Общение

Сейчас 453 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

Еврипид — один из величайших драматургов мира. Он был младшим современником греческих трагиков Эсхила и Софокла.
Родился Еврипид около 480 года на острове Сала- мине и, по преданию, в самый день саламинской битвы, когда грекам в борьбе за свою независимость пришлось сразиться с полчищами персов. Биографические данные скудны и противоречивы. Аристофан в своей комедии «Женщины на празднике Тесмофорий» говорит, что мать Еврипида была торговкой овощами, позднейший же биограф Филохор отрицает это. Еврипид несомненно вышел из семьи с некоторым достатком, поэтому смог получить хорошее образование. Учился он у философа Протагора из Абдеры и софиста Анаксагора, как говорит об этом римский поэт Авл Геллий в своем произведении «Аттические ночи». Он же сообщает, что отец Еврипида, получив предсказание от оракула о своем сыне, что «сладостная ветвь венка победителей украсит его чело» («Аттические ночи», XV, 20) решил сделать из него атлета. Но сын стал победителем не в гимнастических состязаниях, а в состязаниях на театральной сцене. В конце своей жизни, в 408 г., Еврипид уезжает из Афин в Македонию к могущественному царю Архелаю, где и умирает через два года, в 406 г.
Творческий путь Еврипида начался в условиях расцвета афинского полиса, но большая часть его деятельности падает на годы уже обозначившегося упадка этой рабовладельческой республики. Еврипид был свидетелем длительной и изнурительной для афинян Пелопоннесской войны, длившейся с 431 до 404 г. Эта война была вызвана соперничеством Афин со Спартой на почве экономики и политическими противоречиями между этими основными греческими полисами: Спарта представляла собой аристократическую олигархию, Афины же были демократическим рабовладельческим государством.
Пелопоннесская война была одинаково захватнической как со стороны Афин, так и со стороны Спарты, но все же надо отметить громадную разницу в политических позициях этих двух полисов: Афины в покоренные во время войны области вносили принципы рабо-владельческой демократии, а Спарта всюду насаждала олигархию.
Еврипид не занимал определенной государственной должности, как Эсхил и Софокл, он считал свои трагедии служением родине. Им написано более девяноста трагедий, из которых 17 дошли до нас (18-я трагедия «Рес» ошибочно приписывается Еврипиду). Кроме того, дошла одна сатировская драма «Киклоп». Сохранилось также много фрагментов трагедий этого трагика.
Еврипид при жизни не имел такого огромного успеха, как Эсхил и Софокл, что объясняется тем, что то новое, что вносил этот драматург в свои трагедии, подвергалось резкому осуждению со стороны консервативных элементов афинского общества. Всего лишь пять раз получил он первую премию, последняя из них присуждена была ему посмертно. Но в эпоху эллинизма Еврипид стал популярным драматургом, и представители новоаттической комедии считали, что этот жанр вырос из его пьес. Многие из трагедий Еврипида невозможно точно датировать, так как мы не имеем данных о том, когда они были поставлены. Приходится датировать их приблизительно, сообразуясь с намеками в них на те или иные политические события. Лишь немногие из трагедий Еврипида точно датированы. Хронологическая последовательность всех дошедших до нас его трагедий такова: «Алкеста» 438 г., «Медея» 431 г., «Гераклиды» до 427 г., «Ипполит» 428 г., «Геракл», «Гекуба», «Андромаха» около 421 г., «Просительницы», вероятно, поставлены в 416 г., «Ион», «Троянки» 415 г., «Электра», «Ифигения в Тавриде» около 413 г., «Елена» 412 г., «Финикиянки» 410— 408 гг., «Орест» 408 г., «Вакханки» и «Ифигения в Авлиде» поставлены после смерти Еврипида.
Еврипид был передовым человеком своего времени. Он ученик философа Анаксагора, а этот философ был материалистом, хотя и непоследовательным. Он считал, что первоначально была лишь общая, нерасчлененная материальная масса. А затем разум благодаря круговому движению разделил эту массу на эфир и воздух, потом из воздуха выделилась вода, а из воды — земля. Зародыши растений, животных и человека, находившиеся в воздухе, соединились с влагой и дали, растения, животных и человека. Смерть, по мнению Анаксагора, есть только разъединение составных частей живого организма.
Философские взгляды Еврипида создались не без влияния на него со стороны его учителя Анаксагора. Так, в одном из фрагментов (№ 484) читаем (это, видимо, слова героини мудрой Меланиппы), что вначале была общая материальная масса, потом она разделилась на небо (эфир) и землю, тогда и появились деревья, звери, птицы и род человеческий Подобный же взгляд чувствуется и в фрагменте 443. Видимо, Еврипид считал эфир какой-то движущей силой, иногда он называет его неким богом, иногда отождествляет с Зевсом, но это не Зевс народной греческой религии.
В фрагменте 941 читаем: «видишь там вверху вот этот безграничный эфир, держащий в своих влажных объятиях землю. Вот его- то и считай Зевсом, его-то и признавай богом». В трагедии «Троянки» Гекуба взывает к некоему богу, которого она называет Зевсом, но понимает его в каком-то философском смысле, как закон, управляющий миром (884 и сл., изд. «Les belles lettres», т. IV., 1925 г.).
Вообще в трагедиях Еврипида много обращений разных героев к Зевсу, отождествляемому с эфиром.
Показателен отрывок из трагедии «Пирифой» (фрагмент 593), из которого видно, что Еврипид считает эфир движущимся, благодаря какой-то особой силе.
Можно сделать вывод, что у Еврипида свое философское представление о божественной сущности как о каком-то эфире, о какой-то силе, управляющей миром. Недаром Аристофан смеется над Еврипидом в комедии «Лягушки» и говорит устами Диониса, что у него боги «своей особенной чеканки». «Лягушки» (885—894), (изд. Academia).

Дионис (Еврипиду)
Возьми и ты кропильницу, молись!
Еврипид
Готов!
Но я богам молюсь совсем особенным
Дионис
Как? Собственным и нового чекана?
Еврипид
Да!
Дионис
Что же! Помолись особым божествам своим!
Еврипид (молится)
Эфир, питатель мыслей, языка рычаг,
Со мною будь!

У Еврипида в связи с его философскими взглядами критическое отношение к мифологии, как основе народной религии. Проводить в трагедиях полное отрицание богов трагик, конечно, не мог, потому что в таком случае афинское правительство не разрешило бы постановку подобных трагедий. Он поэтому ограничивается тем, что всегда изображает богов с самых отрицательных сторон, стараясь внушить зрителям мысль — стоит ли верить в подобных богов.
Так, в трагедии «Геракл» Зевс изображен злым, способным опозорить чужую семью, но не желающим помочь людям, даже если они порождены им. Герой этой трагедии Амфитрион возмущен тем, что Зевс вступил в связь с его женой Алкменой, породил сына Геракла, ставшего героем Греции, но ничего не делает для спасения своих внуков, которых в отсутствие Геракла хочет убить жестокий микенский царь Еврисфей.

Неужто же Олимпийца пристыдить
Придется человеку, мне? Врагам я
Геракловых сирот не выдавал.
А ты ... К чужому ложу ты сумел
Найти запретный путь, но в злоключеньи
Помочь друзьям не можешь; ты оставлен
Иль мудростью, о бог, иль добротой.
(341-347)

В этой же трагедии «Геракл» злой, мстительной богиней изображена Гера, жена Зевса. Она ненавидит Геракла, потому что он рожден Зевсом от связи с смертной женщиной Алкменой и преследует его всю жизнь. Когда уже Геракл стал прославленным героем Греции, Гера выказывает всю свою жестокость к этому прекрасному, ни в чем невиноватому перед ней человеку, сделавшему столько добра своему народу: она на некоторое время лишает его рассудка, и Геракл в припадке безумия убивает своих детей и жену, приняв их за врагов. Когда рассудок вернулся к Гераклу и он понял весь ужас своего поступка, свершенного по воле Геры, герой посылает проклятия на голову этой богини.
Нет, пусть теперь светлейшая богиня,
Супруга Олимпийца, танец свой
Победный пляшет там, на горной выси
Зевесовой и под ее стопой
Гора дрожит! Свершилась воля Геры:
Эллады первый муж низвергнут, дом
Его в обломках, срыт до основанья . . .
И вот богиня; ей молиться должно!
Из ревности к какой-то смертной, мужа
Красой привлекшей, мстит она тому,
Кто эллинам оградой был, спасал их;
И чью ж вину он должен искупать?
(1303—1314)

Такой же злой и завистливой изображена Гера в трагедии «Елена». Она, оскорбленная тем, что Парис не счел ее самой красивой богиней и не ей дал яблоко с надписью «прекраснейшей», подменила Елену призраком, который и увез троянский царевич, а настоящую Елену Гера перенесла в Египет к Протею, где прекрасная царица жила в течение всей троянской войны, вдали от родины, проклинаемая своими соотечественниками.
Жестоким и вероломным изображает Еврипид бога Аполлона в трагедии «Орест». Именно Аполлон заставил Ореста убить мать, а потом не счел нужным защищать его от мести Эринний. (Эта трактовка Еврипида резко отличается от трактовки Эсхила в его трилогии «Орестейя».)
Такой же бессердечной и завистливой, как Гера, изображается и богиня Афродита. Она завидует Артемиде, которую так свято чтит прекрасный Ипполит, а ей, богине любви, не приносит жертв, не признает ее законов любви. Из ненависти к Ипполиту она зажигает в сердце его мачехи, царицы Федры, любовь к своему пасынку, благодаря чему в конце концов гибнут оба, и Федра и Ипполит.
Еврипид критически относится и к Аполлону. Он изображает его способным соблазнить девушку, но довольно равнодушным к судьбе своего сына, рожденного от этой связи. Ион, узнав о таком поведении Аполлона, осуждает его, он говорит: (437—450)

Я все-таки не понимаю Феба ...
Принудил к браку деву, чтобы бросить . . .
Дал жизнь ребенку тайному и вот
Ребенок гибнет — он не заступился.
Нехорошо . .. Могуч, — так будь и честен!
Кто из людей преступит, ведь, небось
Того карают боги ... Как же,
Законы сочиняя, вы добьетесь,
Чтоб мы их исполняли, если их
Вы ж первые нарушить не боитесь?
Забыли вы о правде. И клеймить
Людей за их пороки не ошибка ль?
Коли богов пример, перед людьми —
Кто ж виноват? Учителя, скорее ...

Изображая богов народной религии с их пороками и страстями, Еврипид делает тонкие намеки на то, что подобные образы не есть ли плод фантазии поэтов.
Геракл в одноименной трагедии говорит другу Тесею (1342—1346):

Я все же не верил и не верю,
Чтоб бог вкушал запретного плода,
Чтоб на руках у бога были узы,
И бог один повелевал другим.
Нет божество само себе довлеет.
Все это бредни дерзкие певцов.

В трагедии «Ифигения в Авлиде» хор выражает сомнение в правдивости мифов, он поет:

Ты, лебединое отродье, (т. е. Елена)
Сгубила нас . . . коль достоверна
Молва чудесная, что Зевс
В обманном опереньи к Леде
Спустился, коль не слух напрасный
Рассеяли среди народов
Скрижали пиерийских дев.
(794-802)

Афродита — Пандемос — всенародная. Бронзовый рельеф IV в: на обороте зеркала. Лувр.

Еврипид был страстным патриотом своего родного полиса, и он неустанно в трагедиях подчеркивал превосходство демократических Афин над олигархической Спартой. Он часто изображал свой народ смелым защитником слабых, небольших государств. Так, используя миф, он проводит эту идею в трагедии «Гераклиды» (поставлена около 427 г.). Сюжет трагедии не сложен. Дети Геракла, этого героя и защитника греков, изгнаны из родного города микенским царем Еврисфеем, и ни одно из государств, боясь военной силы этого царя, не дает им приюта, и только Афины защищают обиженных, и афинский правитель Демофонт, выражая волю свего народа, твердо говорит посланцу микенского царя, пытающемуся силой оттащить детей Геракла от афинских алтарей (242—250):

Если что меня волнует,
То это высший довод — честь.
Ведь если я позволю, чтобы силой
От алтаря молящих отрывал
Какой-то иноземец, так прощай.
Афинская свобода! Всякий скажет,
Что из боязни Аргоса — мольбу
Изменой оскорбил я. Хуже петли
Сознание такое.

Посланцу Аргоса он говорит:

Иди и сгинь, твой Аргос мне не страшен,
Не подчинен Аргосу город мой, нет;
Всегда свободен он.

Афиняне одерживают победу над микенским царем Еврисфеем и возвращают Гераклидам их родной город. В конце трагедии хор поет славу свободным Афинам, которые защищают правое дело.

. .. город наш, детей,
Славный народ Паллады
Спас, надменность карая.
Мужа, который закон Буйно нарушил.
(921—926)

Эту же мысль выражает в начале трагедии один из поселян, говоря, что «не в первый раз стоять земле афинской за правду и несчастных» (330).
Пафосом патриотизма овеяна трагедия Еврипида «Просительницы», которая на русский язык никогда не переводилась. В ней он подчеркивает прогрессивную миссию демократических Афин и противопоставляет свою родину олигархической Спарте. Эта трагедия не сложна по сюжету, она не из лучших еврипидовских трагедий, так как слишком тенденциозна. Тенденция явно слышится во всех выступлениях героев, что делает образы однолинейными и схематическими, но для раскрытия мировоззрения Еврипида, для понимания его политических взглядов трагедия «Просительницы» дает нам богатый материал. В ней изображаются родственники тех воинов, которые пали под стенами Фив вместе с Полиником и союзными с ним царями. Отцы, матери, жены убитых, просят фиванцев разрешить взять трупы для погребения. Фиванцы, нарушая общегреческий традиционный закон, повелевающий хоронить мертвых, отказываются выдать трупы убитых. Тогда родственники аргосских погибших воинов обращаются за помощью к Афинам. Разговор между афинским царем Тесеем и представителем аргосцев царем Адрастом собственно и является прославлением демократического строя Афин. Тесей изображен правителем, выражающим волю афинского народа. В его уста Еврипид вкладывает пространную речь, осуждающую захватнические войны, затеваемые правителями из-за своих корыстных интересов. Тесей говорит Адрасту о виновниках войны:

«Это именно они (т. е. Полиник и Тидей, зятья Адраста* сделали в своем стремлении к славе, в своем презрении к правам других, умножая войны, бич граждан. Один в войне хочет командовать, другой через нее хочет власти, чтобы удовлетворить свои страсти, третий стремится к богатству. Все они не справляются лишь о том, не страдает ли от войны народ» (234—240. Перевод наш.)

В дальнейшем диалоге Тесея и Адраста Еврипид показывает все преимущества афинского полиса в сравнении со Спартой. Так, на вопрос Тесея, почему родственники убитых воинов обратились за помощью к Афинам, Адраст от лица всех аргосцев отвечает:

«Я объясню тебе это: у Спарты душа жестокая и вероломная. Только твое государство могло бы взять на себя этот труд, ибо Афины знают жалость и в твоем лице имеют молодого, но прекрасного вождя» (186—192).

Аргосцы, пришедшие за помощью в Афины, поют:

«О город Паллады, запрети нарушать человеческие законы. Ты уважаешь право, ты наказываешь несправедливость, ты — благоденствие людей в труде» (377—381).

Изображая приход фиванского посла, Еврипид снова показывает контраст между демократическими Афинами и олигархической Спартой. Посол спрашивает, где находится афинский царь, и на это Тесей отвечает:

«Твоя речь ошибочна, вестник. Ты ищешь царя в этом государстве, кото-рое не находится во власти одного человека: Афины свободны. Народ здесь царствует, граждане, ежегодно выбираемые в органы, управляют государством, и нет привилегий ни богатому, ни бедному» (403—408).

И далее Тесей продолжает:

«Если один человек управляет, то закон его вещь. Между тем как под властью писаных законов бедный и богатый имеют одни и те же права ... У нас в государстве всякий, кто хочет, может дать умный совет своему отечеству»
(426—440).

Трагедия «Просительницы», вероятно, была поставлена в 416 г. Аргос заключил с Афинами договор в 420 г., но вследствие происков сторонников спартанской ориентации договор был нарушен, и Аргос стал союзником Спарты, которая установила в этом полисе олигархию, но аргосцы сбросили ненавистный режим и обратились в 417 г. за помощью к Афинам. Трагедия «Просительницы» и была отзвуком на эти политические события, она являлась формой агитации Еврипида за демократические принципы.
Если трагедия «Просительницы» всецело посвящена идее про-тивопоставления демократического строя Афин олигархии Спарты, то эти же тенденции проводятся и в других трагедиях, например в трагедии «Андромаха» и «Орест». Свою ненависть к спартанцам, убивающим афинских граждан, разоряющим Аттику, опустошающим ее поля, Еврипид отразил в образах вероломных и жестоких спартанцев и спартанок, героев трагедии «Андромаха». Таков жестокий Менелай, который не останавливается перед тем, чтобы нарушить свое слово и убить ребенка Андромахи, жены Гектора, которая после взятия Трои была как рабыня отдана в наложницы Неоптолему, сыну Ахиллеса. Андромаха находит спасение в храме, так как по эллинским законам в храме нельзя допустить убийство. Несчастной троянке обещают, что ее ребенок будет жить, если она оставит храм и будет убита. В противном же случае будет убит ребенок. Андромаха оставляет храм для спасения жизни ребенка, но Менелай не держит слова, обманывает Андромаху и передает ее сына в руки своей дочери Гермионы, которая жаждет убить этого ребенка, рожденного от связи ее мужа Неоптолема с пленницей. Андромаха посылает на голову спартанцев проклятия, которые, конечно, выражали ненависть самого автора к тем, кто являлся причиной страданий граждан его родины.

О ты, народ, для мира ненавистный
И Спартою надменный!
(445—446)

Не стоите удачи вы, спартанцы
Рекою кровь вы льете, до прибыли
Лишь алчные, с речами на губах
Не теми, что в сердцах ... О пусть бы вовсе
Вас не было на свете.
(449—453)

Пелей, дед Неоптолема, сочувствующий Андромахе, тоже проклинает надменных и жестоких спартанцев:

Гордо мирные цари сидят в советах.
Их головы вздымаются меж граждан,
Хоть и ничтожны души. А у тех
Неизмеримо более ума.
Речь здесь о вас, Атриды. После Трои,
Исполнив роль стратегов, над толпой.
Как гребнем, вы подъяты, надмеваясь (?!)
Трудами и страданьями солдат.
(698-706)

... О если бы не слава
Военной силы, Спарта, — в остальном
Подавно ты последняя на свете.
(726—729)

Эти антиспартанские тенденции несомненно встречали живой отклик в душе афинских зрителей: всем была известна жестокость спартанцев в отношении к пленным и к своим закабаленным илотам. Недаром Фукидид писал в то время (II—67)

«В начале войны лакедемоняне всех, кого только захватывали на море, умерщвляли как неприятелей, состояли ли они в войне на афинской стороне или соблюдали нейтралитет».

Афиняне помнили кровавую расправу спартанцев с афинянами в 427 г. после взятия Платеи. Знали они и о бесчеловечном отношении спартанцев к илотам. Так, на восьмом году Пелопоннесской войны, в 424 г. спартанцы обещали илотам свободу за участие в войне, но вероломно нарушили свое слово. Фукидид пишет:

«2000 илотов, с венками на головах как бы уже освобожденные, обходили храмы, но вскоре после этого исчезли, и никто не знал, какой конец постиг каждого из них». (Фукидид, IV, 80.)

Антиспартанскими тенденциями проникнута и трагедия «Орест». Она тоже изображает спартанцев жестокими людьми, способными на вероломство. Так, отец Клитеместры Тиндар требует казни Ореста и Электры за то, что они убили мать; он не слушает никаких оправданий Ореста, хотя тот говорит, что он убил мать по приказанию бога Аполлона. Гнусен в своей подлости и трусости Менелай, которого Еврипид в этой трагедии изображает с самой отрицательной стороны. Орест просит Менелая помочь ему спастись, избегнуть смерти. Он напоминает о делах своего отца Агамемнона, который как брат пришел на помощь Менелаю и ради спасения его жены поехал со своей ратью в Трою и в конце концов после длительной борьбы спас Елену, вернул ее Менелаю. На эти просьбы Ореста Менелай отвечает, что он не имеет силы для борьбы с аргосцами и может действовать лишь хитростью. Тогда Орест с горечью замечает:

Ты ничто как царь, а сердцем трус, негодный.
Друзей в беде покинув, ты бежишь . . .

Во многих трагедиях, где проводится идея патриотизма, Еврипид дает конкретные образы героев, которые жертвуют для родины самым дорогим, что есть у человека, — жизнью. Так, в трагедии «Гераклиды», идейный смысл которой мы раскрыли выше, изображена дочь Геракла Макария, жертвующая собой для спасения семьи и родного города. Когда афинский народ решил помочь Гераклйдам вернуть им родной город, отнятый микенским царем Еврисфеем, внезапно открывается воля богов — принести в жертву ради победы над врагом какую-либо девушку. Афиняне не хотят жертвовать кем-либо из их города, и Макария, узнав о воле богов, без всякого колебания жертвует жизнью ради своей семьи и спасения родного города.
В трагедии «Финикиянки», поставленной между 410—408 гг., Еврипид также проводит идею патриотизма, причем он в значительной мере ломает миф, давая свою трактовку образов Этеокла и Полиника, сыновей фиванского царя Эдипа. Еврипид изображает Этеокла насильником, узурпирующим царскую власть, вследствие чего Полиник становится невольным изгнанником (эта трактовка диаметрально противоположна трактовке Эсхила в его трагедии «Семеро против Фив»), Братья развязывают войну, в которой оба и погибают. Власть переходит к их дяде Креонту. Но война между фиванцами и аргивянами, сторонниками Полиника, продолжается. Оракул вещает, что для окончательной победы фиванцев необходимо принести в жертву младшего сына Креонта Менекея. Креонт хочет немедленно отправить своего сына далеко за пределы Фив, и Менекей притворяется, что согласен с волей отца, но после его ухода он убивает себя. Перед смертью юноша говорит:

Согласием притворным
Я утишил тревожный дух отца,
И далее таиться мне не надо . . .
«Уйди» он говорил: «и город брось,
На произвол судьбы». Такую трусость
Простят, конечно, люди старику,
Отцу простят, но сына, что отчизну
Мог выручить и предал, проклянут.
Изменникам отчизна не прощает . . .
Довольно . . . жизнь я отдаю свою . . .

Еврипид тяжело переживал весь ход Пелопоннесской .войны, лишения и военные поражения своих сограждан. Он видел, что принципы демократической полисной системы рушатся и что к рулю государства встают привилегированные социальные группы, поэтому-то он с такой страстностью и отстаивает принципы афинской демократии и порицает тиранию.
Основой полисной демократии он считал средние социальные группы, т. е. мелких свободных производителей. Это, по его мнению, не богатые, но и не самые бедные, а среднего достатка независимые граждане.
В трагедии «Просительницы» главный его герой Тесей, рупор взглядов самого Еврипида, говорит:

«Существуют в действительности три класса в государстве: богатые, беспо-лезные граждане, беспрестанно занятые умножением своего богатства, затем бедные, лишенные даже необходимого. Последние опасны, так как склонны к зависти, развращены речами демагогов, они набрасываются на богатых. Из трех классов именно средний спасает государство, именно он поддерживает постановления, которые выносит государство». («Просительницы», 238—247 изд. Les belles lettres, т. III., перевод мой.)

Этот же взгляд впоследствии выразит и Аристотель («Политика», VI. 9). Такой средней социальной группой Еврипид, видимо, считал тружеников, особенно тружеников сельских. Недаром представителей этой социальной группы с таким сочувствием изображает он в своих произведениях. В трагедии «Электра» таков старый земледелец, за которого царица Клитеместра выдает свою дочь, чтобы убрать из дворца, так как она боится ее мести за убитого отца. Земледелец понимает, из каких расчетов отдали ему в жены царевну, и он считает свой брак фиктивным, бережет честь Электры и заботится о ней, как о своей дочери. Этот земледелец трудолюбив, скромен. Он говорит: «Кто ленив, пусть с уст его не сходят слова молитв, а хлеба он не соберет».
Такой же образ честного труженика дает Еврипид в трагедии «Орест». Он изображает земледельца, который только один и решился выступить в народном собрании в защиту Ореста.

Но вот встает оратор — не красавец,
Но крепкий муж; не часто след ноги
На площади Аргосской оставляя,
Свою он землю пашет — на таких
Теперь страна покоится. Не беден.
Он разумом, коль случай есть порой
Померяется в словесном состязанье,
А жизнию он — безупречный муж.
(1106—1114).

Еврипид ценил людей за их дела, он не придавал значения знатному происхождению. В фрагменте 53 к трагедии «Александр» читаем:

«И благородные и неблагородные одинакового происхождения. В самом начале, когда мы появились на свет, мать-земля всем нам дала одинаковый вид. Ничего такого, что бы нас отличало друг от друга, мы от природы не получили. Только время и обычай сделали различия между людьми и возвеличили благородное происхождение».

Несомненно, самый прекрасный образ героини, жертвующей собой ради счастья родины, изображен в одной из последних трагедий Еврипида «Ифигения в Авлиде», но на этой трагедии мы остановимся особо и разберем ее детально.

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования