Общение

Сейчас 655 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

 

Глава третья

ОЛЬГИНЫ ПРОБЛЕМЫ

Паша Блохин влюбился в Ольгу. Он не только про вожал, но и встречал ее у дома, когда она шла в студию, подробно рассказывал ей о накануне увиденном: фильме, иногда пел песенки Новеллы Матвеевой, которые Ольге нравились, но не в Пашином исполнении! Все чувства Паши отражались на его лице. Если он, например, нес Ольгину синюю спортивную сумку, физиономия его сияла невообразимой радостью.
Когда Ольга являлась на занятия одна, неугомонный Денис с ложнотеатральным жестом восклицал:
Ольга и синяя сумка! А где же Паша?!
Ольга не принадлежала к числу девушек, для кого наличие поклонников было принципиально важно: «Пусть какой угодно, чем никакого!» Пашино общество было для нее, скорее, обременительно, но, видя его искренность, она не хотела «убивать человека». К тому же наступил один из самых сложных периодов ее жизни, и ей часто бывало трудно оставаться одной. Если бы была жива бабушка!..
Ольге нелегко было решиться на разговор с Ириной Валентиновной, но она понимала, что другого выхода все равно нет. После занятия она замешкалась в музыкальной комнате. Кольцова тоже задержалась, нарочно или случайно — понять было нельзя. Не глядя на Ольгу, как бы между прочим, Ирина Валентиновна спросила:
У тебя дома неприятности?
Да.
Что-нибудь серьезное?
Ольга не отвечала.
Может, проводишь меня до остановки?
Сегодня не моя очередь.
Ничего, ребята уступят.
На улице, после некоторого колебания, Ольга произнесла:
Наверно, я больше не буду ходить в студию.
Что ж... Тебе решать.
Тут не я — мама.
А ты сама как настроена?
Я — твердо. Вот закончу школу, тогда буду сама себе хозяйка. А сейчас у меня нет сил воевать. И еще... Понимаете, мама и папа постоянно ссорятся, а мне жалко и его и ее. И брат женился, живут у нас...
Знаешь, давай разделим эти два вопроса. Если ты сама уже убедилась, что театр для тебя...
Я же сказала, все равно буду поступать.
А предположим, если бы мама была «за»...
Она не будет «за».
Ну а если бы. Сложности в семье, скажи, препятствие для твоих занятий?
Конечно. Школа, уроки и все это дома... Я устаю очень.
Но у тебя хватает сил на плаванье ходить?
Хватало. А сейчас... Не знаю...
А может быть, пусть взрослые сами разберутся н своих делах? Чем ты им можешь помочь? Не лучше ли тебе сосредоточиться на своем главном? Сегодня ты полностью завалила этюд.
Знаю.
Ты не права, Оля. Если тебе выпадает счастье выходить на сцену, неси туда запас всего, что переживаешь в жизни. Тогда все станет на свои места.
Ольга взглянула на Кольцову с сомнением.
В искусство нельзя приходить ни с чем. Художнику необходим груз переживаний. А с мамой я поговорю. Попроси ее зайти послезавтра к концу занятия,
Только я не говорила, что у нас дома плохо
Хорошо. Я скажу, что сама что-то заподозрила, как и было на самом деле. Идет?
Идет.
Ольга никогда не распространялась о своих домашних трудностях. Ни в классе, ни в студии никто ни ( чем не догадывался. А с тех пор, как мать однажды без спросу прочла ее дневник, она перестала вполне доверять и дневнику, хоть и продолжала вести его пряча очень далеко.
На следующий день после уроков ее провожал Паша и тоже спросил, что с ней происходит. Ольга не выдержала и сообщила о предстоящем разговоре Ирины Валентиновны с мамой.
Как ты думаешь, завтра мне идти на занятия?
Паша проявил мужскую твердость:
Конечно! Иначе бой заранее проигран.
Кольцова листала свой блокнот, когда в музыкальную комнату вошла женщина, в которой мать Оли узнать было нетрудно. Кольцова встала навстречу.
Здравствуйте, Ирина Валентиновна.
Садитесь, пожалуйста. Как ваше имя-отчество?
Ирина Петровна.
Тезки! — улыбнулась Кольцова.
Боюсь, что разговор у нас с вами будет не очень приятный. Я не уверена, что Оле надо продолжать у вас заниматься.
Что ж, решать вам с Олей. Я только хотела бы узнать, почему вы так считаете.
Я думаю, с нее довольно плаванья.
Еще?
Этого достаточно.
В таком случае, если вам интересно, я расскажу свои впечатления о вашей дочери.
Пожалуйста.
Она человек с богатым внутренним миром, и очень целеустремленна.
Я не уверена, правильно ли она выбрала свою цель — стать актрисой.
Я тоже.
Тем более.
Из нас троих в этом убеждена только Оля.
Это пройдет.
А если нет?
Она еще ребенок.
Как знать! Я, например, все для себя решила уже в четвертом классе.
Вы это говорили Оле?
Нет.
Закончит школу, институт, а там пусть делает, что хочет.
Там она будет делать то, что ее заставит жизнь. Л если все-таки театр — ее призвание?
Я не допущу, чтобы моя дочь стала актеркой.
Кольцова немного побледнела. Она помолчала, полностью овладела собой и с прежней доброжелательностью поинтересовалась:
А ваша профессия?
Я химик.
Ирина Валентиновна еще помолчала. Потом спросила:
Вы не рассердитесь — я расскажу вам исторический анекдот?
Если он имеет отношение к делу.
Имеет. Менделеев ехал на извозчике, и тот укатил ему рукавицей: «Смотри, барин, химиков повели!» Ученый оглянулся — городовые вели двух воришек.
В свою очередь побледнела Ирина Петровна. Не найдя лучшего ответа, она произнесла:
Это было давно, до революции.
Кольцова была беспощадна.
Речь наша постоянно обогащается новыми образными выражениями, которые рано или поздно входят в литературу. Знаете ли вы, что в современном обиходе значит слово «химичить»?
Что вы этим хотите сказать?
Что о всякой профессии можно высказаться оскорбительно.
Но почему же о театральном мире говорят столько нелестного?
Скажите, в учреждении, где вы работаете, нет ленивых, завистливых, недисциплинированных людей?
Есть, конечно.
Почему же о них не говорят все вокруг?
Ну, если бы их все знали, показывали по телевизору...
Вот именно! О людях театра, искусства знают гораздо больше, чем есть на самом деле. К сожалению, и среди части интеллигенции существует обывательское представление о профессии актера.
Все равно. Я не хочу, чтобы моя дочь потешала публику, вы извините, конечно...
Конечно. А как вы относитесь, например, к журналистике?
С большим уважением.
А вот на Западе в некоторых слоях общества журналистов считают сплетниками. Зрелищные искусства относят к сфере обслуживания. А в России уже Малый театр называли «вторым московским университетом». И сегодня, куда бы мы ни приехали, стоит только сказать: «Я — актриса», как лица людей добреют и им хочется сделать для тебя что-то хорошее. Подумайте: только за то, что ты артист, что ты, как говорится, призван нести со сцены доброе и вечное?.,
Наступила пауза. Ирина Петровна взвешивала аргументы Кольцовой. Наконец сказала:
Тогда такой вопрос. Я слышала, у вас есть понятие «объективные данные» для сцены. Ведь Оля сложена не очень пропорционально... Есть у нее шанс поступить на актерский факультет?
Прежде чем ответить, я хочу предупредить вас, Ирина Петровна. Одним неделикатным словом мы можем морально убить человека. И не только в ближайшие пять-десять лет, но всю жизнь она не излечится от этой травмы. Данных почти нет.
Тогда о чем разговор? Разве правильно кружить девочке голову?
Кружить голову я не собираюсь. Речь о том, что в театре кроме актерской есть другие специальности Я не случайно упомянула о журналистике. Ольга хорошо выражает свои мысли, может стать театроведом, редактором в газете, на радио, на телевидении, историком театра. И я постепенно готовлю ее сознание к этому. А если к окончанию школы или позже ее жизненные устремления совсем изменят русло — пусть, по крайней мере не обвинит нас в том, что взрослые искалечили ей жизнь. Ошибка, которую мы делаем по своей вине, многому нас учит; ошибку, которую мы совершаем под чьим-то влиянием, мы не прощаем ни другому, ни себе.
Я подумаю, — кратко подвела итог беседы Ирина Петровна.
Кольцова более всего была довольна тем, что никаких семейных сложностей касаться не пришлось. Она была уверена: остальное Ольга с матерью додумают сами.
Ирина Петровна, возвратясь, сделала вид, что никакого серьезного разговора не было. Ольга понимала: только не спрашивать. За вечерним чаем поведение матери было обычным, но все-таки Ольга догадалась, что встреча закончилась для нее, скорее, благополучно. Не было той непримиримости, что накануне...
Через день, когда Ирина Петровна пришла с работы, Ольга собиралась уходить и вопросительно взглянула на мать.
Ты на плаванье?
Нет, в студию.
Хорошо.
У Ольги на сердце полегчало, хотя она знала, что борьба не окончена.
Через неделю Ольга почувствовала, что дальнейшая «игра в молчанку» теряет смысл, и решилась на прямой разговор. И выбрав момент, когда они были дома вдвоем, села против матери.
Мама, я хотела тебя спросить... Ты по-прежнему против, чтобы я шла на сцену?
Как показалось Ольге, ответ был давно готов.
Ты в восьмом классе, почти взрослый человек. Думай два года. Ирина Валентиновна убедила меня, что ты сама сделаешь выбор. И разумно. Посмотрим.
Я тоже хотела поговорить с Ириной Валентиновной, посоветоваться серьезно.
Посоветуйся.
Она сказала как-то, что я не случайно пришла в студию...
И мне она это подтвердила.
...Что стану актрисой. Тебе она это говорила?
Нет, так не говорила.
— А ты спрашивала?
Ирина Петровна немного замялась.
Поговори с ней сама.

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования