Общение

Сейчас 452 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

АКТУАЛЬНО!

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

— Надеюсь, первые дни знакомства с театром убедили вас, что для познания его нужны многие годы,— сказала Галанова на следующем занятии.— И чтобы не бродить вам в театре как в темном лесу, приступать надо сейчас. Нельзя объять необъятного, потому каждому предлагаю начать с того, что кого больше греет.
А если мне хочется посмотреть, как работает главный администратор? Я ведь видел только дверь его кабинета,— сказал Виктор.
И в электрорегулятор нас не пустили,— заметил Илья.
И с тем, и с другим сложно,— сказала Вера Евгеньевна.— И там, и там интересно, только когда идет работа. А в это время присутствие посторонних нежелательно. Не знаю даже, как быть...
Я бы хотела еще раз побывать в пошивочном,— попросила Геля.
А я в гримерном,— призналась Люба.
Поговорю с завцехами.
После следующего занятия, подавая Талановой пальто, Илья сказал:
—    Вера Евгеньевна, я купил книжечку, вот смотрите,— он протянул брошюру «Световое оборудование малой сцены».
Галанова перелистала.
По-моему, для начала то, что надо.
А по-моему, буза.
Во-первых, Илья, что за лексика? Ты знаешь, что такое буза?
Ну, чушь.
Молодое кавказское вино.
В переносном смысле...
В переносном — скандал. А это — в жаргонном. На языке дворов   это   означает    пренебрежение. Так я  тебя поняла?
Почти.
Объяснись!
Ну, понимаете... В наш атомный век — разве это техника? Да я побывал в лаборатории одного завода...
Ты прав и не прав. Да, в двадцатом столетии не только свет, но и вся техника сцены оставляют желать лучшего. На это сетовал Станиславский полвека тому назад, а с тех пор изменилось не так уж много. Если говорить только об инженерной работе, это всего лишь отсталый участок человеческой деятельности. Но если видеть не одно техническое содержание...
А что еще?
Завтра у нас «Горе от ума». Свет ведет Рита. Я договорилась — контрабандой. Придешь к полшестому со своим пропуском. Помнишь, как пройти в зрительный зал?
Помню.
Посидишь, посмотришь, как ставят свет перед спектаклем. Улучишь момент, тихо подойдешь к Рите, она проведет тебя   в   регулятор.   Условие:   пока   она   работает — ни   звука.
Когда в назначенный час Илья вошел в темный зрительный зал, осветители уже трудились на сцене и в световых ложах.
Заведующий цехом в темных очках разгуливал по сцене, становился в определенные точки и командовал в сторону балкона:
—    Рита, дай восьмой! Леша, направь его на меня! Так!
Теперь, Риточка, второй прострел! Так! Пятую галерку! Девятый из ложи!
С бельэтажа слышался женский голос:
Борис Владимирович, он у нас не туда светил! Левее, на кресло — на Бояркову! Лиза просыпается!
Миша, девятый на кресло!
Даже «сухой рационалист» Илья не мог не отметить, что в этом что-то было: пахло театром. И все-таки восторга он не испытал.. «Каменный век!» — заключил он для себя.
Несколько раз Рита спускалась на сцену. Илья «вычислил», что она ходит через бельэтаж, и, когда понял, что установка света подходит к концу, поднялся, туда и дождался удобной минуты.
—    Вы практикант от Галановой? — опередила его вопросом
Рита.— Идемте.
Они быстро миновали фойе бельэтажа и через железную дверь вошли в помещение. Это и была регуляторная.
Перед Ильей предстало множество ручек на штурвалах, табло   кнопок и окно в зрительный зал.  Стекло было поднято.
Риточка, дай еще раз двадцать третий и второй!
Оба у меня на программе! Сцена бала!
Значит, проверим еще раз бал!
Момент!
Рита кнопкой сняла весь свет со сцены и завертела штурвалами. Сцена живописно преобразилась.
А почему у нас двадцать первый — на Чацкого — молчит?
Там лампы нет, к спектаклю будет,— послышалось из ложи.
Все, Борис Владимирович?
Все, Риточка, благодарю. Всем перерыв до начала спектакля.
Рита достала термос. Вид у нее был усталый.
Хотите чаю?
Нет, спасибо. Я из дому.
А мы вот тут целый день крутимся. Света белого не видим — одно электричество,— сказала Рита, видимо сознательно расслабляясь.
И так всегда?
Нет. Сейчас мы с Борисом Владимировичем вдвоем. Напарницы — одна экзамены сдает, другая болеет. Сегодня две «Снежные» были, а сейчас еще «Горе», третий. Никогда регулятора не видели?
Нет.
Вас предупредила Галанова? У нас довольно напряженно. Бывают паузы, тогда я вам кое-что расскажу.
Этот деловой тон сразу понравился Илье. Никаких хиханек-хаханек.
—    Добрый вечер,— послышалось по внутренней трансляции,— даю первый звонок. Радиоцех, ответьте! Гена? Хорошо. Рита?
Рита нажала кнопку внутренней связи:
—    Да, Зиночка, все в порядке.
На сцене закрылся занавес.
Рита опустила окно и дала люстру и бра в зале. Последовал звонок. На бельэтаже показались первые зрители.
Ну вот, сейчас у нас есть немного времени. Значит, так. Весь свет управляется отсюда, от меня. Кроме дежурного — он дается с пульта помрежа. Принцип такой: каждый прожектор на своей ручке. Иногда — пара. Некоторые фонари дистанционного управления двигаются автоматически от меня те, которые пониже, управляются вручную из лож. В каждой на спектакле работает по человеку.
А почему все не могут быть дистанционными?
Бывает иногда. В очень бедных театрах.
Да разве же это не прогресс?
Нет. Вручную можно тоньше направить.
Это утверждение доверия в Илье не вызвало. «Техника, значит, допотопная» — подумал он, но ничего не сказал, чтобы не быть «слишком умным».
—    Актер сегодня так ступил, завтра иначе. Только живой
человек в ложе может это скорректировать.
Илья снова засомневался: «Может же быть такая кибернетическая машина, чтобы делала поправку на человека!» Рита продолжала рассказывать:
В затемненных сценах слежение за актером производится так называемыми водящими прожекторами. Но мы стараемся от этого отказываться.
Почему?
Грубо получается — за актером ползет световой круг. Когда же артиста встречает установленный на каждую точку свет, выходит мягче. Ручек, как видите, много, поэтому применяется принцип программного управления. Вы видели, я сейчас набрала бал одним движением штурвала.
«Сама себе противоречит,— думал Илья,— все можно заменить совершенной техникой».
—    Второй звонок!— объявила Лушникова по трансляции.
Рита будто не услышала.
В бельэтаже зрителей становилось все больше. Илья спросил:
А зачем надо вручную крутить эти штурвалы?
Вы предлагаете все автоматизировать?
Хотя бы.
Ну, во-первых, чтобы я не осталась без работы,— улыбнулась Рита.— Вас как зовут?
Илья.
- А меня — Рита.
Это я уже усвоил.
Извините, я от усталости.— Рита вынула вьетнамский бальзам и натерла им виски.— Вы хотите сказать, что на моем месте может быть и робот?
Практически—нет, а в идеале, простите — да. В наше время есть заводы без единого рабочего.
Они производят материальные ценности. Сколько бы вы ни усовершенствовали рояль, пианист всегда будет играть руками, как во времена, когда еще не было паровоза. А знаете, как на-зывался этот злополучный регулятор, когда его только что изобрели? Электрический рояль! Понятно? Видите ли, Илья, с моим средним специальным образованием на заводе я получала бы денег вдвое больше. И технически там задачи другие. Но я уже поняла, что из театра не уйду. А знаете, ради чего я торчу здесь десять лет?
Вы в театре уже десять лет?! — поразился Илья.
Одиннадцатый. Знаете почему? Льщу себя надеждой, что я тоже артистка. Каждый вечер играю спектакль. Или дирижирую оркестром: музыка световая в моих пальцах...
Третий звонок. Прошу всех к началу спектакля. Гена, Рита, вы готовы?
Я готова, Зинаида Яковлевна!
«Не   обидел   ли   я   ее   чем-нибудь?   Порядком   завелась...» Однако, как только Рита возобновила работу, от ее полемического задора   ничего  не  осталось.  Это Илья  видел  хорошо. Когда хотят доказать тебе что-то, работают напоказ: «Вот, смотри, Фома неверный, видал?»
Рита же, казалось, совершенно забыла о нем. А если Илья попадал в ее поле зрения, она воспринимала его как союзника, друга — с явной теплотой.
Снимаем зал наполовину!— слышалось из динамика.— Зал полностью!
Зал снят! — сказала в микрофон Рита.
—    Пошел занавес. Занавес открыт! Фонограмма! Свет!
Послышался бой часов.
Рита, внимательно глядя через стекло на темную сцену, стала медленно вводить прожектор. Чуть осветилось окно, за которым забрезжил рассвет. Рита взялась за другую ручку — и обозначилась Лиза, спящая в кресле. Рита внимательно следила за движениями актрисы, а сама медленно вводила на штурвале свет раннего утра, пока Бояркова — Лиза не заговорила.
—    Светает!.. Ах! Как скоро ночь минула!
Как только Бояркова побежала к двери, Рита мягко набрала один за другим три прожектора, так что не пропало ни одного движения на сцене, и незаметно для зрителя стало еще светлее.
Вот вышел Гузаков — Фамусов. Луч задел его по касательной, и в ложе сразу незаметно поправили прожектор.
Когда актеры замирали, Рита тоже «притихала», когда двигались, в зависимости от ритма их движения она прибавляла накал ламп.
«Да, этого действительно никакой программой не предусмотришь»,— соображал Илья и вспоминал слова Талановой: «Каждый вечер спектакль рождается заново, и он — единственный в своем роде. Никогда заранее не скажешь, какие сегодня в нем возникнут скорости, нюансы, интонации». Значит, и у света на каждом спектакле возникает своя «интонация», и в этом и есть творчество — «дирижерское искусство» регуляторщика.
Наконец Рита ввела дневной свет до ста процентов.
Теперь у меня пауза минут десять,— сказала она, усаживаясь и прислушиваясь к голосам актеров по трансляции.— Можем потрепаться,— объявила она по-приятельски.
Рита, а зачем вначале нужны сигналы помрежа?
Для взаимодействия. Театр держится на военной дисциплине. Помреж в свою очередь не может начать без команды администратора. Только он знает, что происходит на зрительской стороне.
Ясно. А после третьего звонка разве нельзя сосчитать по секундам?
Нет.   Без  команды   капитана   судно  не  может  дать  ход.
Это формальность?
А если я не откликнусь — стало плохо с сердцем? А если на сцене у актера ус отклеился? Или другая накладка? Дам раньше времени свет — и спектакль погублен. Все это при выпуске спектакля устанавливается в световой партитуре — вот, гляньте!
Илья взял в руки сильно истрепанную тетрадь. Там значилось: «По сигналу помрежа зал темнится наполовину, затем полностью. Занавес — в темноте. За окном рассвет — № 14 на 15%, затем по фонограмме (бой часов) — № 9 на Лизу (Бояркова) — 3—5 секунд до 60%. Потом по актерам до 100%». И так далее.
—    Молодец,— много успел!— сказала Галанова в конце следующего занятия, когда Илья подробно рассказал всем впечатления о регуляторе и восторги  по поводу того,  как работает Рита.
—    Да, Риточка у нас сильный специалист. За то, что
использовал время наилучшим образом, премируешься еще одним посещением регулятора. Посмотришь, как работает и Борис Владимирович.
Илья подпрыгнул от радости.
А нам?!— сказала Лера. Ее поддержали другие ребята.
В свое время. Не завидовать!
Когда все спустились вниз, Лера подошла к Вере Евгеньевне и посмотрела на нее очень внимательно.
Что, Лера?
Мне, может быть, не меньше нужно, чем Илье.
Значит, после Ильи пойдешь ты.
Всех великих людей отличает рассеянность. Рассказывают, что однажды Ампер ушел куда-то и оставил на двери записку «Хозяина нет дома». На обратном пути физик был увлечен своими мыслями и, прочитав на своей двери записку, с сожалением удалился. Еще об одном ученом говорили, что он был способен, сам того не замечая, идти одной ногой по мостовой, другой по тротуару. Или, готовя себе завтрак, внимательно смотрел на яйцо, а в кастрюльке варил часы. Был такой «великий человек» и среди галановских студийцев.
В Викторе деловая энергия и хорошая интуиция странно сочетались с невообразимой рассеянностью и наивностью. Не случалось, правда, чтобы он терял важные документы, но в мело-чах его «зашоренность» порядком забавляла товарищей. Например, как рассказывал Денис (правда это была или вымысел), однажды в каком-то фойе Виктор рассердился на человека, который никак не хотел дать ему дорогу. И вдруг осознал, что это он сам у огромного зеркала.
Галанова упросила администратора Эдуарда Сергеевича, чтобы Виктор посидел у него в кабинете несколько часов в рабочее время. Но предупредила Виктора, чтобы, если его о чем-то   попросят,   он   не   смел   обнаруживать   своей   рассеянности.
Незадолго до Нового года, когда уже каждый день шли утренние спектакли, в назначенное время Виктор был в театре. Кабинет администратора был заперт. В соседней комнате сказали, что Эдуард Сергеевич на сцене.
Виктора разбирало желание увидеть из-за кулис, как начинается    уже    знакомая    ему    из    зала    «Снежная    королева».
Дорогу на сцену он нашел легко, и никто не спросил, зачем он здесь. Выяснив, что Эдуард Сергеевич действительно забегал на сцену, но уже куда-то срочно уехал, Виктор стал осматриваться вокруг. Дом Кея и Герды вблизи казался совсем иным, словно фокусник начал раскрывать. ему свои секреты. Виктор спрятался в укромный угол, где никому не мог мешать, и решил весь спектакль простоять здесь. Почти рядом с ним был пульт помрежа.
—    Даю третий звонок,— предупредила в микрофон Лушникова и начала нажимать кнопки. Последовали дальнейшие ее распоряжения. На выходах показались артисты, на сцене стемнело. Гул детворы в зале сменился коротким возбуждением и стих. И дальше Виктор слушал, как «дышит» зритель, то зачарованно замирая, то разражаясь хохотом. Как интересно! Из кулис это воспринимается совершенно по-иному!
Вблизи Виктора все время шла работа: актеры готовились к выходам, костюмеры проверяли, в порядке ли одежда, реквизиторы вручали артистам необходимые предметы. Вот пиротехник и шумовик проделали фокус с увяданием розового куста. Вдруг около Виктора началась неслышная паника: не могли найти какую-то щетку. Рядом с ним метались две девушки — реквизиторы. Зинаида Яковлевна шептала в микрофон:
—    Внимание! Реквизиторский цех! Срочно принесите сапожную щетку! Любую! Срывается сцена!
И вдруг Виктор понял: то, что они ищут, у него в руках! По-видимому, он автоматически вытащил ее из-за огнетушителя, где щетка эта была заткнута, казалось, вовсе некстати. И как сообразил потом, это и было установленное место, где по партитуре реквизита «заряжали» щетку перед каждым спектаклем. Виктор с виноватым видом быстро протянул ее реквизитору. Та успела только шепнуть: «Что же вы!»--- и, на определенную реплику, кинула щетку на сцену. Сказочник ловко поймал «волшебную» щетку, и накладки удалось избежать.
Виктор от стыда забился еще глубже в свой угол, но все-таки не ушел. И был счастлив, когда ему представилась возможность искупить свою вину.
А это случилось так.
Когда в антракте монтировщики меняли декорацию дворца Снежной королевы на башню разбойников, его каким-то образом заметил и подозвал к себе машинист сцены Павел Зиновьевич.
Эй, как тебя звать?
Виктор, а что?
Да ты не пугайся! Помочь можешь?
С удовольствием!
Срочно, понимаешь? У меня все заняты. Будь друг, притарань сверху приспособления. Вот по этой лестнице — на колосники, там есть верховой Володька. Только смотри, ничего не спу-тай!...
Все запомнил.
Скажи: Корицыну приспособления нужны. Поновее. Сколько дотащишь, очень-то не перегружайся. Только быстро! Понял?
Понял!
—    Первый звонок уже! Осторожно лезь!
Сосредоточенно  карабкался   Виктор  по  чугунной  лесенке  с
узкими перильцами, словно на смотровую площадку. Сцена удалялась от него, становилась все меньше, а глубина пролета — все более устрашающей. Но отдыхать было некогда. Наконец он достиг колосников.
— Извините, вы Володя?
— Так точно!
— Срочно нужны приспособления для Корицына. Новые. Побольше.
Верховой бросил на Виктора мгновенный взгляд:
Евсюков велел? Виктор кивнул.
А дотянешь?
Почему бы нет!
Володя нагрузил его какими-то железками, довольно-таки увесистыми-.
Не тяжело?
Могу еще прихватить.
Обойдется.
С ношей спускаться было неудобно, но не прошло и пяти минут, как Виктор был внизу. И успел к третьему звонку. Актеры уже стояли на выходах. Машинист выжидательно смотрел на него, за ним несколько рабочих тоже чего-то ждали.
—    Эти? — спросил запыхавшийся Виктор.
Те самые. Точка в точку. Молоток! Только, будь друг, доделай уж до конца. Вон Корицын стоит — Первый Разбойник. Ты подойди и вежливо скажи: «Андрей (Дмитриевич он, кажется), режиссер просил вас вчера побольше других приспособлений на эту сцену». И отдай аккуратно.
Это что? — не понял Корицын.
Режиссер вчера просил, чтобы у вас новых приспособлений было побольше.
За своей спиной Виктор услышал оглушительный хохот монтировщиков, которые, чуть не падая, убегали в свою комнату...
В служебном гардеробе Виктор столкнулся с Верой Евгеньевной. Она вместе с Боярковой по окончании репетиции собиралась уходить. Виктор успел подать пальто обеим актрисам.
—    Вид   у   тебя   не   очень-то   бравый,— отметила   Галанова.
Они вышли на улицу, и Виктор в красках рассказал о последнем казусе, умолчав о щетке. Бояркова и Галанова весело рассмеялись.
Евсюков в своем репертуаре!— сказала Бояркова.
Большую ошибку я сделал, Вера Евгеньевна?— трагически вопрошал Виктор.
Две!
«Узнала уже про щетку» — с тоской подумал он. И убитым голосом спросил:
Какие?
Пожалуй, уже три,— безжалостно констатировала Галанова.— У нас тут свои разговоры. Счастливо, Виктор!
Витя шел домой в большом унынии. Ошибка номер один была очевидна: дал себя разыграть. Номер три — зря подошел. Говорила же Вега: «В театре ориентироваться надо самостоятельно. Ко мне подходить только в крайнем случае...»
Но в чем же вторая ошибка? История со щеткой? Вряд ли...
На другой день Вера Евгеньевна была с Виктором так же приветлива, как раньше. После занятия Виктор старался держаться поближе к руководительнице. Она обратила на него внимание не сразу.
Как настроение?
Осознал свои ошибки. За третью извините. Первую не могу пережить.
Скорее переживай, а то будет еще одна — самоедство. Самоедам в театре труднее? всех. Случившееся же закономерно. Видишь ли, у меня брат — капитан дальнего плавания. А начинал матросом. В первый день на корабле его послали с котелком за чаем — знаешь куда? На клотик.
- На верхушку мачты?
Именно! И с тобой проделали то же самое. Ты наглядно убедился: в театре нельзя быть простачком. Сколько бы я ни проводила бесед, этот урок запомнится лучше. Так что кончай скорбеть. Театр начал учить тебя плавать, бросил на глубину.
А моя вторая ошибка?
Зачем было рассказывать о своей оплошности при третьем лице?
А разве это не ваша подруга?..
Витя! — сказала Галанова.— Это театр.

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования