Общение

Сейчас 380 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

 

Глава девятая

МАЙ ЖИЗНИ

На следующее утро, в пять, студийцы уже катили на автобусе по тракту. Кутаков предупредил, что каждый день переезды будут большие. Ребята не тужили, только бы Ирине Валентиновне не повредили такие ежедневные встряски.
Все не отрывали глаз от картин за окнами. Большинство видело горы впервые. Впрочем, это еще были предгорья, огромные холмы, которые скоро сменились настоящими горами.
Четыре фотоаппарата переходили из рук в руки (фотографировать умели многие). С Костиной кинокамерой не расставался Дима.
Те немногие, кому раньше уже довелось побывать в горах, сходились во мнении, что величественнее этих они не видали никогда. Горы были старые, несколько разрушенные, кое-где уже вытесняемые молодыми. Чем дальше, тем рискованнее повороты над бездной и всегда предупреждающие знаки: «БОМ!» И памятники погибшим здесь шоферам. Водопады, кажущиеся издали лишь застывшими кусочками мятой слюды, вблизи оказывались гордыми, необъезженными конями, мчащимися с небес по отвесной стене. На календаре был июнь...
Ирина Валентиновна между прочим заметила:
Каждый месяц в природе напоминает мне человека в определенном возрасте. Январь — грудной ребенок, февраль — малыш. Март уже ходит в школу. Апрель — подросток. Май — ранняя юность — 15 — 17 лет. Июнь — первая молодость — 18 — 20. Июль — расцвет природы, зенит молодости — 20—25. Август — молодой мужчина и полная сил женщина — 25—30. Сентябрь — это, как правило, самый активный период деятельности — 30—40. Октябрь — еще свежие силы и уже накопленная мудрость — 40—50. Ноябрь — годы зрелости и передачи опыта молодым — 50—65. Декабрь — 65 — 80 — время подведения итогов; смерть природы накануне нового возрождения...
Это сравнение врезалось в воображение ребят. И дальше, с ускорением движения минутной стрелки лет, образы эти приходили на память многим из них.
...В сибирской природе все отстает на месяц. На календаре был июнь, а в природе — самый настоящий май. Май в жизни ребят, май на душе каждого...
Опытный на горных дорогах водитель Осипыч мчал ребят вперед, вверх к перевалам... На самом высоком из них студийцы прикрепили на ветку молодого кедра пригласительный билет Театра имени Садовских, где церемонно приглашали Перевал на свой спектакль-концерт.
А впереди были новые «бомы», водопады, горные реки — крупные хищники. Один такой хищник чуть не проглотил пловца-перворазрядника Диму.
Едва ребята оказались на берегу первой такой реки, Дима, недолго думая, разделся и бросился в воду. Все произошло так быстро, что никто не успел остановить его. А уже через несколько секунд ребята увидели его отчаянную борьбу со стремниной. Он крикнул:
Все нормально, никто не лезьте!
Еще через несколько минут, сделав отчаянное усилие, выплыл на более тихое место и затем выбрался на берег — синий, с трудом улыбающийся.
К счастью, Ирины Валентиновны не было при этом и все дружно договорились происшествие от нее скрыть. С тех пор с горными реками они обращались уважительнее.
Первый концерт давали в сельском кинотеатре.
Когда ребята увидели не сцену и не эстраду, а приступочек около экрана, растерялись. Кольцова сказала, что боевое крещение пройдено и теперь они должны быть готовы к любым условиям.
Действительно, оказалось, что и здесь можно сыграть почти всю программу.
Следующий концерт шел в еще более экзотической обстановке — на открытой импровизированной площадке, в естественной горной декорации, причудливо освещенной луной. В этот вечер лучше, чем когда- либо, прозвучала сцена у балкона. Слава карабкался по уступам гор к своей Джульетте, а на противоположных склонах, как в Древней Греции, амфитеатром сидели зрители.
Шофер Осипыч заразился энтузиазмом студийцев. И сам обнаружил незаурядные способности: оказалось — он умеет неподражаемо лаять (а это было необходимо для одной чеховской миниатюры). Кольцова, из соображений гигиены голосов, ребятам подобные эксперименты запрещала.
На одном концерте (он шел на грузовиках при керосиновых лампах) мастерство Осипыча оценили все собаки деревни, которые откликнулись на его лай дружной перекличкой.
Осипыч оказался не единственным поклонником юных артистов. В одном из аулов к ним привязался десятилетний мальчик по имени Мерген. К телевизору он относился спокойно, в театре никогда не был. И за два километра своим ходом прибыл в соседний аул — пожелал смотреть концерт еще раз — теперь уже из-за кулис. Потом упросил помрежа Нину разрешить ему на глазах зрителей переставить на сцене стул, что сделал с удовольствием, без всякого стеснения. После концерта Осипычу пришлось отвезти Мергена на автобусе домой. А на третий день он возник в следующей точке — за шесть километров. И тогда с разрешения Ирины Валентиновны целая делегация поехала к его родителям. Ребята уговорили отпустить Мергена под их ответственность на неделю до возвращения в этот аул.
Мерген прекрасно знал каждый номер и смело выходил на перестановки, так что его прозвали «монтировочный цех».
Программа была подвижной. Каждый раз, усевшись у подножия горы, Игорь и Ольга составляли новый ее вариант, а Боба, проходя мимо и фотографируя их, непременно декламировал:
«Князь Игорь и Ольга на холме сидят»...
Как и предрекала Кольцова, гостиниц на маршруте
было мало. Чаще всего местные жители разбирали ребят по домам — по два, по три человека. Случалось ночевать по-походному — в клубе.
Казначеем выбрали Бобу, у него был дар эконома.
Особо тесное общение выявило, конечно, кое-какие проблемы. Например, курение. Баянисты дымили, не стеснялись. Студийцы, кто курил, в частности Слава, Боба и Лера, не знали, что хуже: прятаться или бравировать — как баянисты? А Кольцова, видимо, ждала, пока они сами спросят, как она к этому относится. И наконец Лера поинтересовалась:
Ирина Валентиновна, вы никогда не курили?
Курила, пока не начала терять голос. И вообще, здоровье...
Это что, для всех так вредно?
Ничего заранее сказать нельзя. Моя школьная подруга никогда ничем не болела — умерла от неизлечимой болезни. Как выяснилось, по причине курения. Почему именно она — неизвестно. Вот отчего в наш атомный век лучше без этого.
А я, знаете, почему не курю? — признался Игорь. — Мне противно делать за компанию то, что все.
Индивидуалист! — припечатала Лера.
Да, в таких вопросах лучше не поддаваться стадности, — подхватила Кольцова. — Это называется — осознанная позиция. Знаете что: я ни на чем не настаиваю — вы почти взрослые люди. Но просто у меня предложение: на этот месяц всем, кто уже втянулся, — бросить.
Предложение было принято. Баянисты, однако, не говоря уж о Кутакове, который продолжал считать ребят мелюзгой, не обратили на это никакого внимания. И тогда Кольцова при всех сказала им:
Я вам не воспитатель. Но есть такое понятие: психология курильщика. Вот ее модель: я делаю сто затяжек в день, а другому десять минут подышать — подумаешь! Между тем все наоборот: наукой доказано — обкуриваемый вреда получает вдвое больше курящего. Поэтому я категорически (это слово ребята услышали от Ив впервые) настаиваю: прятаться не надо, но курить при некурящих не смейте.
В этой поездке чувство коллективизма, как некая высокая сознательная сила, медленно, но верно росло в ребятах. Хотя не во всех одинаково.
Привыкшая к своей домашней исключительности, Маша не сразу согласилась с тем, что она такая же, как все. Она больше других была занята на сцене и поэтому надеялась, что ее избавят от остальной работы. Но напрасно! Освободив ее от обязанностей реквизитора, потому что она действительно не успевала, Ваня перевел ее в группу костюмеров, и наравне с другими она, сначала с неудовольствием (на которое никто не обращал внимания), потом уже с охотой перед концертами гладила и развешивала костюмы.
Вообще каждый от этой поездки получал что-то для себя.
Виктор, Игорь и Надя сдавали экзамен на почетное и ответственное право руководить людьми.
Первое время, приезжая на новое место, студийцы дружно бросались в клуб — смотреть сценическую площадку. Затем стали доверять это Ване, признав, что в условиях сцены он научился ориентироваться лучше всех. Хотя перед самым началом, по настоянию Ирины Валентиновны, ребята все-таки изучали площадку во всех подробностях. На них произвел впечатление ее рассказ, как одна актриса их театра во время выездных елок не проверила сцену и на за-темнении упала в люк, после чего ей пришлось уйти на инвалидность.
День ото дня некоторые отрывки заигрывались. И становились как вчерашняя пища — без аромата; те же шутки начинали казаться затертыми, пошлыми. С этим Кольцова боролась неустанно, назначая репетиции при неизменном присутствии Игоря. Она хотела обучить его науке оживления омертвевшей ткани: уточняла рисунок, ставила неожиданные задачи, находила новые краски. И на следующий день сценка звучала по-новому, свежо, словно на премьере.
Организация зрителя была по-прежнему на высоте.
Виктор скоро понял, что на Кутакова надежды нет, и все взял в свои руки. Техника была простая: как только приезжали в новый населенный пункт, прибив на стену клуба афишу, Виктор сразу собирал вокруг себя мальчишек:
Хотите бесплатно посмотреть концерт?
Хотим!
Какие у вас есть улицы? И как кого из вас зовут?
Ребята выкрикивали свои имена и названия улиц.
Значит, так, — командовал Виктор. — Ты, Паслей, — по Центральной, ты, Антон, — по Подгорной, ты, Айлан, — по Колхозной. Заходите в каждый дом и говорите: «В восемь вечера в клубе концерт молодых артистов!» Все ясно?
Кутакову это нравилось — он почти ничего не делал. Хотя однажды тоже обнаружил незаурядные способности, но в своем роде: стоя на контроле, он не разрывал билеты, а отбирал и переправлял обратно в кассу.
К Виктору подошел пожилой колхозник.
Кто здесь главный?
Ну, я.
Колхозник показал измятый билет.
Это что такое?
По реакции Виктора он понял, что зло будет наказано, и отдал билет. С билетом в руке Виктор оказался в поле зрения Кутакова. Тот занервничал и, поспешив подмениться на контроле, подбежал к Виктору.
Что-нибудь не так?
Не так.
Брось, не лезь.
Товарищ-то в милицию собирался, — благородно соврал Виктор. — Я отговорил. А то бы вас под белы рученьки...
Крайней точкой маршрута оказалось селение в высокогорной пустыне. Здесь, кроме колючек, не было уже никакой растительности. Приехали к ночи, очень устали от большого переезда, проголодались, а провиантом не запаслись.
Я накормлю вас! — сказал Виктор.
Куда ты?! Ночь... Пустыня! — ужаснулась Кольцова.
Вот в пустыню и пойду, — гордо заявил Виктор и при свете огромных звезд, до которых, казалось, рукой подать, исчез в неизвестном направлении.
Кольцовой и ребятам стало не по себе, и они уже хотели собираться на поиски, как Виктор возвратился цел и невредим. Вид его был невозмутимый, в руках — ведро молока и связка баранок.
Откуда это?! — поразились девочки.
Я только сказал: мы с концертом приехали.
Утром выяснилось, что ребятни -в селении нет: вся она на лето отправлена «вниз» — на природу. Колхозники были на работе. Студийцы побежали извещать о концерте сами. В глинобитных домах их встречали древние старики и старухи, звеня монистами на босых ногах, шлепающих по глиняному полу. Некоторые были глухи, и ребятам казалось, что они могут умереть от напряжения, с которым слушали их.
Тем не менее вечером концерт состоялся и зрителей собралось достаточно.
Среди концертов были незабываемые.
На обратном пути заехали в колхоз, удаленный от тракта. Тут уж, казалось, никакой публики не будет.
Однако к десяти вечера, по окончании своего семнадцатичасового летнего рабочего дня, с гор начали спускаться чабаны. Еще до концерта зрители запросто разговорились со студийцами, которые узнали, что некоторые из этих людей первый раз в жизни будут смотреть «настоящих артистов».
Ребятам стало неловко, они почувствовали себя самозванцами. Но тут же поняли, что сейчас здесь они не кто иные, как артисты, и надо «не уронить честь мундира».
Когда собрались за кулисами, волновались так, как не волновались и перед открытием. Даже циничные баянисты признавались, что их «трясет как в лихорадке».
Тут прогноз Игоря в выборе номеров не оправдался, и пришлось на ходу программу перестраивать. Шуточки, всякие эстрадные украшения встречались недоуменным молчанием. Зато все, что шло от сердца, вызывало непосредственный отклик. Баянисты добавили несколько классических дуэтов. Каждый старался вспомнить что-то настоящее, не сиюминутное.
Самый лучший концерт! Точно?! — с гордостью воскликнул Мерген.
Сегодня вы увидели, — сказала Кольцова, — что такое потребность искусства в ее первозданном виде. Как растение тянется к солнцу, человек жаждет прекрасного. Горожанин не так легко раскрывает свое сердце, но в конечном счете все люди хотят радости. Пусть этот вечер будет вам напутствием: никогда не нести зрителям искусства холодного, за-умного, от головы.
А знаете, что значит мое имя? — ни с того ни с сего спросил Мерген. — «Меткий стрелок!»
И замолчал. Ребята удивились: почему вдруг он сказал это именно сейчас?
В родное селение Мергена бригада вернулась на день позже. Многодетные его родители паники не обнаружили: «Мы же знали, что он с вами».
Еще на пути туда ребята почувствовали, что здесь зритель особенно внимательный.
Но сейчас на концерт пришли прежде всего те, кто ждал их как старых друзей. В зале образовалась особенная, чисто театральная атмосфера.
Повторять концерт, как он был уже показан, не хотелось. Вспомнили, что имело тут успех, и добавили, сколько могли, новых номеров.
«Монтировочный цех» работал уверенно и исправно, не без гордости перед своими земляками.
Я тоже, пожалуй, кое-что прочту, — неожиданно заявила Кольцова.
Открыто показываться среди публики, по театральному закону, было запрещено, и перед номером Ирины Валентиновны ребята облепили кулисы, некоторые же обежали клуб и незаметно стали за спинами зрителей.
Чехов. «Шуточка». Читает актриса Театра имени Садовских Ирина Валентиновна Кольцова, — объявил Паша.
Артистка вдохновенно прочла эту удивительно тонкую новеллу — любимый рассказ Ольги Леонардовны Книппер-Чеховой. Но на следующих концертах Ирина Валентиновна категорически отказалась выступать: «Это не мои гастроли».
Когда ребята покидали селение, Мерген смотрел вслед автобусу грустно, серьезно, как сказала Нина, собачьими глазами...
В день предпоследнего концерта, на закате, Костя, Дима и Игорь взобрались на гору и глядели оттуда на аул. Облик селения постоянно менялся: в природе было беспокойно, по небу мчались серые и черные тучи — гроза шла стороной. В такие моменты фантазия работает особенно бурно.
Костя неожиданно унесся мыслью на сто лет назад и начал на ходу сочинять легенду из жизни горцев. Игорь и Дима слушали его.
У всех детей в ауле родители были охотники и дарили сыновьям рога маралов, а у мальчика по имени Мерген отец был лудильщик. И мальчик, зная, что значит его имя, решил сам убить зверя. Но в десять лет это ему было не под силу, и он пошел на хитрость: насыпал в единственный в селении источник воды ядовитого порошку. Марал погиб, Мерген завладел рогами. Но люди остались без воды. И тогда отец сказал: «У меня нет сына».
Мерген вырос. А отец, а вслед за ним и односельчане, так и не признавали его. И даже любимая девушка по имени Чечек (что значит цветок), когда он послал к ней сваху, сказала: «А я не слыхала, чтобы у старого лудильщика родился сын».
И что дальше? — спросил Игорь.
Небо к этому времени еще более помрачнело, и в рассказе появились разбойники. Затравленный юноша убежал к ним. Вскоре он стал их атаманом. И именовал себя Айлан, что означает «верткий».
Пока Костя рассказывал о приключениях разбойников под предводительством грозного и хитрого Айлана, небесный свод очистился и косые острые лучи сменились тихим, музыкальным закатом.
Ну и вот, — продолжал грезить Костя, — как-то заночевали они близ родного села. Айлан просил село не трогать. Сообщники его не послушались. И на рассвете в отдаленном ущелье, куда селянам приходилось ходить за водой, устроили засаду, захватив заложницей Чечек. Атаман отбивает у сообщников свою любимую.
Потом вместе со старым пастухом Айлан роет колодец. Разбойники думают, что он ищет клад, и помогают ему.
Все село сбежалось смотреть чудо: никто не верил, что в этом месте может быть вода. «У меня родился сын! — кричит в восторге лудильщик. — Вы слышите! У меня родился сын! Я назову его Мерген!»
Значит, хеппи-энд? — спросил Дима.
А ты хочешь, чтобы все легенды кончались смертями? Это же тоже неправда: в жизни бывают и дурные, и хорошие развязки.
Можно сделать пьесу, — заметил Игорь.
Или рассказ, — отозвался Дима.
Пьесу интереснее.
Слово за слово, Игорь тут же стал разрабатывать постановку ненаписанной пьесы, по ходу уточняя образы, подробности. Придумал, в частности, очень смешную клоунаду между разбойниками и старым, полуслепым атаманом: решил, что Мерген не сам пришел к разбойникам, а поначалу они его захватили, чтобы получить выкуп, и заставили делать самую черную работу.
Подключился и Дима:
Видите это ущелье? Вон там — источник, который отравил Мерген.
А где же лудильщик? И где пастух копает колодец?
А это две другие декорации.
Лучше бы все в одном месте.
Иначе нельзя, — твердо сказал Дима и с ходу начал описывать все три декорации.
Перед их глазами вырастали картины, увиденные за последний месяц: пейзажи высокогорной пустыни — ведь только там существовала проблема воды. А сваха была очень старая, со звенящими монистами на босых ногах...
Вот, братцы, — мечтательно сказал Костя, — поехали бы вы со мной в деревню, там бы и колдовали, и придумывали всякую всячину!..
В какую деревню? — спросил Игорь.
На север нашей области. Бабушкина сестра там живет — последняя в мире хуторянка. .Каждый год зовет, а я с восьми лет не езжу — зря, наверно? Грибы там, рыбалка... Даже корова есть.
Игорю вдруг очень захотелось после горной экзотики оказаться среди леса, на хуторе, на берегу небыстрой реки.
А что, поедем, Димон?
Дима развел руками:
Лагерь у меня спортивный.
Ну, поехали на пару! — предложил, не остывая, Костя. — Предки отпустят?
Дима глянул на них с завистью:
Знаете что, в августе я, может, тоже подгребу. Если дома улажу. Оставьте адресок!
Часть денег ребята, по мере необходимости, получали тут же, у Кутакова под расписку. Сельмаги они прозвали магазинами «Находка».
В один из последних дней Люба и Геля присмотрели отличные австрийские туфли. Они попросили Кольцову дойти с ними до магазина — взглянуть, посоветоваться.
Может быть, и вы померите, Ирина Валентиновна?
Кольцова возражать не стала, но почему-то, какой бы размер ни предлагали, все туфли ей жали невероятно.
Не моя колодка!
В тот же день состоялась последняя прогулка в горы. По горным тропам вел Дима. У него обнаружился стихийный дар ориентироваться в природе.
Когда достигли середины пути, был объявлен привал. Девочки сымпровизировали завтрак, за которым Кольцова, видимо, просто для разговора заметила:
У моего учителя скоро юбилей. Не знаю как быть: спросить его, что бы ему хотелось, сделать сюрприз или вообще ничего не дарить?
Ну как же — вообще не дарить? — удивилась Люба.
Да не очень-то он это все любит...
По-моему, надо спросить, — сказала Маша. — Вот у нас с мамой заведено: между близкими — зачем сюрпризы? Спрашивает меня мама, что бы я хотела...
Пустячок: особняк в Венеции. «Доченька, о чем разговор, к воскресенью сделаем», — продолжил за Машу Денис.
Кончай измываться!
А я люблю сюрпризы, — простодушно призналась Люба.
А я все-таки склоняюсь к тому, — продолжала Ирина Валентиновна, — что лучше всего ограничиться телеграммой. Иногда человек делает подарок, чтобы исполнить свою прихоть, не думая, будет ли это радостно другому. Я помню, как на последнем курсе мы хотели преподнести нашему учителю часы с кукушкой. Старик прослышал об этой затее. Я думала, что он нас всех передушит, как котят. А отбушевав, сказал: «Я вообще не понимаю педагога, допускающего, чтобы ученики собирали деньги на ценные подарки для него. Не знает? Вздор. Запомните это, если вы мои ученики»...
К этому моменту девочки уже поняли, к чему разговор. «И как это она догадалась!» — недоуменно переглядывались Люба и Геля.
Ирина Валентиновна со смехом перехватила их взгляды:
Уж вы извините, девочки, пришлось немного подурачиться. — И продолжала опять серьезно: — Итак, договорились? Через год мы расстаемся — говорю вперед. Я на самом деле не терплю никаких подношений, так что не попадите впросак. Не люблю сентиментальных прощаний, потому что настоящие чувства выражаются не так. Не потерплю для себя юбилеев, надеюсь обойтись и без пышных похорон...
Ну для чего вы... о таком? — сказала Лера.
Говорить и думать надо смело обо всем. Зачем трусить? Тогда мы закаленнее. И более готовы к потрясениям, которые рано или поздно ждут каждого человека. Если уж зашла речь об этом, скажу, что к идее своей смерти, ее неизбежности, надо относиться отважно и весело — так учили древние. Недаром Чехов говорил, что самым страшным для человека было бы сознание, что его земная жизнь продлится вечно. И то, что она коротка, заставляет нас бережнее обращаться со временем.
Поэтому лучший подарок друг другу — не выставленная напоказ наша искренность.
А цветы мы можем вам дарить?
Женщина не имеет права отказываться от цветов. Но все хорошо без крайностей. Большие букеты я считаю варварством по отношению к природе. Слишком часто или слишком дорогие цветы — мотовством или теми же ценными подарками.
После паузы Кольцова сказала:
Завтра перед отъездом нам будет не до разговоров. А сегодня и обстановка располагает, и время есть. Поэтому подведем некоторые итоги.
Вы сделали еще шаг к взрослой жизни. Целый месяц ваши имена красовались в афишах, зрители смотрели вас и величали артистами.
Но я надеюсь, каждый понимает, что до артиста ему еще далеко. Я никого не обливала холодной водой, веря, что никто из вас не глуп и не зазнается. Мне хотелось, чтобы вы развернули крылья.
Как и в прошлом году, вы заработали деньги. Не шальные — случайные, а трудовые. Не разбрасывайте их попусту: это, если хотите, безнравственно. Ваши деньги — это ваше право на поступок. Совершите его обдуманно.
До первого сентября восемь недель. Много это или мало? Мы гастролировали всего четыре. Так что, скорее, много.
Но это ваши последние школьные каникулы — в будущем году отдыха не будет. Стало быть, задача — набраться сил вперед на два года. Уметь отдыхать — тоже своего рода культура.
Иному кажется, что он отдыхает, а он только волынит время. Другому — что отдыхает активно, на самом же деле он лишь суетится.
Как вам организовать себя на отдыхе — дело индивидуальное.
Что касается нашей работы, то никаких обязательств я на вас не накладываю, чтобы ничто не обременяло. Но когда я вижу летом лыжников на роликовых лыжах, я всегда думаю о нашем деле —
о театре. Настоящий спортсмен знает, что если он надолго бросит тренировки, он выйдет из формы.
То же и в искусстве. Поэтому каждый день делайте для своего творческого роста хоть немного.
Кто-то из писателей высказал такую мысль: очень часто мы существуем с ощущением, что пока что живем «начерно*. Вот-вот черновик будет готов и начнется настоящая жизнь. Между тем никакого чистовика не будет. То, что мы имеем, — единственная наша судьба.
Я счастлива, если у вас есть ощущение, что ваши первые гастроли — сразу набело написанная страница.
Добрая слава о гастролях дошла до обкома комсомола, ребятам предложили устроить прощальный концерт для молодежи города, а потом — совместный вечер отдыха.
Концерт прошел на высшем уровне.
На вечере тоже все было прекрасно, если не считать некоторой неразберихи личного порядка между четырьмя героями этой повести. Она в целом не омрачила радости последнего дня, хотя заставила кое-кого страдать.
Яблоко раздора бросила Маша. Уж такой у нее был характер...
Перед танцами она подошла к Игорю и сказала:
А слабо пригласить меня сразу на три танца? Глядишь, приз заработаем!
Почему слабо?
В танцевальной импровизации Маша превзошла себя. Игорю пришлось от нее не отставать. Все смотрели на них. Ольга сначала с удовольствием, потом с удивлением. Слава немного понаблюдал за всем этим и ушел в гостиницу.
После конкурсных был объявлен медленный белый танец и Маша снова подкатила к Игорю. Рассерженная Ольга тут же пригласила Бобу. Тот гудел, любезничал, повторял старые шутки — единственный его способ зарабатывать успех. Ольга смеялась — несколько искусственно. Между ней и Бобой было не больше общего, чем между дикой уткой и бегемотом. Игорь краем глаза поглядывал на эту глупую игру и все больше раздражался, забыв, что сам во всем виноват.
Когда после танцев вышли на улицу, он улучил момент и спросил Ольгу:
Переписываться будем?
Совсем ни к чему.
Ну, как знаешь. — И отошел.
Наутро в самолете он постарался сесть подальше от Ольги.

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования