Общение

Сейчас 306 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

Через день после премьеры ребята собрались на последнее студийное занятие года.
— Знаете ли вы пословицу,— спросила Галанова,— «Если бы молодость знала, если бы старость могла?!» С годами оцениваешь ее мудрость. Да! Если бы у меня хоть десятилетие назад был теперешний опыт или сейчас — энергия прежних лет! В то же время не надо думать, что молодые силы и мудрость зрелости никогда не встречаются в одном человеке.
Надеюсь, все вы читали «Фауста». А кто помнит, в каком возрасте Гете его создал? Похоже, что первая часть трагедии, суть которой в блуждании героя по таинственной стране, именуемой любовью, уж во всяком случае создана поэтом в возрасте до тридцати, а вторая, философская — зрелым мужем вблизи сорока. Между том первую часть «Фауста» Гете закончил к пятидесяти семи годам, вторую — к восьмидесяти, в преддверии смерти.
Вы подробно проследили процесс работы над повестью о трагической любви юных веронцев, и вряд ли кому-то из вас приходило в голову, что в свои пятьдесят шесть Александр Федорович несколько запамятовал, что такое молодые чувства.
Немало и обратных примеров. Творчеству Лермонтова за полтора столетия с его гибели отдал свою жизнь не один ученый. Между тем поэт прожил, вы знаете, двадцать шесть лет всего. Драма «Маскарад» — одна из вершин нашей драматургии. Она остаётся в чем-то таинственной и для зрелых актеров, режиссеров, а ведь ее сочинил поэт двадцати одного года...
Мне не хотелось бы, чтобы слово, которое сейчас у всех на устах, вы понимали превратно. Вы догадались — я говорю об акселерации. Кое-кто усматривает в этом явлении только зло — ненормально раннее физическое развитие подростка. Но есть более широкое значение того же понятия. Время ускоряет все процессы. В том числе и полноценного духовного развития человека. (В вашем возрасте есть уже и кандидаты наук!) И если чередование нагрузок с активным отдыхом обеспечивает вам здоровую юность, такая акселерация не зло, а добро. Она гарантирует вам большую умственную и физическую защищенность в момент вступления во взрослую жизнь.
Моя цель — добиться, чтобы к окончанию школы юность в вашем лице уже что-то знала и умела. А чтобы этого достичь, нельзя разбрасываться. Уже сейчас лучше ограничивать для себя круг интересов и занятий.
Учебный год был для вас предельно насыщенным. Вы получили большую «дозу облучения» профессиональным театром. Как лучше отдыхать после этого? Спросите самих себя! Для кого здоровее переключиться на совсем иные впечатления — отправляйтесь в походы. Кому же главное осмыслить прожитый год — организуйте себя на отдыхе по-другому. Помните старую мудрость: талант зреет в тишине. Создайте эту тишину вокруг себя или в себе самих...
«В этом что-то есть,— мелькнуло в сознании Вадима.— Пора уже подумать о давно наступившем лете».
А в городе начинался сезон гастролей. И студийцы, у кого еще были дни до отъезда на отдых, решили по возможности ежедневно ходить в театр. На «их сцене» открылись гастроли Театра драмы из соседнего большого города, и ребята ходили на его спектакли по входным через администратора.
Вера Евгеньевна призвала питомцев не выражать любовь к своему театру через огульное критиканство искусства другого. Они смотрели спектакли по совету Галановой с установкой на приятие всего талантливого, на уважительность, доказательную критику. После спектакля кратко обменивались мнениями в палисаднике у театра.
На одном спектакле в антракте Даша подсела к Стасу. Смешила его, все время пристрастно выспрашивала его мнение, в общем «работала на публику». Возможно, ей было интересно, как отреагирует па это Вадим.
На следующем спектакле Даша повторила свой эксперимент. Вадиму это нравилось все меньше и меньше...
Каждый день кто-то уезжал на отдых, и компания студийцев редела.
5 августа было решено в коллективном общении поставить точку: устроить однодневный выезд на природу, пригласив с собой и Веру Евгеньевну. Вадиму это путешествие не доставило удовольствия: в течение всего дня Даша продолжала свою игру. Вера Евгеньевна ничего не замечала или искусно делала вид, впрочем, как и ребята.
Скорее всего Даша все это творила не со зла и даже непреднамеренно. На нее напал какой-то стих озорства, и она уже не могла остановиться. Может быть, она неосознанно хотела испытать Вадима, свою волю над ним?
Вадим уже сердился не на шутку. Когда вечером у костра они оказались рядом, он заговорил о последнем увиденном ими спектакле, о его режиссуре...
— Понимал бы ты что-нибудь в этом!..— ни с того, ни с сего бросила Даша и демонстративно пересела к Стасу.
Она почувствовала, что взяла через край, но было уже поздно. В эту минуту в Вадиме что-то хрустнуло. Чувство его к Даше, не успев окрепнуть по-настоящему, задохнулось.
В следующие дни он был сам не свой. Пытался передать все, что его мучило, в дневнике, но не находил слов.
Ему неожиданно пришли на память строки из последнего монолога Чацкого:
Слепец, я в ком искал награду всех трудов!
Спешил!. летел!. дрожал! вот счастье, думал, близко!
Пред кем я давеча так страстно и так низко
Был расточитель нежных слов!..
Вадим снова и снова повторял эти стихи, а затем и весь монолог... И, бесцельно бродя по улицам, незаметно для себя начал над ним работать.
Когда подумаю, кого вы предпочли...
Даша — не Софья, он — не Чацкий. И в ситуациях мало общего. Но ощущение оскорбленности открывало глаза на драму сердца Чацкого.
Бегу, не оглянусь, пойду искать по свету, Где оскорбленному есть чувству уголок!..
Его волновала ужо не только любовь к Софье, но все, все в Чацком. Он воображал себя этим Дои Кихотом девятнадцатого века, и живые картины одна 88 другой чередовались в его воображении... Вот молва уже объявила его безумным, и он сам узнал об этом:
...И вот общественное мнение!..
А Софья знает ли? — Конечно, рассказали,
Она не то, чтобы мне именно во вред
Потешилась, и правда или нет —
Ей все равно, другой ли, я ли...
И чем дальше Вадим уходил от себя к Чацкому, тем больше находил в этом смысл и облегчение...
Безумным вы меня прославили всем хором!.. — в который раз громко произносил Вадим, ходя по квартире.
—    Прославим! — откликнулся отец.— Если не ответишь, с нами едешь или остаёшься.
Вадим был счастливым человеком вот в каком отношении: с первого класса, а может быть и раньше, отец предоставлял ему свободу — в разумных рамках, которые расширялись, по мере того как он доказывал, что способен распоряжаться этой свободой ни себе, ни другим не во вред.
Родители собирались совершить давно задуманное пешее путешествие по Кавказу через Теберду в Сухуми.
—    Нет,— решил наконец Вадим.— Не еду.
Он рассказал отцу, как однажды Станиславский остался на целое лето в Москве, чтобы работать над собой и избавиться от своей неловкости на сцене.
—    В те времена в городах воздух был не загрязнен. Теперь человек — хочет не хочет — обязан проводить месяц на природе. Живи на даче.
Дачей громко назывался дом-развалюха в деревне, оставшийся от деда.
Ну что ж. Это годится.
А средства?
Я заработал.
Смотри! Распределись на весь месяц.
Есть!
Вопрос был решен.
Вадим перебрался в деревенский дом предков, не дожидаясь отъезда родителей.
Верно ли Вадим поступил, променяв великолепие Кавказа на крошечный мирок пригородной деревни?
Вадим не сомневался, что да. Потому что в мирке этом было главное, что ему сейчас требовалось: отсутствие суеты и тишина.
Погода наладилась не сразу.
Несколько дней у Вадима ушло, чтобы придать полузаброшенной избе жилой вид. Тем временем отдохнула голова.
И уже шестой день Вадим объявил для себя рабочим.
Ложился спать и вставал он с солнцем. После зарядки, купания, быстро сымпровизированного завтрака выходил в сад и садился за некрашеный потемневший стол.
С разрешения отца Вадим взял в деревню его пишущую машинку и начал учиться писать на ней слепым методом, как говорил отец, «чтобы пальцы сами знали клавиши, а голова и глаза были свободны». Кстати, отец объяснил Вадиму распространенную ошибку в произношении: печатают — в типографии, а на пишущей машинке — пишут. Потому в объявлениях и значится: «Переписка на машинке».
Сначала — примерно час — Вадим прорабатывал «Работу актера над собой» Станиславского, затем учился машинописи по самоучителю. Потом попробовал соединить оба процесса вместе.
Не расставался Вадим и с «Горем от ума». Совершая далекие прогулки, он то и дело возвращался к монологам Чацкого. Была у него с собой и еще одна замечательная книжка — «Горе от ума» на сцене Художественного театра».
Изучая ее, он от монологов начал переключаться к образу спектакля в целом, каким он был в четыре периода старого Художественного театра и каким ему, Вадиму, он виделся сегодня...
Телевизора не было. Поэтому вечерами оставались книги. Вадим читал «Человеческую комедию» Бальзака. Запасся он и стихами. Недавно пережитое открыло ему глаза на поэзию. Он жадно поглощал Пушкина, Лермонтова, Тютчева. Этим летом он понял и Блока — сплав пушкинской музыки стиха и дыхания начала двадцатого века...
Мысленно он делил свой день, по Станиславскому, на куски и задачи, постоянно проверяя, какое в каждом куске действие внешнее и внутреннее: «Что я сейчас делаю? Чиню крыльцо. За-чем? Чтобы не развалилось...» Потом Вадим окрашивал свое реальное действие вымыслом: «Это не дедушкин дом, а изба рыбака. Как я здесь оказался? Скрываюсь. От кого? От хозяина! Ведь я живу в начале прошлого века, я беглый крепостной... Надо быстрее починить крыльцо, пока не наступил рассвет (хотя на самом деле — полдень), холодно (хотя на самом деле — жара)... А каково сквозное действие? Чье? Мое или того крестьянина? Но ведь я и есть тот беглый крестьянин! Мое сквозное действие — вырваться из крепостной неволи. Меня продали; прежний хозяин был меценат, завел у себя театр, и я играл в нем. Потом он разорился, и я попал к тупому грубому барину. А сверхзадача? Остаться человеком! Стать артистом настоящим, чего бы это ни стоило...
Затем, возвратившись в реальность, Вадим тренировал свое внимание: «Гвоздь, который я вбиваю,— объект-точка, новая ступенька — малый круг внимания, дворик — средний круг, небо со все более набегающими тучами — большой круг, птица вдали — дальний объект-точка. Реальное действие — ремонтирую дедушкин дом, сквозное — отдыхаю, набираюсь сил, сверхзадача — стать самостоятельным человеком, найти себя в мире...»
Чем дальше, тем незаметнее летели дни августа. Душевная рана затянулась, и осталось только болезненное чувство, которое он испытывал, когда тянуло дымом от костра...

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш e-mail dramateshka.ru@gmail.com

 

Яндекс.Метрика Индекс цитирования