Общение

Сейчас 312 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

— Представьте себе мяч, — говорю я. — Небольшой, но довольно увесистый теннисный мячик. Он лежит перед каждым из вас...
Оказавшись в центре круга, я медленно вращаюсь вокруг собственной оси — и продолжаю вглядываться в своих новых партнеров. Какие они, когда вот так стоят и ждут, что будет с ними дальше?..
Они такие, какие есть на самом деле, как мы и условились, — простые и естественные. И смешные. Каждый из них мог бы быть превосходной натурой для художника в духе Бидструпа. Что ни поза, то находка. Вот, пожалуйста: ступни вовнутрь, живот вперед, а грудь назад. А тот — перекособоченный, с недоверчивой ухмылкой? Или эта толстушка — шею вытянула вперед и таращится на меня из-за челки, как юная неандерталка.
Я улыбаюсь, одобрительно киваю головой: мол, все очень хорошо, все так и нужно... а может быть, сказать им сейчас? «Подойдите к стенке, поправьте свою осанку. Ноги вместе, руки опустите. Встаньте так, чтобы затылок, плечи, таз и пятки касались стены; плечи опустите, подбородок не поднимайте. Такая осанка и должна быть для вас самой удобной и естественной. Старайтесь сохранить ее».
Обычно именно с этого я и начинаю подвижную разминку, пока ребята не приучатся контролировать и поправлять себя сами. Но не сегодня, не сейчас.
Сейчас главное — «не испугать зверя». Это я вычитала когда-то в записках Ирины Бугримовой и приняла как полезный совет для завязывания моих отношений с новенькими.
Кроме того, ребята уже настроились представлять и не стоит уводить их в сторону. Моя цель сегодня — растормошить их воображение, чтобы оно увлекло их и к концу занятия начало проявляться в действии — в их первых импровизациях. Остальное второстепенно.
—    Представили? — веду я дальше свою линию. — Теперь пусть каждый возьмет этот мяч в правую руку... Так. Вспомните, какая у него поверхность на ощупь, какой он на вес... Молодцы. Какая рука у вас сейчас тяжелее?
Совершенно серьезно ребята взвешивают воображаемый мяч, еще не вполне доверяя себе, еще стесняясь и меня и друг друга. Наконец неуверенно отвечают:
Правая...
Правая...
Правая...
А может быть, левая? — пытаюсь я заронить сомнение.
Ребята сосредоточиваются еще больше и окончательно утверждаются в верности своего ощущения: правая. На лицах удивление. Ведь никакого мяча на самом деле нет!
—    А ну, дай мне твой мяч, — обращаюсь я к смешливой толстой девочке, которую интересует не столько воображаемый мяч в руке, сколько настроение других ребят: насколько серьез
но они относятся к такому несерьезному делу.
Смущенно улыбаясь, она вяло протягивает мне пустую горсть; не ощущая формы предмета, ее ладонь непроизвольно сжимается.
—    Э, нет, так не пойдет, — останавливаю я. — Мы же условились: вы верите мне—я вам. Ты не поверила, что у тебя в руке мяч. Если бы поверила, то представила бы его себе отчетливо, он имел бы свой вес, свою форму. Ведь мяч имеет определенную форму, правда?
Я обеими руками поднимаю с полу воображаемый мяч, на этот раз — большой, волейбольный.   
—    На, — протягиваю ей и сама сжимаю его до размера пластмассового мячика от пинг-понга.
Все смеются (так ведь не бывает). И больше всех — сама девочка (кажется, ее зовут Юлей).
Я еще раз поднимаю с полу мяч, но уже теннисный, и снова даю ей:
—    Держи... Вот так. И постарайся больше не обманывать.
— Но ведь на самом деле мяча нет! Вы тоже нас обманываете! — раздается протестующий голос за моей спиной.
Я живо оборачиваюсь.
—    Правильно, на самом деле мяча нет. Но я вас не обманываю. Мяч все-таки есть. Он — в вашей памяти. И вы легко можете его представить. Вы прекрасно его помните и на вид, и на вес, и на ощупь. Вы его не раз держали в руках, и это отпечаталось в вашем сознании. Разве я не права?.. Мяч есть. Переложите-ка его в левую руку...
На этот раз они держат мяч вполне прилично. Видно, как пытаются ощутить под пальцами его поверхность, почувствовать его вес, его форму.
Я подхожу к Сане.
—    Какая рука тяжелее?
Он тут же отвлекается от своего мяча, краснеет и безразлично пожимает плечами. Его сосед — я уже твердо знаю, что его зовут Игорь, — толкает его локтем и подсказывает:
Левая, левая.
Правильно, левая, — говорю я Сане и с облегчением отхожу, давая себе зарок больше к нему сегодня не обращаться.
Поиграйте в мяч, — предлагаю я. — Каждый со своим мячом.
Ребята начинают подбрасывать и ловить воображаемые мячи, стучать ими об пол...
К упражнениям с воображаемыми предметами я прибегаю с самого начала, чтобы мои новенькие сразу же поняли на практике, что значит осмысленное, конкретное физическое действие, если даже все это понарошку.
Игровое начало таких упражнений вполне соответствует первому условию игры — представить себе что-то. «Представьте себе мяч, возьмите его» — и самопроизвольно включаются память, воображение, внимание, видение. Это то, что действует на всю психофизическую систему сразу. Ребята не только видят или слышат внутренним глазом, внутренним слухом, чувствуют, ощущают, но и осмысливают заново знакомый предмет или явление — удивляются его интересности.
Группа играет с воображаемыми мячами... Опять никуда не годится! То и дело они теряют мяч из виду, забывают о его форме. Но это естественно: сосредоточивать внимание и память на длительном действии с воображаемым предметом трудно. Это требует и специальной тренировки, и большой затраты внутренних сил. Кроме того, ребята еще недостаточно увлечены, поэтому их внимание рассеивается.
Попробую облегчить их положение: предложу нечто очень подвижное, что само собой увлечет их своей динамикой, а заодно поднимет общий темп занятий.
— Попрыгаем, — предлагаю я. — Вон на столах приготовлены скакалки,  возьмите их...
Ребята устремляются к столам, с шумом расхватывают веревки. На этот раз вполне вещественные, настоящие.
Досталось только половине. Остальных я успокаиваю:
— Не волнуйтесь, всем хватит, эти веревки только для того, чтобы подержать их в руках и запомнить, какие они на вес, какой длины. Для этой цели одной хватит на троих.
Спустя две минуты я всех останавливаю:
—    Запомнили? Теперь отложите скакалки и станьте в круг.
Шире... Представьте себе: перед каждым из вас прыгалки.
Представили? Возьмите их... Так. Перекиньте через себя... Хорошо. А теперь...
Я подхожу к проигрывателю и ставлю «Летку-енку».
—    Начали, — командую я. — Раз, два, три, четыре!.. Слушать
музыку! Смелее! Где прыгалки? Держать их! Раз, два, три, четыре. Чтобы веревка стукалась об пол! Хорошо. Ноги вместе!
Прыгайте выше, чтобы не задевать веревку. Раз, два, три...
Ребята прыгают. У одних получается лучше, у других хуже, но они на глазах оживляются, все больше входят во вкус новой забавы, становятся свободнее и раскованнее. Их подхватила сама динамика упражнения.
—    Хватит... Взяли оба конца скакалки в одну руку. Не упускать, держать свои скакалки! Шагом марш по кругу! А теперь
медленно — отдыхайте... Хорошо.
И снова смена темпа.
Один прыгает, другой к нему влетает, — командую я, усложняя задачу, и пускаю пластинку. Теперь ребята прыгают попарно, непроизвольно приноравливаясь друг к другу. Все заняты, не до стеснения: одним надо крутить веревку так, чтобы она была видна партнеру, а другим — выбрать момент, чтобы, не задев веревки, влететь под нее и, точно согласуя свои движения с движениями партнера, начать прыгать в одном с ним ритме.
Общая веревочка! — нагнетаю я темп занятий, при этом не Забывая следить за допустимой для ребят степенью физической нагрузки. — Двое крутят, остальные по очереди влетают. Вот вы вдвоем,—обращаюсь я к Тане и Лене,—возьмите веревку. Где концы? Вот так... Дальше, дальше друг от друга. Остальные отойдите, постройтесь в очередь... Начали! Хорошенько крутите веревку, чтобы все ее видели. Раз, два три, четыре...
Неплохо. Совсем неплохо для начала. Особенно у тех, кто прыгает. Меньше повезло Тане и Лене. На их долю выпала скучная и однообразная работенка; самим бы попрыгать, а тут крути и крути. Ничего, скоро их сменят.
—    Раз, два, три, четыре. Выше веревку! Веселее! Так. Следующий!..
Ребята ведут себя довольно убедительно. Местами можно подумать, что все это происходит на улице, на асфальтированной площадке. Ими руководит не столько стремление справиться с поставленной задачей «представить себе» (это они уже сделали), сколько желание просто прыгать через веревочку. Новизна условий придает только большую остроту этому естественному для них желанию: оказывается, прыгать можно и без веревки — достаточно представить ее себе, и получается очень даже весело.
«Как важно, — думаю я, глядя на ребят, — угадать точное попадание в темпо-ритм, соответствующий их возрастной подвижности. Во многом она носит еще чисто моторный характер, надо этой моторике давать выход».
—    Стоп! Ты же задел веревку!.. Смени Лену... Внимательнее! Продолжаем: раз, два, три, четыре...
Влетают. Вылетают. Каждый прыгает по-своему. Вот пошел Саня. Экий медведь ленивый. Не влетел, а как-то вошел под веревку, с безучастным спокойствием сделал три маленьких прыжка и вышел. Однако ни разу не задел. Молодец!
А вот две Тани: та, которая повелевает, и та, которая подчиняется. С чрезвычайно важным видом прыгает первая. Тяжеловата. Напряжена. Полна желания производить впечатление. Если останется, немало придется с ней повозиться... Вот разбежалась и влетела другая, пригнувшись под веревкой. И на одной ножке, и на другой. Хвостик волос подскакивает кверху, остро торчат локотки. Еще ниже пригнулась, чтобы не задеть веревку, вылетела. Молодец!..
«Интересно, в чем секрет власти над ней ее подруги?» — думаю я.
А вот и первые реплики. Они возникают естественно, непреднамеренно: «Отойди, теперь я!» — «Выше веревку! Как вы крутите?» — «Давай сменю тебя!..»
Первые упражнения должны быть простыми, посильными и увлекательными. Успешное выполнение точно поставленных задач стимулирует новичков и дает им уверенность в своих спо-собностях.
Лучше всего, чтобы упражнения носили массовый характер. Выполняя всё вместе со всеми, ребята чувствуют себя удобнее и смелее: у каждого остается спасительная возможность в любой момент стушеваться. И не надо лишать их этой возможности. Очень скоро они станут гораздо смелее и будут себя чувствовать удобно не только в массе, но и оказавшись в центре внимания всей группы.
А теперь пора сменить ритм. Важно не упустить момент, за которым поначалу интересное начинает надоедать. Предложу им, пожалуй, «пластилин». Только сначала пусть доведут уп-ражнение до конца и отдохнут немного.
—    Стоп! Достаточно. Сверните веревку. Дайте ее сюда. - Я беру воображаемую веревку и аккуратно наматываю на руку. — Возьми, Таня, положи ее на место. А теперь шагом марш по кругу!.. Отдыхайте.
Производя значительно больше движений, чем требуется, ребята затопали, размахивая руками.
Отставить! — И я вношу поправку: — Я оговорилась, ребята: маршировать не надо. Идите легко, свободно, не размахивайте руками. И вообще старайтесь не делать ненужных движений. Понятно?.. Пошли. Плечи опустите, голову держите прямо... Раз, два, три, четыре, — я подхожу к одной из девочек, несколько шагов иду с ней в ногу и, выбрав момент, легонько поправляю ее осанку:
Спину выпрями. Шею не напрягай.
Теперь я могу себе это позволить — кому спину поправить, кому голову приподнять, кому просто одобрительно положить руку на плечо. Ребята приняли меня, значит, примут и мои за-мечания. Я даже понимаю, что тем, к кому я подхожу, это нравится.
—    Остановились... А сейчас мы будем лепить из пластилина. Будьте внимательны. Представьте себе: на полу перед каждым из вас приготовлена дощечка с горкой пластилина. Пусть
каждый осторожно возьмет свою дощечку себе на колени. Не торопитесь, делайте все четко, последовательно. Отлепите от горки пластилина небольшой комок. Почувствуйте его в руках.
Вязкий, правда?.. Разомните его. Чувствуете, как он теплеет и становится податливее?.. Скатайте из него шарик, а потом начинайте лепить, кто что хочет. Колени держите прямо, чтобы дощечки не скатывались.
Я подхожу к проигрывателю, на этот раз выбираю «Времена года» Чайковского.
Ребята погружаются в созидание. Наступает тишина. Только музыка заполняет пространство и придает общему настроению особую одухотворенность.
Ребята лепят... Вдруг, чуть скрипнув, дверь приоткрывается, в зал заглядывает пара ребячьих лиц —то ли заблудились, то ли ищут кого-то. Я делаю им знак: не мешайте. Однако, зачарованные неожиданным зрелищем, любопытные застывают на пороге, пытаясь понять, что же здесь происходит.
Я потихоньку   выхожу к ним в коридор и прикрываю за собой дверь.
Что? — спрашиваю я.
А что это они делают?
А как по-вашему?
Ребята смотрят друг на друга, растерянно улыбаются, пожимают плечами:
Может быть, из пластилина лепят, только ведь в руках у них ничего нет?
Правильно!
Распрощавшись с неожиданными зрителями, я, довольная, возвращаюсь в зал. И что же?! Все пропало. Одни сидят в вольных позах, забыв и о дощечках и о пластилине. Другие перего-вариваются. Третьи, сбитые с толку соседями, хоть и продолжают что-то изображать, но уж лучше бы не изображали — так бессмысленно это выглядит...
«Ну вот, — сокрушаюсь я. — Все было так хорошо, и ничего не осталось! Ни на минуту нельзя покинуть их!»
—    Где же ваши дощечки с пластилином? Куда все делось?!
И, с трудом наладив чуть было не лопнувшее производство
по изготовлению малой скульптуры из воображаемого пластилина, я наконец подвожу черту:
—    Покажите, что у вас получилось. Осторожнее держите
ваши произведения, не помните.
Обращаюсь к смешливой девочке:
У тебя человечек, Юля, да?
Буратино, — отвечает Юля и осторожно, двумя пальцами еще чуть-чуть вытягивает ему нос.
А у тебя?
Ракета.
А у меня — крепость.
Подводная лодка.
У меня — кошка...
Сейчас у нас пластилин. Но в принципе это может быть все что угодно, лишь бы было всем хорошо знакомо. Можно пускать мыльные пузыри. Можно есть ягоды. Можно нанизывать на нит-ку бусы...
С любым из предметов можно выполнять нескончаемое множество упражнений, варьируя их: каждое наполнять своим содержанием и окрашивать особым настроением, в зависимости от тех задач, которые преследует данное занятие. Одно дело — шарик улетел, другое дело — лопнул, третье — зацепился довольно высоко, но .его можно достать. Можно нанизывать бусы и вдруг их рассыпать. При этом одно дело собирать крупные бусы, другое — бисер. И уж совсем иное дело, если нечаянно рассыпались дорогие мамины бусы, взятые без спроса!
Сколько ребят, столько будет вариантов. Через несколько занятий они сами начнут предлагать различные ситуации, а мне останется по ходу их действий только подбрасывать манки, чтобы их придумки развивались и обретали убедительную действенность.
Обычно со временем из суммы таких упражнений выкристаллизовывается нечто, имеющее как бы самостоятельную ценность: своеобразные сценические зарисовки, вроде маленьких новелл, раскрывающих внутренний мир подростка. Тогда мы спешим закрепить найденное и включаем в очередную программу выступлений. Случается, что при встрече со зрителями такие сценки завоевывают право на довольно длительную жизнь.
Но сегодня мы только учимся делать первые шаги, и упражнения с воображаемыми предметами — это лишь ступеньки к маленькой вершине, на которую мы должны взойти уже к концу урока. Да и все, что выполняется обычно на занятиях, — это звенья, из которых постепенно складывается целое.
К настоящему моменту ребята успели достаточно освоиться. Стали внутренне свободнее. Почти не стесняются. Постепенно входят во вкус новой для них игры. Пусть еще не умеют выразить пластически, но уже знают, что значит представить себе предмет и осмысленно действовать с этим предметом. Они приняли условие — «представьте себе».
Теперь попробуем расширить круг представляемых явлений и внесем дополнительное условие — обстоятельства. Если ребята начнут действовать в определенных обстоятельствах согласно своей природе и правде жизни, если это действие потянет за собой взаимодействие, то это и будет та самая относительная высота, которая обозначена у меня как венец нашей сегодняш-ней встречи: «Подвести к творческой инициативе».
Я сознательно веду к тому, чтобы эта высшая точка пришлась на самый конец занятий, под занавес.
Возьмите ваши дощечки и уберите их — поставьте на столы или на подоконники. Осторожней, не поломайте ваши изделия. Не спешите, думайте, что делаете, и все доводите до конца. Так... — Я выдерживаю паузу, чтобы придать как можно больший вес тому, что за этим последует:
Вы молодцы, — говорю я с непререкаемой убежденностью и очень торжественно. — С вами интересно.
Я знаю, как необходимы похвала и поддержка у истоков каждого дела. Это все равно что вода, от которой поднимаются и распрямляются самые слабые ростки.
—    А теперь давайте попробуем переместиться во времени и
в пространстве, — предлагаю я. — В каком времени года вам
хотелось бы сейчас оказаться?
Застигнутые врасплох, ребята не сразу соображают, в чем дело. Потом начинают совещаться: «Ты в какое? Я в зиму» — «Лучше в май, а?» — «Я в лето. Давай?..»
—    Время года выбираем для всех одно, — объявляю я и,
забыв о своем зароке, почему-то опять обращаюсь именно к
Сане: — В какое время года ты хочешь попасть?
— В зиму, — глядя в сторону и без всяких видимых эмоций отвечает Саня и краснеет.
«Опять привязалась», — укоряю я себя, терзаясь собственной неуправляемостью, и спешу поскорее отвести от него взгляд. Однако его пассивность задевает меня за, живое: «В чем дело, в самом деле?»
—    В зиму! — В лето! — В весну! — перекрикивают друг друга осмелевшие голоса.
«Зима, лето, весна, осень», — быстро пишу я на отдельных бумажках и быстро свертываю их.
Кидаем жребий! — кричу я так, чтобы перекричать всех сразу, и протягиваю два из четырех фантиков... опять бедному Сане.
Помоги, — говорю я и, как бычка на ярмарку, вывожу его на середину (в конце концов, пусть убедится, что я не кусаюсь).'Вот ты, Таня, иди сюда... — И мы с Саней выставляем ей навстречу четыре кулака с зажатыми в них временами года. — В какой руке?
Жребий брошен. Окруженные тесной толпой заинтересованных лиц, мы развертываем счастливый фант.
—    Зи-ма, — читаю я по слогам, с трудом скрывая разочарование, и, обратившись к Сане, добавляю: — Тебе повезло.
А сама понятия не имею, что буду делать, раз зима, — застигнутой врасплох на этот раз оказалась я. Почему-то ведь я рассчитывала на лето. У меня и план заготовлен с любопытным мероприятием. В нем и земляника на лесной поляне, и бревно, перекинутое через глубокий ров, — по этому бревну мы благополучно перебрались бы на другую сторону. А потом с нами случилось бы непредвиденное происшествие... Так хорошо продумала, и всего лишь шаг в сторону все изменил: неожиданно для самой себя я предложила ребятам выбирать время года... А ведь зачем-то я это сделала! Скорее всего, мне захотелось как можно больше инициативы предоставить самим ребятам (хотя в тот момент это и не было мною осознано).
Сиюминутная реакция, возникающая от непосредственного контакта с ребятами, в моей практике решает многое. В этом отношении моя позиция похожа на позицию человека, который говорит: «Там видно будет!», хотя до этого он основательно поскреб затылок, рассуждая про себя и так и эдак.
Прекрасно, — говорю я нарочито уверенно и громко, как говорят актеры, забывшие свою роль, и мне почему-то хочется добавить знаменитое гагаринское «Поехали!». Но, вовремя удер-жавшись от неуместного заявления, я продолжаю:
Итак, приготовьтесь: мы с вами перемещаемся во времени и в пространстве. Представьте себе: зима, идет снег... Представили? Крупные, тяжелые хлопья... Начали...
И ребята начали. Недолго думая, с готовностью запредставляли, залицедействовали...
«Ну и обезьяны, — смотрю я на них. — И откуда им известно такое испорченное «искусство?»
Наблюдаю, как они кривляются, отчаянно потирая руки, и судорожно подергиваются, всем своим видом заявляя, что им холодно, поскольку зима и идет снег, а сами ничего не видят и ничего не чувствуют. Да это и не удивительно: вполне естественная реакция на мой беспомощный лепет.
—    Постойте, — прерываю я на конец это зрелище. — Послушайте внимательно — это очень важно...
И я начинаю внушать им:
—    Не надо, не надо ничего изображать. Не надо ничего специально показывать. Вы не мне это представьте, а себе. Просто представьте себе: зима, вечереет. Вы на улице. Идет снег. Крупные, тяжелые хлопья падают вам на плечи, на волосы, на лицо... Вы должны это не показать, а увидеть сами. И все почувствовать. Не торопитесь. Представьте все это себе. Хорошо представьте...
...И снег пошел. И в мире все сместилось —и время года, и время суток. Все мы повисли в пространстве, где-то между осенней листвой за открытыми окнами и снежными зимними сумерками в нашем зале. Скучный линолеум на нашем полу — уже не линолеум, если Игорь осторожно носком ботинка рыхлит только что выпавший снег, а Юля присела на корточки и собирает его в пригоршни. А Лена — та просто стоит и смотрит, как летят и летят белые хлопья. Вот стряхнула снежинку со щеки... А снег все идет.
...Однако и время тоже идет. До конца урока остаются считанные минуты. Уже несколько раз приоткрывалась дверь, и в нее заглядывали нетерпеливые лица ребят из старшей группы. Сейчас бы задержаться на этом тихом снеге, дать ребятам как следует вжиться в атмосферу, не будоражить их. Хорошо бы найти действенное оправдание такому их поведению: почему это они все вместе зимой на улице и, судя по всему, никуда не торопятся?..
Но наше время кончается. А у меня есть и неотложные намерения.
В построении урока всегда должен быть свои расчет. Смена ритмов, верное распределение энергии, нарастающая линия увлекательности— все это как бы кривые, на которых пишется содержание урока. Экспромты экспромтами, однако нельзя, увлекаясь ими, терять сквозную задачу.
«Действенное оправдание успеется,— думаю я. — А вот заинтересовать ребят так, чтобы у них появился азарт, — это мне нужно сегодня, сейчас. Важно, чтобы они ушли увлеченными   и с нетерпением ждали следующего занятия.
—    Начинайте лепить снежки. А ну, живее!.. Снег сырой, мороза нет — можно голыми руками... По-настоящему, по-настоящему лепите!.. Что, все же мерзнут руки? Ничего, сейчас разогреемся!.. Оля, ты же не целишься. В кого ты метишь?! Целься так, чтобы попадать!.. А ну, защищайся!..
В глазах у ребят уже озорные чертики... Бац! Если бы я не увернулась, увесистый снежок угодил бы мне в лицо и, чего доброго, разбил бы очки, но так он только скользнул по уху и снег попал за воротник. Я делаю жест «играйте без меня». Дай им волю, они тебя и в снежный ком закатают.
«Ах так, ну, держись!» — «За шиворот, да?» — «Смотри, Жанночка, теперь не попадайся мне!» — «А ну, отвали, сейчас врежу»...
Ребята действуют и взаимодействуют. Одни активнее, другие пассивнее. И в том, как каждый себя проявляет, можно разглядеть не только их актерские способности, но и некоторые черты натуры. Оказывается, Лена — обидчивая недотрога. А вон та девочка очень трудно входит в контакт с ребятами и мучительно страдает от этого. А щупленький Игорь — вожак и заводила.
—    Стоп! — Широким, решительным жестом я разделяю группу на две половины. — Вы быстро прячетесь за эти стулья, а вы — за те столы. Стулья и столы — это снежные крепости.
Это — ваша крепость, а та — ваша. Начинайте готовиться к обстрелу!..
Ребята спрятались, затаились. Готовят снежные ядра. То одна голова, то другая выныривает из-за укрытия и тут же скрывается в блиндаже.
—    Начинай!..
Но лишь только с обеих сторон полетели снаряды, я звоню в наш самодельный колокольчик.
Отставить! Занятие окончено.
Как, уже?.. А обстрел?! Давайте еще поиграем!..
Продолжение следует, — говорю я. — Сейчас — задание на дом.
И дождавшись, когда ребята сели и успокоились, продолжаю:
Присмотритесь к предметам, с которыми вам приходится иметь дело в повседневной жизни, чтобы в любой момент вы могли их себе легко представить. Понаблюдайте, как вы себя чувствуете и ведете в разных условиях: дома, в классе, на улице, и особенно — когда вы попадаете в незнакомую обстановку. Почаще обращайте внимание на небо, на деревья — на природу. Чем больше интересного вы заметите, тем лучше: все это нам очень пригодится. А теперь — быстро одевайтесь, и по домам.
А на следующем занятии мы будем играть?..
— И представлять будем?
—А сейчас здесь что будет?..
—А остаться посмотреть можно?..
—У нас еще одна девочка записаться хотела, вы ее примете?..
Я открываю журнал — объемистый документ финансово-трудовой дисциплины — и углубляюсь в него. После некоторого раздумья в тесной графе «Содержание занятий» пишу: «Упражнения на развитие воображения» — и рядом проставляю — «2 ч.».
—До свидания...
—До свидания...
—До свидания... — Это уходят младшие.
—    Здравствуйте. Можно?.. — Это входят старшие. Я им рада.
—    Представьте себе, корова-то наша пропала, — спешу я поделиться печальной новостью. — Что делать будем?..

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш e-mail dramateshka.ru@gmail.com

 

Яндекс.Метрика Индекс цитирования