Общение

Сейчас 657 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

 

Глава одиннадцатая

«А ГОРЫ ВСЕ КРУЧЕ...»

Первое занятие последнего учебного года было назначено на воскресенье.
Когда затихли шумные приветствия, Кольцова заняла свое место у стола, ребята — у стульев, установленных полукругом.
Ирина Валентиновна села, все последовали ее примеру. Ждали, что она скажет, но она молчала.
Вдруг поднялся Слава и вышел на игровую площадку; Ирина Валентиновна пересела на его место. Никто не понимал, что происходит.
Слава повернулся полупрофилем, внимательно посмотрел в окно, куда-то вверх, вдаль. Затем стал на месте перебирать ногами. Шаг его постепенно становился увереннее, потом тяжелее, как у человека, идущего в гору. Ольге вспомнились стихи Чуковского:

«А горы все выше,
А горы все круче,
А горы уходят под самые тучи».

Слава проходил над пропастью по горному карнизу и вот уже, вбивая опоры и подтягиваясь на них, карабкался по отвесной стене. Вот он перебросил лонжу на соседнюю скалу и с ее помощью перелетел через бездну. Он взбирался все выше, цепляясь за уступы. Вот сорвался, всем телом грохнулся о скалу и на мгновение потерял сознание, но уцелел, повиснув на лонже. Едва придя в себя, сгруппировался, из последних сил подтянулся и — сорвал цветок. С тревогой и надеждой он бросил его в публику — ребятам; некоторые даже сделали инстинктивное движение — поймать.
Все, включая Кольцову, зааплодировали.
Ирина Валентиновна снова заняла место за столиком.
Ну вот, Слава за меня почти все сказал. Да, мы выходим на финишную прямую. И мне хотелось бы знать, как на сегодня обстоит дело с вашими планами. Если, конечно, не секрет.
Ребята высказывались, как сидели, по кругу.
Виктор: Театральный. Экономический факультет.
Таня: Хочу попробовать на актерский.
Боба: Актерский.
Денис: Актерский, наверно.
Надя: Еще не знаю.
Паша: Я тоже не знаю... Читать мне хочется...
Инга: Актерский.
Слава: Актерский.
Лера: Может, на электротехнический, в театральное училище.
Геля: А я буду художником по костюму.
Люба: А я думаю. И на актерский хочется, и грим мне нравится...
Нина: Не знаю, бутафорский — есть такой факультет?
Маша: Актерский.
Ваня: Скорее всего, постановочный.
Дима: Тоже постановочный, со специализацией художника. Или в Художественный институт на театрально-декорационный.
Игорь: Режиссерский.
Костя: Я разрываюсь пока. И в море меня тянет по-прежнему и в Литературный. Не знаю.
Ольга твердо сказала: «Актерский».
Половина актеров! — отметил Денис. — Ирина Валентиновна, давайте поговорим сегодня о вступительных экзаменах!
Все получили условия поступления?
Я писала в два института, еще весной, — пожаловалась Таня. — До сих пор ни звука.
И мне не ответили, — поддержала Люба.
А мне ответили только во второй раз, — сказал Виктор.
Так ты небось ноту протеста послал, — догадался Костя.
Вроде того. Я написал очень вежливо: «Сообщите, пожалуйста, в каком институте отвечают на письма?» И конверт вложил со своим адресом.
Я и раньше слышала, — вмешалась Кольцова, — что институты не аккуратно отвечают на запросы поступающих. Субъективно у них есть объяснения: приходит до тридцати писем в день, нет специального человека и т. д. Объективно же, конечно, этому оправдания нет. Но в таких случаях что толку предаваться обидам, негодованию? Не лучше ли добиваться своего? И то, что Виктор вложил конверт...
Не у всякого же такая административная голова! — вздохнула Маша.
Конечно. Но призвание предполагает настойчивость.
А правда, что поступающим общежития не дают? — поинтересовалась Таня.
В условиях так и написано, — подтвердил Виктор.
У меня в Москве ни одной души.
И у меня, как сказано в пьесе Вампилова, «ни родных, ни милиции», — отозвался Боба.
Ты парень, можешь и на вокзале.
Конечно, что со мной сделается! Мне вот один друг рассказывал. Приехал. Ночь на вокзале. Спать не разрешают — пытка такая особая. Наутро первый тур. Прошел. Еще две ночи так. На втором туре, пока ждал, — уснул. Мастер курса спрашивает: «Что-то у вас вид встрепанный. Вы часом не после застолья?» Он обиделся: «Прямо от цыган, с Казанского вокзала!» Прошел. Еще три ночи такой жизни — и обессилел. На третий тур и не явился, домой уехал.
Значит, не так хотел поступить... обошелся, — отрезал Слава.
Я бы тоже не вынес, — возразил Паша.
Если откровенно, — вдруг заявил Слава, — я был в Москве. И даже читал перед комиссией.
Как?! Когда?! Расскажи!
Да вот этим летом. Ехал отдыхать через Москву, как раз начало июля. Дай, думаю, кину пробный шар. Отметил в билете остановку, вещи — в камеру хранения. В одну гостиницу, в другую — бесполезно. «Поезжайте на ВДНХ, там много гостиниц». На одну ночь пустили. Наутро: «Выметайтесь, у нас заезд». Я — в институты. В двух прошел первый тур. Потом — на электричку, за город — по частным домам искать ночлег. Часа четыре ходил. Уж почти падаю, и тут старушка одна у колонки сжалилась. Следующий день был пустой. Ходил по лесу, отрывки повторял. Назавтра — опять в двух институтах сразу. В одном срезали, в другом пропустили на третий тур. А к третьему нужны документы, я и уехал.
Молоток! — восхищенно одобрил Денис.
Выходит, можно поступать в несколько институтов сразу? И документов не надо?
Сначала только паспорт покажи, и все. А к третьему туру — выбирай. И то, если в одном срезался, можно забрать документы и в другой.
Правильно сделал, что попробовал свои силы, — одобрила Кольцова. — Как в спорте! Заметьте, многие едут на соревнования без расчета победить. Хотят для начала примериться к условиям, проверить себя. Чтобы в следующий раз быть готовым к сражению.
А все-таки, как быть, — робко начала Таня, — если ты не совсем уверен?
Не уверен — не обгоняй! — прогудел Боба.
Нет, я серьезно. Иногда мне кажется, что без театра я не смогу, умру. А иногда...
Иногда?
...Что в чужие сани сесть хочу.
Вот моя мама, — включилась Люба, — говорит: окончи серьезный институт, а потом — пожалуйста.
Выходит, театральный — несерьезный? — возразила Маша.
Правильно твоя мама говорит, — перебил Машу Костя. — Станешь зрелым человеком, тогда и решай. Вот я и думаю — скорее в мореходку.
Поздно будет, — не согласилась Ольга.
Нет, в самый раз.
Тебе, может и в самый раз, а нам будет поздно! — поддержал Ольгу Паша.
Чего вы боитесь жизнь повидать? Ирина Валентиновна!
Скажите, если кто-то хочет сделать научное открытие и ему, как вам, шестнадцать лет — у него есть время?
Вы нас учите времени не терять, — отозвался Ваня. — Но, конечно, у него есть запас. Открытие можно сделать и в тридцать и в сорок. А то и в пятьдесят.
А если он мечтает стать фигуристом?
Тогда все, поезд ушел. Кто же начинает кататься в шестнадцать?! — уверенно сказала Геля.
В том-то и дело! Косте идти прямо в литинститут, значит, стать не писателем, а школяром от литературы. На сцену же, как в спорт, легко опоздать. Недаром в старину учили актерскому искусству, как балету, с детства. Великая актриса Федотова вспоминает, как Щепкин обучал ее и других учеников... с десяти лет! И сейчас общество, к счастью, к этому возвращается. Создаются театральные классы... Теперь представьте себе: девушка, желая угодить родителям, поступает в какой-то нелюбимый для нее институт. Пять лет учебы и три года работы по распределению. Потом театральный. Кому нужна начинающая актриса тридцати лет! Вот почему, за редкими исключениями (на которые вряд ли стоит рассчитывать), в театральные вузы и училища стараются брать молодых людей до двадцати трех, девушек — не старше девятнадцати—двадцати.
А можно так рассуждать: была не была — по- пробуюсь! А вдруг? — спросил Денис.
Как ни странно — можно! — живо откликнулась Кольцова. — Жизнь иногда подсказывает нам неожиданные, экстравагантные повороты, в которых мы находим свою судьбу. Чаще, однако, это «а вдруг» помогает нам избавиться от червя сомнения, чтобы не мучиться потом: «Почему не попробовался?! Не хватило смелости!» Мне самой, правда, такое несвойственно. Я прихожу к жизненным решениям постепенно, нелегко и если меняю их, то тоже без поспешности.
А правда, — поинтересовалась Инга, — что на одном из туров могут сказать: «Смените репертуар»?
Я сам слышал, одной девочке сказали: «Замените басню», — подтвердил Слава.
Как же можно за два дня приготовить басню? — недоумевал Паша.
Хочешь, я тебе за пять минут выучу! — похвастал Боба.
Выучить — одно, а приготовить...
Поддержу Пашу, — твердо сказала Кольцова. — Откровенно говоря, я не понимаю педагогов, когда они за день-два рекомендуют поступающим сменить репертуар. Другое дело — поинтересоваться, нет ли у поступающего в запасе еще чего-то.
А как все-таки лучше, — опять спросила Таня, — ехать поступать в Москву, в Ленинград или у нас в городе?
Конечно, в областном центре поступить легче, чем в столице. Но если в вас есть азарт сразиться с самыми сильными соперниками — дерзайте!
Ирина Валентиновна, — спросил Паша, — а вот в условиях поступления сказано, что кроме чтения басни, прозы и стихов есть еще и профессиональные экзамены: слух и ритм, этюды, коллоквиум. Что это такое? Вот я, например, не танцую и не пою. Значит, моя карта бита?
Ты поступаешь не в ансамбль песни и пляски, а на драматический факультет. Конечно, мы живем в век синтеза искусств. Да и во все времена уметь элементарно спеть или станцевать считалось актерской обязанностью. В отдельных случаях в институты принимают ребят, не танцующих и не поющих. И то, знаете — почему? Эти способности, как правило, развиваются. Так не лучше ли развить их заранее? Если вас угнетает комплекс плохо танцующего человека, не теряя ни часа, запишитесь в хореографический кружок. Занятие балетным станком даст вам выправку, пластическую грамотность, уверенность в себе — не только для сцены. Найдите учителя пения и разучите с ним две-три песни. Что же касается этюдов и коллоквиума, то напоминаю наш разговор о свободе мышц, о преодолении в себе внешних и внутренних «зажимов». Сохраняйте свободу, достоинство, скромность, тогда и не испугаетесь ни неожиданно предложенного этюда, ни какой-нибудь «провокации» с целью проверить вашу реакцию, ни любого вопроса на коллоквиуме; не растеряетесь, если вас попросят спеть или сплясать перед целой комиссией.
Когда Ольга сказала: «Актерский», лишь Ирина Валентиновна и Игорь услышали за этой твердостью скрытую тревогу. И даже вызов. Ольга не хотела мириться с неверием Кольцовой в нее как в будущую актрису.
Игоря этот вопрос тоже беспокоил. Еще в поездке он пытался заговорить об этом с Ириной Валентиновной, и каждый раз она отвечала неопределенно: «У Ольги явные литературные способности». Сам он не был готов для откровенного разговора на эту тему. А Ольга, как нарочно, допытывалась:
Но ты-то веришь в меня?
Конечно. В любом случае я в тебя верю.
В каком — любом?
Он понимал, что самым желанным для Ольги было бы, чтобы он, в противовес другим, уверял ее, что все не правы и ей надо идти только на актерский. Но притворяться Игорь был не способен. Ольга постепенно и допытываться перестала.
Из дневника Ольги:
«26 сентября, четверг.
Литературная работа, конечно, очень интересна. Но не мне. Вернее, не так: и мне, но... Почему все будто вступили против меня в сговор? Я им еще докажу...».
Ольга знала уже, что «худший вид обмана — дурачить самого себя». Она смутно сознавала, что упрямство, желание доказать, что права она, а не все, двигали ею в большой степени. Но если бы только это, она бы победила себя!..
«4 декабря, воскресенье.
Сегодня под утро мне снилось, что я веду машину. Мчусь с большой скоростью по дороге, а впереди поворот. Вот он! Светофор-мигалка. Торможу, не зная, куда повернуть. Светофор превращается в придорожный камень, на котором написано: «Направо пойдешь — коня потеряешь, налево — потеряешь себя». И я уже не на автомобиле — верхом на коне. Мне жалко его — он топчется на месте, потому что я не решаюсь повернуть. А мигалка мигает все быстрее, мимо снуют машины — вот-вот собьют...
Что же мне делать?!
февраля, вторник.
Хорошо, что все перестали приставать ко мне. Мама лишних вопросов не задает. И Игорь тоже. Ив тем более. Так лучше, а то бы советами меня окончательно заморочили. Но надо решать. В какое бы окошко заглянуть, увидеть две своих судьбы: я — актриса и я — театровед? Ведь это, наверно, были бы два разных человека, два лица.
Что я читаю на одном? Боль. Почему боль? Потому что обижают. Кто? Те, у кого бесспорные данные. И диапазон шире. Меня все обходят на поворотах, и я замыкаюсь.
Игорь мне рассказывал про черного цыпленка — самого слабого в выводке, который потерял интерес к жизни. Со мной, конечно, такого не случится, но я стану еще более скрытной, буду изо всех сил делать вид, что нисколько не обижена жизнью... И может быть, однажды скажу: а ведь я была достойна лучшей судьбы! И кто же я буду тогда? Неудачник? Нет, это слово никак ко мне не подходит. В чем-нибудь найду себя. Ив говорит, редко случается, чтобы человек остался вещью в себе, если он чего-нибудь стоит.
3 марта, понедельник.
Что же получается?
Может, я себе просто внушила, что на сцене меня ждет несчастливая судьба? Может, все будет наоборот?
Сказку, конечно, придумать легко. Я и жила сказкой — с пятого класса. А теперь сказки кончились...
Не думаю, что мой душевный мир беднее, чем Машин. Ну, предположим, приходим мы с ней в один театр. Будто опять заглядываю в то же окошко...
К тому же страшно хочется еще раз напечататься. О чем бы написать? Нет, сейчас некогда. Надо готовиться к выпускным экзаменам.
Все равно пойду на актерский!»
Из девочек Ольга все больше сближалась с Гелей и была счастлива, что у нее наконец появилась настоящая подруга. Ее в Геле привлекало многое, и прежде всего искренность и умение не бросаться в глаза. В этом смысле она нередко сравнивала Гелю с Ириной Валентиновной. Геля никогда ничем не хвасталась. Она хорошо рисовала, танцевала, играла на рояле.
Когда Ольга стала бывать у Гели дома, она убедилась, что с матерью у нее отношения близкие, доверительные. И полное взаимопонимание во всем, почти во всем...
По образованию актриса, мать Гели работала редактором на телевидении. Была на своем месте. Но не- сбывшаяся актерская судьба болела. И она надеялась увидеть ее воплощение в дочери, в которой, казалось, было для этого все. Все, кроме одного.
В студию Геля пришла одна из первых. Но вскоре поняла, что у нее нет того подлинного стремления стать актрисой, о котором еще на самых первых занятиях говорила Кольцова: «По существу, в искусстве все со страстного желания начинается и им же заканчивается; стремление — это энергия искусства, и без него самый лучший механизм на любых дорогих камнях никогда не придет в действие».
Отец был проректором недавно открывшегося в городе Института искусств. К вопросу о Гелином будущем он относился более спокойно, не теряя чувства юмора.
Подготовишься по-человечески — поступишь, — говорил он за обедом. — Факт твоего поступления не испортит мою биографию. Но и не украсит ее.
Ну как ты говоришь с дочерью! — возмущалась мать.
А Геля молчала.
Понимаешь, — сказала она однажды Ольге, — мама спрограммировала мое будущее. Мне не хочется делать ей больно. Но как быть, если от ее разговоров только неприятно становится. Ну проложили они мне дорожку, а зачем? Жить-то мне... Скорее всего, буду художником по костюму.
А поступать собираешься в Москве?
Не знаю еще. Но, скорее всего, пойду в Суриковский на театрально-декорационный, а специализироваться буду по костюму. И чтобы никаких нянек...
Из дневника Ольги.
«17 марта, понедельник.
Сегодня спросила у Киры Иннокентьевны: «Трудно поступить на театроведческий?» Она говорит: «Очень». Я: «А как же поступают?» Она: «Кто как, многие — не сразу». Не сразу...»
В начале апреля Ольга наконец объявила свое решение:
ГИТИС, театроведческий.
И только Ирина Валентиновна да Игорь догадывались, чего это ей стоило.
К этому времени большинство студийцев уже окончательно определились в своем выборе.
После одного из симфонических концертов Игорь спросил:
А дирижер должен уметь играть на каком-нибудь инструменте?
Желательно даже на нескольких. Так же как и режиссер обязан знать технологию актерской работы во всех ее гранях.
А кем труднее быть — режиссером или дирижером?
Дирижером! — предположила Маша.
А по-моему, режиссером, — возразил Костя. — Ведь дирижер управляет только звуками, а режиссер еще и тем, что видит глаз.
Ты прав, что у дирижера только звуковой ряд воздействия, а у режиссера и зрительный и звуковой. Иначе говоря, дирижер творит только во времени, режиссер и во времени и в пространстве. Сравнивать их сложно еще и потому, что режиссер — профессия, скорее, авторская: он решает и выстраивает спектакль и отходит в сторону, уступая место актерам. Дирижер же — также и исполнительская: он сам выступает перед публикой, исполняя с оркестром произведение... Однако я думаю, что обе эти специальности относятся к самым трудным в искусстве мужским профессиям.
Ирина Валентиновна! — бросилась в бой Инга. — Вы так часто говорите: мужская профессия или, наоборот, чисто женская. А я не понимаю. Мы много слышим о том, что это предрассудок, что все профессии — и мужские и женские одинаковы! Или вы это отрицаете?
Не отрицаю. Я сама женщина, и вековечное предубеждение, что мы способны только к немногим видам деятельности, поддерживать не буду. Но... скажи, Инга, ты бы решилась для себя выбрать мужскую специальность?
Конечно! В детстве я мечтала стать укротителем тигров.
Станешь еще! — съязвил Денис.
Кольцова метнула на него гневный взгляд:
Напоминаю еще раз: забудьте личные выпады! На всю жизнь.
Извини, Инга!
Инга завела интересный разговор. Я противница какой-либо дискриминации, но также и не сторонница уравниловки между людьми. Иначе говоря, я не понимаю споров о том, кто в принципе лучше, полноценнее — мужчина или женщина. Это такой же бессмысленный, обывательский разговор, как о том, кто ценнее — ученый или художник. Но это не значит, что между художником и ученым можно поставить знак равенства. Точно так же и между мужчиной и женщиной. Считаете ли вы, например, нормой семью, где жена — шофер, муж — воспитатель в детском саду?
Этого просто не может быть! — воскликнула Нина.
Может. Больше того — мне известна такая семья! Но при этом я знаю точно, что этот случай — исключение. Так у каждого сложилась жизнь.
Ну, в физической работе, конечно.
Дело не только в этом. Однако надо отличать предрассудки прошлого от того, что диктует человеческая природа. Трехлетняя девочка нянчит куклу, готовит ей обед. Естественное призвание женщины — материнство и домашний очаг. Кто будет с этим спорить? Но одни из этого делают вывод, что «бабья дорога — от печи до порога», другие мыслят шире — природа диктует женщине определенный круг деятельности, где она сильнее мужчины. Это все, что связано с дошкольным воспитанием, уходом за больными и такими профессиями, как кружевница, прядильщица. К женским профессиям относится, например, и машинистка, стенографистка. И не потому, что это физически легко, а потому, что природа женского внимания и терпения оказывается здесь решающей.
Маленький мальчик играет в войну, строит корабли, крепости. В природе мужской деятельности строительные и военные профессии. В трудную минуту мужчина готов защитить женщину, потому что он сильнее, женщина — утешить, умиротворить, потому что у нее материнское сердце.
Значит, по-вашему, и мужчине и женщине «на роду написано», чем заниматься? — перебила опять Инга.
Нет, не значит. Существуют исключения. Внимательно относиться к ним — это и значит не допускать узости взгляда. В историю вошла Жанна д’Арк, ставшая полководцем. В Отечественной войне прославился легендарный женский авиаполк во главе с Мариной Расковой. Я могла бы привести столь же яркие примеры, когда мужчины оказывались сильны в женских профессиях. Но повторяю, это все особые случаи.
Зачем я завела этот разговор?
Дело в том, что и в театре существует деление на профессии в основном мужские и преимущественно женские. Так же как и смешанные. Если хотите, назову вам некоторые из них.
Актер, вы знаете, профессия мужская и женская. И то не исторически. Не только в древнем, античном театре, но и во времена Шекспира — в XVI веке — все роли на сцене играли мужчины.
Но это же некрасиво! — сказал Слава.
Отвратительно! — поддержала Геля.
Вот видите, как изменилось за четыре столетия эстетическое восприятие мужского и женского начала в искусстве актера.
Режиссер — самый, пожалуй, яркий пример мужской профессии. То же я бы сказала о драматургии. В этих видах творчества важны не только эмоции, темперамент, интуиция, но и способность к конструированию, инженерная логика.
Значит, если я решу стать великим режиссером или драматургом, я заведомо обречена? — спросила Инга.
Любой, кто заранее решил стать великим, обречен. Потому что искусство, как и наука, требуют скромности и суровости по отношению к себе. И не допускают «мании величия». Но это другой разговор.
А разве мало женщин-драматургов? Да и писателей тоже.
А режиссеров! Некоторые театрами руководят.
И даже государствами!
Да, вы правы, девочки. Но каждая, кто стала настоящим режиссером, писателем, драматургом, как и инженером-строителем или политическим деятелем, воспитала в себе определенные мужские качества. Вы можете овладеть любой из этих профессий. Но чтобы не ошибиться, нужно прежде всего четко знать, что в вашем характере есть эти свойства и вас не остановят трудности, которые прибавляются ко всякой борьбе за призвание.
Директор и администратор в театре тоже специальности в принципе мужские. Замдиректора — еще более мужская, как и заведующий постановочной частью. Потому что это организаторы всех производственных процессов. Что касается художника-постановщика, то в конструировании сценического пространства обязательно должна присутствовать мужская логика. Среди же художников по костюму мы преимущественно встречаем женщин. Хотя костюм тоже конструируется, но природное чувство изящного позволяет им полнее, в сравнении с мужчинами, выразить себя.
Грим — и мужская и женская профессия, художник-исполнитель тоже и мужская и женская; бутафор и реквизитор — скорее, женские, так как они требуют чисто женской тщательности и аккуратности.
А литературная часть?
В крупных театрах литературными отделами обычно руководят мужчины. Но редкая литчасть обходится без специалистов-женщин, с их тактом, терпением, деликатностью. То же и в редакторской работе.
А в электроцехе? — спросила Лера.
Тут в основном мужские специальности: художник по свету, завэлектроцехом, осветитель-рабочий. Но есть, на мой взгляд, одна из самых трудных и интересных, в которой преуспевают мужчины с особым художественным чутьем, но еще чаще, пожалуй, женщины. Это ведущий осветитель-регуляторщик. Работа эта требует умения четко аккомпанировать актеру, тонко угадывать нюансы и переходы.
За время нашего общения я хотела бы убедить вас, что я мужественная женщина. Но я не Жанна д’Арк. И призываю всех вас, девочки, без глубокой убежденности не записывать себя в полководцы. Потому что, за редкими исключениями, мы можем в женских профессиях принести гораздо больше пользы людям и радости себе, так же как мужчины — в мужских.

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования