Общение

Сейчас 646 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

 

Глава восьмая

МОЖНО ЛИ ПРОЙТИ СКВОЗЬ СТЕНУ?

Жизнь полна противоречий: не объять необъятного, нельзя суетиться, хвататься за многое, и вместе с тем в наше время надо успевать все. Как это увязать? Подобные вопросы ребята нередко ставили перед Кольцовой.
Да, любить театр — значит знать его и постоянно бывать в нем. И в то же время есть люди, которые не ходят, а мотаются по театрам. Имеется в этом необходимость или нет, они поглощают все подряд.
Мы уже как-то говорили об избирательности — здесь и скрыт секрет умения все успевать и не разбрасываться.
Какая из пяти книг на одну и ту же тему ценнее, можно распознать достаточно быстро...
Но в спектакль же нельзя заглянуть как в книжку, прежде чем на него идти! — заметила Таня.
Представьте себе, можно. Нужно лишь упражнять в себе эту способность — составлять правильный прогноз о том, чему вы собираетесь посвятить время.
Один человек говорит о фильме хорошо, другой — плохо. Кому верить? Чтобы реже ошибаться в таких случаях, надо верно избирать для себя авторитеты (но не кумиры!).
И студийцы стали воспитывать в себе эту избирательность. У Тани всегда был сводный репертуар спектаклей и концертов, у Нади — фильмов. Ребята советовались со старшими и между собой, чтобы по возможности у них не было напрасно потерянных вечеров.
Мощный заряд музыкальных впечатлений сказался и на студийных занятиях. Ребята делали музыкальные этюды, учились существовать на сцене в стихии музыки, выражать ее через себя не только в танце, но и в простом переходе, повороте, жесте, паузе без движения. Музыку брали самую разнообразную — классику, эстраду, рок-музыку.
Делали опыты «зримой песни» — разыгрывали сюжетные пантомимы на основе известных песен . Игорь откопал очень ценную запись миниатюры Шостаковича «Осел и Соловей» для хора и симфонического оркестра. В Соловьи он пригласил Гелю, учитывая, что она пять лет занималась балетом, партию Осла отдал Славе. И еще взял несколько ребят — в свидетели конфликта между Ослом и Соловьем. Для хоровых переливов, передающих соловьиные трели, Геля нашла напевные движения. Слава, хорошо вработавшийся в образ Осла, упоенно слушал пение Соловья, потом, не поверив сам себе, на акцентах ударных в оркестре начинал начальственно разгуливать по поляне, поучая бедную птаху. Пантомиму эту с успехом показывали и на школьных вечерах.
Вообще этой зимой скопился уже кое-какой репертуар из отрывков и этюдов, так что студия могла давать своими силами и целые концерты. Кольцова всегда на них присутствовала, записывала замечания, и потом производился подробный анализ, поэтому никто не забывал, что главная цель выступлений — учебная.
А что, махнуть бы летом куда-нибудь всем вместе! — однажды мечтательно сказал Денис.
Отдыхать?
Можно отдыхать, а еще лучше на гастроли!
Вот бы здорово! Ведь последнее лето мы вместе! — поддержал Паша. — И практика какая была бы!..
А что, Ирина Валентиновна, — как обычно громогласно, прогудел Боба, — давайте устроим гастроль! Была не была! Живем один раз!
В том-то и дело, что один, — с грустью отозвалась Ирина Валентиновна. — В театре отпуск как раз в июне, но, к сожалению, у меня путевка в санаторий, в Сочи. Надо немного подлечиться.
Энтузиазм сразу сник. Вопрос сняли.
Однако в апреле ребята прослышали, что Ирине Валентиновне врачи запретили ехать на юг. И рекомендовали горы.
Вот и поехали с концертами! — опять загудел бесцеремонный Боба.
Поздно, друзья мои! Этого надо добиваться, а мне некогда — в театре много работы.
А если мы сами? Витя у нас, если надо, пройдет сквозь стену. Ведь пройдешь?
Сквозь эту?
Ну хотя бы.
Не знаю, этот вопрос надо сначала проработать.
Виктор как организатор, и вправду, рос не по дням, а по часам. Оставалась в нем только его прежняя наивность. Когда надо чего-то добиться для себя, тут он обязательно попадал впросак. Зато для других всегда мог сделать больше, чем кто-либо. Ребята решительно не понимали такого противоречия: или уж ты хитер, или нет. Но, видно, каждый талантлив по-своему. Как только взыгрывал его общественный темперамент, простодушный Виктор превращался в непобедимого дипломата.
Ребята не раз приставали к Виктору с просьбой раскрыть секрет, но он только отшучивался:
Секрет один — импровизация!
Но однажды он немного приоткрыл тайну своей науки:
Все очень просто. Сначала не знаешь, как подойти к делу, — чувствуешь себя полным остолопом. Потом начинаешь изучать проблему: советуешься со знающими людьми, листаешь справочники, записываешь адреса, телефоны организаций. Дальше делаешь первый заход. И, как правило, тебя постигает неудача.
Потом вторая, третья. И в том-то и фокус, чтобы после этого не вешать нос, а, наоборот, воспитывать в себе борцовские качества. Только не надо сразу ходить с козырного туза, выдавать самое главное, на что ты рассчитываешь. Тогда каждая мелкая осечка закаляет тебя. И наконец наступает момент, когда ты уже не проситель, а серьезный противник в честном бою.
Но в данном случае растерялся даже Виктор. Однако под общее настроение он все-таки добился от Кольцовой обещания, что она будет помогать ему, чем может.
Сначала Виктор двинул по комсомольской линии.
Действительно, оказалось, что везде уже поздно. Под напором Виктора им предложили, правда, один вариант — по типу стройотряда. И очень удивились его отказу:
Чего тебе еще надо? Поработаете на свежем воздухе, наедитесь фруктов. А там и концертик рванете на прощание.
Виктор подался в филармонию.
Там он нашел некоего Прашека, уполномоченного по Сибири и Дальнему Востоку. Разговор было завязался, но когда Прашек понял, что перед ним не студент музыкального училища, а школьник, отрезал:
Это несерьезно! — и уткнулся в бумаги.
Видите ли, мы не просто школьники. У нас студия с профессиональным уклоном...
Но уполномоченный уже не слышал. «Без бумаги тут не обойдешься», — сообразил Виктор и смело отправился к заместителю директора театра Отару Владимировичу.
Отара Владимировича, как обычно, рвали на части. Пока Виктор ждал, он переписал несколько раз с поправками заготовку предполагаемого письма театра на имя директора филармонии. Несмотря на свои шестнадцать, Виктор уже знал силу грамотно составленного документа: на одну бумажку и смотреть не будут, а от другой — попробуй, отмахнись! «Надо, чтобы все было по делу, не нахально и строго».
Наконец прорвался в кабинет. Отар Владимирович слушал его нетерпеливо. Виктор тут же сориентировался и положил перед ним заготовку. Лицо зама стало спокойнее, он проглядел бумагу и начал править в ней некоторые фразы. «Значит, подпишет», — соображал Виктор.
Машинистки нет! — строго предупредил Отар Владимирович, — протягивая бланк театра. — Через пятнадцать минут исчезаю.
Виктор знал, что, если он упустит шанс, завтра может сложиться все по-иному. Нельзя было ни перерасходовать время, ни поспешить и испортить бланк. Он вооружился» железным спокойствием и на четырнадцатой минуте положил перед заместителем директора письмо без единой помарки. Тот просмотрел, бросил на Виктора слегка удивленный взгляд и поставил замысловатый росчерк. И вдобавок наградил Виктора ценнейшим советом:
Нашего письма мало. Нужна инициатива с места.
В тот же день ребята вместе с Кольцовой долго выбирали по карте направление гастролей и составили телеграмму в обком комсомола далекого горного края. «Случае вашего согласия принять гастроли горным районам области юношескую студию Театра Садовских телеграфируйте директору филармонии. Член худсовета театра Кольцова. Студийцы».
Если они нас не услышат, — сказала Ирина Валентиновна, — то и делать там нечего.
Но в далекой области услышали. Через сутки пришел ответ: «Ждем. Филармонию телеграфировали».
Теперь нельзя было терять ни часу, чтобы скептик уполномоченный не успел расхолодить своего директора.
После уроков Виктор надел парадный костюм с галстуком, взял в руки «дипломат», в котором лежало лишь письмо театра. Это, впрочем, нужно было не только для солидности: Виктор уже знал, что такого рода официальные письма нельзя складывать даже вдвое.
А вы, молодой человек, собственно откуда?
Из Театра Садовских, с письмом.
Секретарша протянула руку — Виктор не шелохнулся.
Я должен передать лично.
Директор по селектору вызвал Прашека. Тот уже знал о телеграмме и сверкнул на Виктора глазом.
А кто просматривал программу? — спросил директор.
Виктор понимал, что можно все что угодно, только не врать. Один несолидный поступок — и вся затея зачеркнута. Но ответить надо было так, чтобы не осложнилось дело:
Член художественного совета. Еще будет смотреть худсовет в целом. Но можем и вам показать.
Нет уж, пусть театр занимается! — сказал директор. — Кто руководитель?
Актриса Кольцова.
Ну что ж, остальное без меня, — директор указал на Прашека.
Последний сменил гнев на милость. Велел к среде принести текст афиши с печатью театра.
Концертных ставок у вас нет? Будете получать по четыре с полтиной за концерт. И суточные по рубль тридцать.
Виктор вышел на улицу. Не хотелось верить счастью!
Только бы не сорвалось!
Теперь вас может спасти одно: железная организованность, — сказала Кольцова.
Квартира Виктора превратилась в штаб. Все знали, когда нельзя беспокоить родителей, когда Виктор учит уроки (правило — только не в ущерб учебе — оставалось первостепенным); в остальное время бесконечно раздавались звонки — в дверь и по телефону.
Думали над текстом афиши. Наконец нашли:

Юношеская студия при Театре имени Садовских Альбом № 1 драматические, музыкальные и пластические миниатюры.

Что-то музыкальных маловато, — заметила Ирина Валентиновна.
На следующий день Виктор уже был в учебной части музыкального училища.
Желающих ехать оказалось много. Кольцова была занята, и комиссию по отбору составили Маша с Гелей как разбирающиеся в музыке, Игорь и Виктор.
Сначала поговорили с ребятами, стараясь получить о них впечатление — что за люди?
Остановились на дуэте баянистов — двух Володях.
Поскольку они были очень разными по росту, за ними сразу закрепились клички: «Володя-болыпой» и «Володя-маленький», прямо как у Чехова. Оба были не без гонорка, но играли здорово и имели разнообразный репертуар.
Ничего! С нами нос очень-то не задерешь! — сказал Виктор.
Репетировали почти каждый день. Ирина Валентиновна, у которой был опыт поездок, говорила, что успех зависит прежде всего от того, как угадаешь интересы зрителя. Номеров было все-таки маловато. Кое-что годилось только для городов, что-то надо было найти и из сельской жизни. Недоставало юмора. К тому же нужна была и полноценная детская программа. Ольга не вылезала из библиотеки и почти всегда приносила что-нибудь новенькое.
Костя написал связующий текст — приветливый и шутливый. Его можно было не только докладывать со сцены, но и разыгрывать по ролям. Выяснилось, что баянисты хорошо умеют аккомпанировать, ловят на лету, особенно Володя-маленький. Подписывая афишу, директор театра и вправду потребовал полного просмотра программы: «Едете как студия при театре — шутка ли!»
Просмотр прошел спокойно, без излишней нервозности. Гузаков, Хлебодарова и Бояркова высказали несколько пожеланий, которые ребята с благодарностью приняли.
И вот, 29 мая в девять вечера все собрались на вокзале. Бригаду составила вся студия (кроме Инги, которая не смогла поехать по домашним обстоятельствам) плюс баянисты, с Кольцовой — ровно двадцать человек. Заняли пять купе.
Это же надо же! — сказал Володя-маленький. — Шесть суток трястись!
Со скуки помрем, — вторил ему Володя-большой.
Но все оказалось наоборот. Шесть дней ребятам не только некогда было скучать, но они не могли даже позволить себе поспать лишний час.
Вставали в восемь. В девять начинался рабочий день.
В двух купе шли репетиции: в одном работала Кольцова, в другом — Игорь. Он внимательно смотрел, как Кольцова разрабатывает номер, потом шел с ребятами в свое купе и закреплял намеченное. Иногда наоборот, он намечал, а Ирина Валентиновна доводила сценку до кондиции. Оказалось, что в тесном купе вагона вполне можно полноценно репетировать, если, конечно, как призывала Кольцова, от трудностей не расслабляться.
В других купе открылись «производственные цеха» — доделывалось то, чего не успели, и что, несмотря на железнодорожную тряску, возможно было мастерить в дороге.
В купе, где ехала Геля, была пошивочная. Заново, конечно, ничего не шили, но свободные от репетиций шли туда на примерку и помогать — подшивать, подгонять.
Нина в другом купе умудрялась что-то вырезать, клеить, красить с помощью Димы и всех желающих.
В середине дня устраивали двухчасовой перерыв на обед: за час с вагоном-рестораном уложиться было невозможно. В четыре репетиции возобновлялись — до десяти вечера.
И как оказалось, все это было гораздо интереснее, чем праздно коротать время.
Всему свой час! — говорила Кольцова. — Успеем еще и повеселиться. Сначала надо не провалить открытие.
Ребята невольно создали во всем вагоне особую атмосферу. Кое-кто из пассажиров начал помогать им. Попалась настоящая портниха. Сначала она давала Геле советы, потом, сама того не заметив, включилась в работу. Один старичок оказался мастером на все руки и стал вместе с ребятами доводить до совершенства нехитрую бутафорию. Таков уж дух студийности — дух созидания!
При напряженном дне полуночничать никому не разрешалось. Царил девиз: «Отвернись, представь себе зеленую поляну, скажи «раз-два-три» и спи». Помогал стук колес...
В восемь звучало радио, и все выстраивались в очередь умываться.
На шестой день к вечеру они были уже в пункте назначения, откуда до центра автономной области предстояло еще ехать четыре часа машинами.
Против ожидания, их никто не встретил. Ребята расселись на чемоданах и приуныли. Виктор бросился дозваниваться в областной центр.
Ну вот и приехали! Вот вам и встреча с оркестром! — ворчал Володя-маленький.
А может, тебе еще и ковровую дорожку и почетный караул? — язвил в ответ Боба.
Оказалось, произошла ошибка: бригаду ждали почему-то днем позже.
Только через несколько часов пришли газик и фургон с надписью «Молочные продукты».
Это нам за вредность! — не унимался Володя- маленький.
В газик посадили Ирину Валентиновну и девочек, поставили им на колени баяны; остальные залезли в фургон.
Была поздняя ночь. В маленькое окошечко ребята по очереди пытались разглядеть хоть что-то. Все казалось таинственным, неприветливым.
Так часто бывает в жизни: дело, которое обещало быть интересным, начинается как-то кисло, буднично, вяло, и кажется, что все это ни к чему и лучше было бы ничего не затевать.
После долгой тряски фургон наконец остановился. Но их не выпускали.
Может, тут и заночуем? — предложил Денис.
Шутка его оказалась почти пророческой. В гостинице ребят ждали новые неожиданности: на двадцать человек был заказан один семиместный номер. Кольцова проявила настойчивость, но это ни к чему не привело: «Мест нет, и взять негде».
Это не самое страшное! — сказала Люба.
Люба права, — поддержала Кольцова. — В клубах придется и не так ночевать: голый пол, на всех два одеяла. Помню, как мы на целину ездили!
Но здесь бы могли принять по-человечески — город все-таки! — роптали баянисты.
Наверное, могли бы.
Матрасы стащили на пол. И стали укладываться как были — в спортивных костюмах: слева, у дверей, расположились мальчики, справа, ближе к окну, — девочки и руководительница.
Если дальше так пойдет, плюнем и уедем, — мрачно пробурчал Володя-большой.
Хоть сейчас! Только плюйте не здесь, а за порогом, — отрезал Дима.
Давайте деньги!
Как заработаем — наймем оркестр и проводим вас. А сами потом будем выступать под тра-ля-ля, — сказал Игорь.
Баянисты притихли.
Но на этом сюрпризы не кончились. Послышался шум подъезжающей машины, и появился белобрысый молодой человек, за ним — пожилой в телогрейке. Первый, шепелявя, распорядился:
Ты, Ощипыч, иди щпи в автобуще! Тут и так переаншлаг! — Пожилой послушно удалился. Белобрысый отрекомендовался администратором областной филармонии Николаем Кутаковым. Он пожелал ребятам, будто в насмешку, «щпокойных щнов», после чего занял заранее забронированный отдельный номер.
Кращиво, — заметила Геля.
Кого-то он мне напоминает, — сказал Боба. — А! Тебя, Славик...
Вот спасибо-то!
...Да нет! В роли Осла!
Все засмеялись.
Друзья! — строго сказала Кольцова. — Себя не ронять! Критика на старших только в рамках приличия!
Какой он старший! — усмехнулся Володя-маленький. — Парень, лет двадцать пять, не больше.
А тебе сколько? — поинтересовалась Маша.
У нас с Ириной Валентиновной не пререкаются, — отчеканил Ваня.
Баянисты хотели что-то возразить, но в это время в комнату без стука снова вошел Кутаков.
Жьнащит, так, герои! Утром выежд в щемь. У нащ три контщерта.
Все в недоумении переглянулись.
Билеты проданы? — поинтересовалась Кольцова. — Нас же ждали на день позже...
Пока не проданы. Но это вще не ваша жабота.
Наступила напряженная пауза. Все посмотрели на
Кольцову. Казалось, она вовсе не возмущена. Шагнув к Кутакову, она сказала:
Нам надо поговорить.
Жьавтра в автобуще наговоримщя.
Не завтра. И не в автобусе. Идемте в ваш люкс!
Администратор подчинился и только проворчал, выходя:
Да уж люкщы тут, нещего щкажьать...
Через десять минут Кольцова вернулась и объявила:
Всем укладываться. Завтра никаких концертов — репетируем. Послезавтра торжественно открываемся в городе, как запланировано.
А три концерта псу под хвост? Заработаем так, как же! — негодовали баянисты.
Кольцова оглядела своих: кто ответит?
«Псу под хвост!» — кель выражанс? — с издевкой проговорила Маша. — И при дамах!
Сказал бы я тебе... дама! — огрызнулся Володя- большой.
Нет, ты бы промолчал! — вступился Слава. — Даже если бы очень захотел сказать, все равно пришлось бы проглотить! Вот так!
Спать! — распорядилась Кольцова. — Вопрос исчерпан.
А почему? — не унимался Володя-маленький. — Мы для чего приехали?
Только не халтурить, — отрезал Игорь.
Утром неприятности продолжались.
Оказалось, что ночью Кутаков позвонил на квартиру кому-то из филармонии и наутро начальственно вручил ребятам телеграмму за подписью своего директора: «Случае срыва трех концертов сообщаю театр тчк издержки отношу ваш счет».
Кольцова отреагировала на это спокойно. Она попросила Виктора и Игоря быстро привести себя в порядок и пойти с ней.
Остальные завтракайте!
По дороге ребята возмущались:
Что это за администратор! Как он себя ведет!
Мы ему что, цирковые лошади?
И эти баянисты! Они нам всю поездку отравят!
Знаете что, ребята, оставим все это пока. Сосредоточимся на главном.
Они побывали в обкоме комсомола и управлении культуры. Там объяснили последовательно, почему не хотят сразу брать такой темп: это продиктовано уважением к зрителю. Тем более что эти три концерта — импровизация администратора. Их поняли. Начальник управления подвел всех к карте и показал маршрут по тракту между гор с перевалами, отдаленными аулами и даже высокогорной пустыней.
Все трое возвращались в совсем другом настроении.
А теперь я вам отвечу. Видите ли, меня последнее время не на шутку беспокоило, как бы в очищенной атмосфере, которую нам удалось создать в студии, вы не выросли тепличными растениями.
Уже через год вы вступаете во взрослую жизнь. Ни большой мир, ни малый — коллектив взрослых, в котором вы будете работать, не может состоять только из воспитанных, бескорыстных, доброжелательных людей. И если я, как педагог, не подготовлю вас к этому, вы потом мне спасибо не скажете. Очень прошу вас: никаких стычек! Старших ставить на место труднее, этому я вас еще не учила. Но иногда нет другого выхода. Остается убеждать личным примером, логикой, юмором, проявляя терпимость к их недостаткам. Сейчас это не так трудно: ведь вас большинство.
Талант организатора все более проявлялся еще в одном человеке — тихой Наде. У Нади был дар объединять людей. В поездке на нее возложили работу, которую в театре выполняет заведующий труппой. Этот человек составляет расписание репетиций, отвечает за рабочий день каждого, должен уметь потребовать, спросить, проверить.
Еще в поезде Игорь с Надей составили расписание полутора драгоценных дней перед открытием гастролей. В соответствии с этим распорядком с десяти утра в двух больших комнатах предоставленного им Дворца культуры Ирина Валентиновна и Игорь вели репетиции, а на сцене кипела работа под руководством Вани и Димы.
Ребята вымыли сцену, опрыскали водой и заправили задник, кулисы, расправили падуги. Добились от коменданта, чтобы он дал им половик, который они отпылесосили, растянули, прибили.
На складе Дворца культуры Дима отобрал наиболее подходящую мебель и сымпровизировал оформление.
Сцена стала уютной, хотя на ней все-таки было пустовато. Поэтому основную нагрузку Ваня и Дима решили возложить на свет. Ваня знал, что, если все по свету он не возьмет на себя, накладок на концерте не оберешься.
Осветитель встретил его сурово:
В регулятор? А допуск у тебя есть?
Я побуду рядом с вами. Свет у нас будет сложный.
Уж и сложный!
Осветитель поворчал, но пустил Ваню в свое подземное царство (регулятор по старинке находился под сценой). И видя, как бойко Ваня в пять минут разобрался во всем: проставил в заранее заготовленной партитуре номера прожекторов; обозначил, какие из них должны идти на ручках, какие на программе, — начал понемногу отступать.
В ложах у вас есть люди?
Откуда я тебе их возьму?..
Своих поставлю.
У Нади было записано, кто свободен от работы на сцене в первом отделении, кто — во втором.
Девочки под руководством Гели гладили и развешивали в двух больших гримуборных костюмы, Люба приводила в порядок немногочисленные парики, шиньоны, усы и бороды и раскладывала по столикам. Виктор между тем постоянно наведывался в кассу и всякий раз убеждался, что билеты на все три их спектакля- концерта идут неважно. Всюду были расклеены афиши, которые привлекали внимание, но, очевидно, только самих ребят — прохожим до них дела было мало.
«Только бы выиграть открытие! — повторял про себя Виктор. — А как его выиграешь, если будет пустой зал?!» И за день Виктор совершил невозможное: добился нескольких объявлений на местном телевидении и странички в областных радионовостях.
Боба и Денис, наладившие хорошие отношения с комендантом ДК, вытащили со складов старые рекламные щиты, Дима загрунтовал их заново и расписал зазывными текстами, составленными Ольгой и Костей. Ребята расставили щиты у Дворца культуры, прибили к заборам в самых людных местах. Прохожие начали останавливаться.
По всем общественным организациям Ольга и Виктор разносили пригласительные билеты и просили каждого бронировать по телефону места. Все благодарили, но особого энтузиазма не проявляли. Скорее всего, их смущал слишком юный вид визитеров.
Впрочем, некоторых все-таки заинтриговывала марка Театра Садовских: не напрасно Виктор выпросил пачку пригласительных у Отара Владимировича. Чтобы обставить открытие, Виктор решился на последнюю хитрость: отыскал общежитие педагогического института и из числа абитуриентов завербовал дежурных, посулив им бесплатный просмотр спектакля- концерта. Для них срочно изготовили фирменные повязки.
Баянисты помогать не помогали, но притихли, не зная, как отнестись ко всему этому. Кутаков заявил, что все это «детщкий щад», но не мешал: как администратора его устраивала всякая борьба за зрителя. И дал согласие в определенные часы дежурить на телефоне.
Что касается Ирины Валентиновны, то, если раньше она направляла каждый шаг своих воспитанников, теперь отошла в тень, доверив ребятам самостоятельно провести открытие. Она хотела устроить своим ученикам экзамен на зрелость в трудных и непривычных условиях работы. («Молодых дают в помощь старшим; а я бы сделал наоборот — старших давал в помощь молодым», — сказал один из мудрецов прошлого.)
Вечером Игорь назначил большую, как он назвал — сводную — репетицию. Она продолжалась с шести до одиннадцати часов. Игорь увязывал все со всем: выходы ведущих, отдельные сценки, свет, музыку. Особенно тщательно отрабатывал перестановки. Кольцова сидела рядом с ним, внимательно следила за работой и не вмешивалась. Только когда он начинал увлекаться, увязая в репетировании отдельных номеров, она шептала ему: «Время!»
В двенадцатом часу ребята вышли на улицу. В городском парке они начали было «беситься», давая волю долго сдерживаемой энергии и волнениям. Но Игорь встал на скамейку, поднял руку и ждал, пока на него обратят внимание. Все затихли и подошли.
Отложим все до завтра. А то ведь можно и завалиться.
Ребята сразу остепенились и отправились в гостиницу спать (к этому моменту Кутаков расселил всех как следует). Опыта премьер у Игоря не было. Но какое-то особое чутье подсказывало ему этот волевой жест.
Наутро Игорь хотел назначить генеральную, но Кольцова удержала его.
Генеральная — это почти премьера. Не волнуй ребят. Лучше назови: «Прогон вполголоса со светом, в костюмах».
Игорь так и сделал.
Перед прогоном Кольцова все-таки вмешалась. Она сказала:
На прогоне не давайте волю чувствам. Только запоминайте и прикидывайте, как вы будете выполнять то или иное вечером.
Во время прогона Слава резко возразил Игорю, предложившему выходить на сцену у балкона из «Ромео» после того, как затихнет музыка.
Уступи! — шепнула Игорю Ирина Валентиновна.
Выходи на музыке, — спокойно разрешил Игорь.
Помните! — сказала по окончании прогона Кольцова. — Излишние волнения отставить. Гулять или отдыхать в одиночестве, общаться между собой вяло. Не переедать! Всю энергию — на вечер. — И шепнула Игорю: — Распускай.
Спасибо! До шести часов все свободны.
Ребята поступили, как советовала Ирина Валентиновна : кто-то отправился бродить по городу, проигрывая в голове отрывки, кто-то ушел к себе в номер поспать.
Ваня и Дима не уходили из Дворца культуры до вечера — им девочки принесли перекусить. Один дотошно проверял готовность сцены, другой занимался световой аппаратурой. Виктор делал последние организационные дела в городе, Ольга провела два часа в редакции молодежной газеты.
За полтора часа до начала все были в ДК.
Виктор раздал дежурным повязки и провел с ними беседу, передавая основы капельдинерской науки:
Находиться только с наружной стороны зала.
Почему?
В любой момент может прийти опоздавший зритель и начать громко разговаривать. А чем громче говорит он, тем тише — вы. Тогда и он невольно стихнет. Между собой общаться только шепотом.
Наблюдая эти приготовления, Кутаков не удержался от восклицания:
Ну вы даете! Бони Эм!
Вместо ответа Виктор поинтересовался:
Насчет мест по пригласительным многие звонили?
Не жнаю, я только пришел.
Как?! Мы же договорились...
Не ущи ущеного... школу жакончи, щопляк!
Виктору было что ответить, но он решил «сосчитать до десяти» и тем временем сообразил, что, если произойдет скандал между ним и администратором, это отравит открытие всем ребятам, а значит, пострадает и зритель. И он сказал:
Николай Сидорович, сначала вы правильно рассадите приглашенных, а уж потом я закончу школу.
Он вышел на улицу, чтобы немного успокоиться и посмотреть, как идет публика. Рекламные щиты, дежурные в повязках — все это, несомненно, производило впечатление. В кассу стояла маленькая очередь.
Как? — спросил он кассиршу.
Хорошо, — сказала она и дала ему в руки табличку «Все билеты проданы». — Повесьте, если нетрудно.
Настроение резко поднялось.
По пригласительным народу шло больше, чем Виктор мог предположить. Кутаков зашивался, то отнекиваясь, то извиняясь, то выписывая по ошибке дважды одни и те же места.
Наутро Игорь записал в дневнике:
«Четверг, 6/VI.
Хорошая организация — дело огромное. Я где-то читал, что только реклама обеспечивает около 30 процентов успеха. Тут, конечно, играют роль и тонкости. Например, по радио, телевидению, в газете все наши объявления были поданы не по одному шаблону. А на рекламных щитах не было никакой похвальбы, крику: на одном — «В программе», на другом — «Студия представляет», на третьем — список авторов от Шекспира до Вампилова — все это протоптало разные тропинки к вниманию зрителя. Важно также, что щиты были сделаны со вкусом: их Дима выполнил по серому холсту белой гуашью...
Меня очень интересует психология рекламы. Витю еще больше. Надо чаще толковать об этом со знающими людьми.
Однако среди спектаклей, которые я видел в своей жизни, были и такие, которые прекрасной рекламой собирали лучшего зрителя, лишнего билета спрашивали за километр. А после первого представления все лопалось как мыльный пузырь и никто уже на зазывные афиши не обращал внимания.
Самая хорошая реклама не спасает плохой спектакль, фильм. Но для хорошего — делает очень много.
Я пока не могу сообразить, какой процент успеха обеспечил Виктор своей рекламной кампанией. Но с первых минут, когда мы вышли под марш и произнесли наше приветствие молодежи, старикам, школьникам и всем, всем, всем — я почувствовал теплый ток из зала.
Каждый номер провожали аплодисментами, и успех по ходу концерта все возрастал. Конечно, мастерства у нас, мягко говоря, маловато. Кто мы? В искусстве пока — никто. И тем щедрее каждый нес в зал свое сердце, как два года учит нас этому Ив. Она сидела ряду в десятом и одна не хлопала. Я потом спросил ее почему. Она говорит: «Еще не хватало!» Вид у нее был гордый. Может быть, не только потому, что мы не провалились, а потому, что все сорганизовали сами, почти без ее подсказок.
Многое после вчерашнего переменилось. Баянисты стали мягче. Кутаков обиды не забыл: не очень-то приятно признаваться, то ты не прав. Но заключил с нами перемирие.
Конечно, эти люди нашими вполне не станут, но Ив призывает учиться налаживать рабочие контакты с каждым.
Когда публика и поздравляющие из приглашенных разошлись, баянисты сыграли туш и рванули какой-то невообразимый рок. И все, что накопилось в нас за дорогу и дни волнений, выразилось в дикой папуасской пляске.
На душе праздник!
Пятница, 7/VI.
А вчера мы провалились.
Все, что воспринималось на «ура», сегодня шло как в вату. Витя в антракте посчитал: ушло человек сорок. Ужас! После концерта прибежала за кулисы девушка из молодежной газеты, она смотрела во второй раз. Говорит: «Что с вами случилось?»
Ив тоже была огорчена, но спокойнее всех нас. Она напомнила, что есть закон второго спектакля: после того как выдан мощный заряд творческой энергии, обязательно наступает спад.
«И что же, — спросил я, — так теперь и будет через раз? Белое-черное?» Ив сказала, что нет — дальше пойдет ровнее, концерт обкатается, обретет форму, появится определенная техника, и важно только, чтобы она не перешла в штампы. «Хотя, — сказала она, — даже самый лучший спектакль иногда идет из рук вон плохо. Уж такое наше проклятое дело — то взлетаешь до небес, а то — летишь в бездну».
«Проклятое» она, конечно, поставила в кавычки. Я заметил, так говорят о театре те, кто по-настоящему его любит.
Уехать бы скорей из этого города от позора!
Суббота, 8/VI.
Сегодня, действительно, хоть до небес нам было далеко, но концерт выровнялся. Проиграли мы, конечно, немного в зрителе, но что поделаешь! Главное, что больной будет жить. Виват!»

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования