света и сценического пространства.

Театральное освещение, возможности которого расширяются, влияет на восприятие все сильнее. Оно смещает не только акценты на том, что мы видим (этим смещением, конечно же, кто-то управляет), но и весь диапазон восприятия, на которое настроены наши повседневные привычки. Альтернативой этому может служить только новое место пребывания. Здесь опять можно провести параллель между театром и жизнью (прежде всего - городской), рассматривая и то, и другое как открытые системы.
За последние 200 лет театральный световой дизайн по возможностям интерпретации поднялся до уровня режиссуры и сценографии. Видимым подтверждением этому является тот факт, что художника по свету называют теперь членом постановочной группы, и в обзорах уделяют больше внимания его работе. С другой стороны, пренебрежительное отношение к освещению остается сущим наказанием для репертуарных театров, таким же, каким бывают пропускаемые актерами слова или целые реплики, или, например, двери в декорациях на сцене, которые не открываются или не закрываются должным образом.
Кажется, театральное освещение приобрело, наконец, статус, сравнимый со статусом управления театральным персоналом или со статусом сценического дизайна. Может быть, не все это замечают, потому что за последние 20 лет значительно усложнилась сценография Она приобрела самостоятельное значение, стала «вещью в себе». Она «оставляет след» на постановке и удерживает внимание аудитории на отдельных элементах декораций. То, что находится на сцене, и то, что на ней происходит, вполне соответствует друг другу. Но даже главный сценограф Густава Малера (Gustav Mahler) Альфред Роллер (Alfred Roller) знал, что сценический дизайн и дизайн световой должны составлять единое целое. Иногда Роллер не давал разрешения на реализацию своих проектов, объясняя это тем, что они нуждаются в поддержке особого театрального освещения. Музыкальные критики, такие, как Макс Граф (Max Graf), признавали справедливость подобных высказываний в своих статьях по поводу премьеры Тристана и Изольды (Tristan and Isolde), состоявшейся 21 февраля 1903 года: «В новых декорациях Альфреда Роллера для Тристана теперь доминирует нервный цветовой романтизм стиля Модерн. Свет делает теперь музыку вместе с оркестром Вагнера; основные аккорды в каждом акте сопровождаются его переливами».
И мы можем видеть, что такое отношение к освещению не было уникальным явлением. Например, в 1927 году один критик сделал замечание по поводу оперы Эриха Вольфганга Корнгольда (Erich Wolfgang Korngold) Чудо Гелианы (Das Wunder der Heliane): «В этой опере не менее 75 световых картин. Это опера с наибольшим количеством освещения, когда-либо исполнявшаяся в Opernring».
Открытие взаимосвязи между светом и сценой, ставшее, вероятно, основным достижением недооцененного дизайнера и театрального реформатора Альфреда Роллера, пока не повлияло на режиссуру. Но, судя по всему, в ней уже появилась тенденция приглашать к сотрудничеству высококвалифицированных художников по свету. Этому может быть несколько объяснений. Во-первых, восприятие зрителями того, что они видят, изменилось, и они, вероятно, стали более требовательными. Во-вторых, все большее признание получает «дешевая» сценография, и появилась необходимость помогать зрителю в интерпретации намерений режиссера. В-третьих, модное отсутствие литературной ответственности, в результате которого зрителям вместо оригинальных текстов великих писателей все чаще предлагаются тривиальные сочинения литературных менеджеров, режиссеров или даже импровизирующих актеров, требует ясных и понятных компенсационных мер, и нет сомнения, что освещение окажется в этом отношении очень полезным.
Работу со светом, даже при том условии, что степень необходимости изменяется от постановки к постановке, непременно следует считать такой же важной, как сценический дизайн или управление кадрами, потому что Постановка есть произведение Содержания (текста) и Формы (режиссуры, сценографии и светового дизайна). Успех постановки не зависит, как ошибочно утверждают некоторые театральные критики от высокого качества отдельных ее ингредиентов, а требует одинаково высокого качества от всех ее составляющих.
Высокое качество освещения означает, в частности, тщательную работу над мизансценой до появления у нее сходства с кинокадром (если это не противоречит драматургической концепции). Свет не только определяет пространство, создавая иллюзию его увеличения или уменьшения, но и производит в виртуальном мире реальные действия. Свет на сцене - создатель воды, земли, воздуха и огня, и всех эмоциональных состояний.
Современный театральный художник по свету должен изучать два весьма разных предмета - старинную живопись как образец работы с освещением такого типа, которого в наше время уже не найти, и окружающую среду как образец использования света для тривиального формообразования. Театр должен по-прежнему рассказывать истории о людях, предлагая зрителям нечто особенное и отмежевываясь от банальности, которая в нашем мире потребления становится стимулом купли-продажи. В этом ему сможет помочь совершенно иной принцип визуализации происходящего на сцене, когда свет излучается изнутри наружу, как в телевидении, и, как в кино, создает иллюзию трех измерений в плоской двумерности.
Театр будет жить, потому что в нем звучат слова знаменитых поэтов, актеры играют на трехмерной сцене, а внимание зрителей к их игре привлекается с помощью света. Но если Форма построена неверно, Содержание фривольно упрощено, то мы можем быть вполне уверены, что Постановка перестанет быть производной окружающего нас мира - по крайней мере для тех из нас, кто еще очарован уникальным взаимодействием сценографии, костюмов, музыки, текста и света.

Доктор Манфред Вагнер (Manfred Wagner), преподаватель истории культуры и истории гуманитарных наук в Университете прикладного искусства в Вене (University of Applied Art in Vienna)

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования