Общение

Сейчас 885 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

120-летие со дня рождения Марины Ивановны Цветаевой Театр на Таганке отметил спектаклем «Феникс».

Музыка, инсценировка и постановка Ларисы Масловой.
Импровизации на духовых инструментах: Сергей Летов.
Музыкальный редактор: Владимир Нелинов. Автор видеопроекции: Дмитрий Самсанков.
По жанру этот спектакль определен автором как «бриколаж». Это слово означает поделку, маленькую вещичку, скромный продукт ремесла, изготовленный мастером в свое удовольствие и на радость родным и близким. На самом же деле рождение этого спектакля на фоне современных театральных трендов - явление редчайшее, возможно, уникальное. По уровню исполнения это была великолепная работа в ключе раннего любимовского поэтического театра.


Все прочитывалось. И страстность цветаевской поэзии, оставленная ей в наследство от античности. И вольтерьянский шик восемнадцатого века (Марина Полицеймако). И русский фольклор (Светлана Сорокина-Субботина), и европейский рационализм и романтизм (Анна Букатина, Ирина Кулевская), и ностальгия по безмятежному, укорененному в московской традиции детству (Лариса Маслова - младшая). Режиссеру удалось сплавить эти разлитые в стихах субстанции в добротный монолит лаконичного действа, воспринимаемого на одном дыхании. Персонажи не спорили, не конфликтовали, не враждовали, не опровергали друг друга. Они сосуществовали естественно, непротиворечиво, легко и радостно в едином поле душевного бескорыстия и душевных метаний. Все здесь было на месте: и черный фон кулис, и серый шелк костюмов, и крупный план фотографий на заднике. И мелодии, которые сочинила Маслова. И гитара в ее руках. И голоса актрис. И игра актеров (Игорь Лесов, Александр Силаев).
Этот скромный спектакль в Малом зале на Таганке не был сенсацией, но был настоящей новостью отечественной сцены, уже привыкшей, уже притерпевшейся к вульгарным жестам, нецензурной брани,
эпатажным позам и мизансценам, уже принявшей в свое лоно все непристойности и нарушения приличий, изобретенные постмодерном. Но даже самые прожженные политиканы, самые крутые уголовники, самые богатые бизнесмены весьма часто пытаются рифмовать. Потому что у человечества есть только один способ коснуться души универсума, и имя ему - поэзия. Потому что реставрация культуры - это, может быть, самое важное дело в эпоху попрания и профанации классических ценностей.
Спектакль опровергает ассоциации, связанные с именем Марины Цветаевой, такие как изощрённость стиля, загадочность, одиночество, страшная судьба, посмертная слава, и открывает для себя и зрителя главное в её поэзии - доверчивость, свет и тепло. Спектакль адресован тем, кто знает и ценит творчество Марины Цветаевой, и тем, кто никогда не знал или не ценил её стихи, любителям классики и любителям стилизации, тем, кто читает книги, и тем, кто зависает в сетях. Цветаева
для всех, кто ищет радости в жизни...

Элла Венгерова

Лариса МАСЛОВА

ФЕНИКС

Инсценировка по произведениям Марины Ивановны Цветаевой

Бриколаж

Спектакль «Феникс»  создан о Поэте, про Поэта, во имя Поэта. Он о свободе, о служении своему делу, о чести, о совести, о любви, о мире великой земной женщины, вместившей в себя миры иные и оставившей нам бесценное наследие - СЛОВО, то, без чего не может существовать ни одна культура, ни один народ.
Спектакль поставлен на семерых актёров: пятерых женщин, из которых самой младшей - 13, а самой старшей - 74, и двух мужчин. Актрисы - девы, играющие в спектакле - олицетворение женского начала через индивидуальность каждой души, через разность и соединение в общем потоке пьесы. Каждая проходит свой путь, задаёт свои вопросы,
на которые, порой, нет ответа, и все соединяются в том единственном, для чего человек приходит на грешную землю, для чего живёт и творит
в любви. Актеры-мужчины то дают надежду, то отбирают её, то дарят блаженство, то доводят до отчаяния и пустоты. И из этих перипетий рождается настоящее: настоящая жизнь, настоящее творчество, фантазия; та точка опоры, которая даёт право каждому на свои открытия в этом бренном мире.
В спектакле совмещены два мира: мир реальности и мир фантазии. То, что я хочу здесь и сейчас, и то, куда увожу себя - в мечты и сюжеты, помогающие пережить жестокую действительность и найти опору для дальнейшей жизни - в творчество.
Действующие лица бриколажа могут распределяться произвольно, в зависимости от актёрского состава. Количественный эквивалент действующих лиц не принципиален.
Автор-составитель бриколажа и режиссёр спектакля «Феникс» Лариса Маслова
Когда вам будут говорить: Это романтизм, - вы спросите: Что такое романтизм? - и увидите, что никто не знает, что люди берут в рот (и даже дерутся им! И даже плюются им! Запускают... вам в лоб!) слово, смысл которого они не знают.
Когда же окончательно убедитесь, что не знают, сами отвечайте бессмертным словом Жуковского:
Романтизм - это душа.
Спаси Господи и помилуй: Марину, Сережу, Ирину, Любу, Асю, Андрюшу, офицеров и не-офицеров, русских и не-русских, французских и нефранцузских, раненых и нераненых, здоровых и нездоровых, - всех знакомых и незнакомых.
Все точки зрения. В России меня лучше поймут. Но на том свете меня еще лучше поймут, чем в России. Совсем поймут. Меня самое научат меня совсем понимать. Россия только предел земной понимаемости, за пределом земной понимаемости России - беспредельная понимаемость не-земли. «Есть такая страна - Бог, Россия граничит с ней», так сказал Рильке... Природная граница, которой не сместят политики, ибо означена не церквами. Не только сейчас, после всего свершившегося, Россия для всего, что не-Россия, всегда была тем светом, с белыми медведями или большевиками, все равно - кем. Некой угрозой спасения душ - через гибель тел.
Ты предал - предадут и тебя. Кому предал - тот и предаст. - Только жаль, что платить будут - невинные, непредавшие, знавшие - и не могшие ничего отвратить. Нельзя от лица народов - делать мерзости.
Притча о десяти девах: «бодрствуйте!»
Тогда подобно будет Небесное Царство десяти девам, которые, взяв свои светильники, вышли навстречу жениху.
Из них пять было мудрых и пять неразумных.
Неразумные, взяв свои светильники, не взяли с собой масла.
Мудрые же, вместе со своими светильниками, взяли масла в своих сосудах.
И как жених замедлил, то задремали все и уснули.
Но в полночь раздался крик: «вот, жених идет, выходите навстречу ему».
Тогда встали все те девы и поправили свои светильники.
Неразумные же сказали мудрым: «дайте нам вашего масла, потому что наши светильники гаснут».
А мудрые отвечали: «чтобы не случилось недостатка и у нас и у вас, пойдите лучше к продающим и купите себе».
Когда же они пошли покупать, пришел жених, и готовые вошли с ним на брачный пир, и двери затворились.
После приходят и прочие девы и говорят: «Господи! Господи! отвори нам».
Он же сказал им в ответ: «истинно говорю вам: не знаю вас».
Итак, бодрствуйте, потому что не знаете ни дня, ни часа, в который придет Сын Человеческий.

Песня

Кто создан из камня, кто создан из глины, -
А я серебрюсь и сверкаю!
Мне дело - измена, мне имя - Марина,
Я - бренная пена морская.
Кто создан из глины, кто создан из плоти –
Тем гроб и нагробные плиты...
В купели морской крещена - и в полете
Своем - непрестанно разбита!
Сквозь каждое сердце, сквозь каждые сети
Пробьется мое своеволье.
Меня - видишь кудри беспутные эти? –
Земною не сделаешь солью.
Дробясь о гранитные ваши колена,
Я с каждой волной - воскресаю!
Да здравствует пена - веселая пена –
Высокая пена морская!
Пригвождена к позорному столбу,
Я все ж скажу, что я тебя люблю.
Что ни одна до самых недр - мать
Так на ребенка своего не взглянет.
Что за тебя, который делом занят,
Не умереть хочу, а умирать.
Ты не поймешь, - малы мои слова! –
Как мало мне позорного столба!
Что если б знамя мне доверил полк,
И вдруг бы ты предстал перед глазами –
С другим в руке - окаменев как столб,
Моя рука бы выпустила знамя...
И эту честь последнюю поправ,
Прениже ног твоих, прениже трав.
Твоей рукой к позорному столбу
Пригвождена - березкой на лугу
Сей столб встает мне, и не рокот толп –
То голуби воркуют утром рано...
И все уже отдав, сей черный столб
Я не отдам - за красный нимб Руана!

Любить - видеть человека таким, каким его задумал Бог и не осуществили родители.
Не любить - видеть человека таким, каким его осуществили родители.
Разлюбить - видеть вместо него: стол, стул.
«Вся жизнь делится на три периода: предчувствие любви, действие любви и воспоминание о любви»
Причем середина длится от 5-ти лет до 75-ти, - да?
Когда мне было восемнадцать лет, в меня был безумно влюблен один банкир, еврей. Я была замужем, он был женат. Толстый такой, но удивительно трогательный. Мы почти никогда не оставались одни, но когда это случалось, он мне говорил только одно слово: «Живите! Живите!»...
Что уцелело? Да вот то одно слово, которое говорил банкир и Бог в первый день - всему: «Живите!»
«Будь» единственное слово любви, человеческой и божеской.

Песня

Продолговатый и твердый овал,
Черного платья раструбы...
Юная бабушка! Кто целовал
Ваши надменные губы?
Руки, которые в залах дворца
Вальсы Шопена играли...
По сторонам ледяного лица
Локоны, в виде спирали.
Темный, прямой и взыскательный взгляд.
Взгляд, к обороне готовый.
Юные женщины так не глядят.
Юная бабушка, кто вы?
Сколько возможностей вы унесли,
И невозможностей - сколько? –
В ненасытимую прорву земли.
Двадцатилетняя полька!
День был невинен, и ветер был свеж.
Темные звезды погасли.
Бабушка! - Этот жестокий мятеж
В сердце моем - не от вас ли?..

……………………………………………

Трактирщик.
Ну и погода!
Старуха.
И на погоду
Новая нынче мода!
Эх, в старину!..
Трактирщик.
Снег, верно, сахаром был?
Старуха.
Бывало,
Снегом я личико умывала,
Что твоя роза, сударь, цвела.
Скверные нынче пошли дела!
Даже на солнце глядеть не любо.
Трактирщик.
Это, сударыня, как кому...
Были бы только у волка зубы...
Старуха.
Розы не пахнут, не греют шубы...
А кавалеры-то стали грубы!
Ихних речей и в толк не возьму! (Нюхает табак.)
Трактирщик (Охотнику).
С доброй охотой поздравить можно?
Много чего настреляли?
Охотник.
Нет.
Видно, на ложный напали след,
Да растеряли потом друг друга.
Знатная вьюга! Ну и погода
К Новому году!
Трактирщик.
Чем угощу дорогих гостей?
Заяц, оленина, утки, гуси,
Окорок пражский...
Старуха.
Не в нашем вкусе!
Грубые блюда! Эх, в старину –
Роскошь так роскошь - полночный ужин!
Робы-то! Розы-то! Гром жемчужин!
Кто поусерднее - тот и прав!
Помню, тогда был со мною дружен
Граф Ланденсберг - прелюбезный граф:
Всё от мужей хоронился в шкаф!
Да, не знавали вы наших пиршеств!
Устрицы, взоры, улыбки, вирши...
Слева - любовник, а справа - муж...
Из диамантов - на туфлях - пряжки...
Трактирщик.
Может, гостям дорогим по чашке
Кофию венского? Страсть душист!
Старуха (продолжая).
И в диамантовых звездах - хлыст!
Охотник. Розы да взоры? - Тонкие яства!
Старуха (не отвечая и не замечая).
Взор его стоил - целого графства,
И королевства целого - рот!
Трактирщик (снисходительно).
Что говорить, в старину народ...
Старуха (разгораясь, в пространство).
Стан перетянут, в атласе ляжки...
В страстных объятьях погиб, бедняжка!
(И, только сейчас расслышав слова Трактирщика.)
Кофию? Пес с ним! Подашь вина.
Трактирщик.
Лучшего?
Старуха.
А кружева! А кудри! (Трактирщику).
Лучшее нами выпито, сударь.
Охотник. Темного пива!
Старуха.
Как неучтиво!
Пиво! - При дамах!
Охотник. Светлого пива!
Трактирщик (Даме).
Чем госпоже услужу?
Дама (вполоборота).
Коней
Он на конюшню отвел?
Трактирщик (угодливо).
Своей
Собственной, знающей толк, рукою:
Даже лягнул меня черный конь.
Чем госпоже услужу? Жаркое
Просит за повара.
Дама.
Дров в огонь!

ПИСЬМО ПЕРВОЕ

17 июня 19...

Вы совершенно не знаете, как все верно. Но Вы ничего не знаете, Вы просто слишком чувствительны (нет, Вы чувствующий: не душой, а подобно волку, кончиком морды: не сердцем, а чутьем), - временами Вы безошибочны.
Бедная я, которая возле Вас чувствует себя окоченевшей и словно бы наглухо замороженной (завороженной).
Я не преувеличиваю Вас в моей жизни, даже на моих пристрастных, милосердных, снисходительных весах Вы - легки. Я даже не знаю: есть ли Вы в моей жизни? В просторах моей души
нет. Но там, на подступах к душе, в некоем между: небом и землей, душой и телом, собакой и волком, в пред-сне, в после-грезье, там, где «я не я, и собака не моя», там Вы не только есть,?
но только Вы один и есть.

ПИСЬМО ВТОРОЕ

19 июня, ночь

Вы освобождаете во мне мою женскую суть, мое самое темное и наиболее внутреннее существо. Но от этого я не менее ясновидяща. Вся моя зрячесть обратной стороной имеет - ослепление.
Всё с душою, друг, и всё - в душе.
Я всегда предпочитала быть узнанной и посрамленной, нежели выдуманной и любимой. Что до меня, то я уже создана, и создал меня Бог.
Я свою суть явила бы лишь в любви того, кто выбрал бы меня меж всеми существами, прошлыми, настоящими, будущими; мужчинами, женщинами; существами из воды, из огня, из воздуха, из земли, из неба. И многими еще - ведь есть другие планеты!
Такова я. Если я Вас огорчила - простите мне, что я есмь.

ПИСЬМО ТРЕТЬЕ

... Я хочу от Вас моей свободы к Вам. Моей уверенности в Вас. Я хочу от Вас моей любви к Вам, Вами принятой. И еще: знать, что это Вас не стесняет.
Возможно, Вы скажете мне: «Мне нечего делать с Вами - такой (слабой, как все прочие, и гораздо менее красивой)». В таком случае - пусть будет так! Но только пусть между нами не будет одного: обмана. Я хочу, чтобы ты любил меня всю, все, что я есмь, все, что я собой представляю. Это единственный способ быть любимой. Когда начнутся Ваши танцевальные па, я сделаю лишь один прыжок, как прыгают из лодки, заставляя ее плясать на воде. Вы ничего не узнаете о моей боли.
Какое убожество земная жизнь. Какая покинутость.

ПИСЬМО ЧЕТВЕРТОЕ

Еще несколько слов в Ваш утренний сон - только что рука, от переполняющей меня нежности, не смогла удержать перо.
Два камня, две несущих блаженство горы на моем сердце - от меня к Вам - я колеблюсь: нужно, чтобы Вы знали об этом, но если у Вас есть душа, Вы будете страдать от этого. Лучше подождать. Не два камня: две жесткие мечты, невозможные в этой жизни, невообразимые в другой, врожденная жажда, рожденная прежде меня, жажда, во всем?
моем существе наиболее сокрытая, запечатанная, как вода в колодце... Эти две жажды - не что иное, как одна, одной нет без другой. То, для чего я пришла, чтобы жить, то, без чего должна буду уйти.

…………………………………….

Охотник.
Вот тебе раз!
Трактирщик.
А на нас - ни взгляда!
Охотник.
Мне и не надо: худа, как жердь,
Грудь - что стена крепостная. - Смерть
Как не люблю худобы и знати!
Трактирщик.
Да, с герцогиней в одной кровати –
Странная честь!
Охотник.
Да еще с худой!
Гогочут.
Старуха (вскипая).
Эх, кабы я была молодой,
Я бы вам, милые, показала!
Трактирщик.
Райские прелести?
Старуха.
Нет. - На дверь.
Я бы вам показала, хамы,
Как говорить про цветок - про Даму!
Охотник.
Вот те и бабушка!
Трактирщик.
Сущий зверь!
(Возвращаясь к Даме.)
Плащ-то на нашей красотке знатный, -
Женкам такого ведь не сошьем!
Охотник.
Плащ-то плащом, а узнать занятно –
Есть ли и женщина под плащом!
Каши с одним-то плащом не сваришь!
Трактирщик.
А погляжу-ка: и впрямь тоща!
Охотник.
Плащ без красавицы? - Нет, товарищ!
Выпьем за женщину без плаща!
Трактирщик.
Верно - так верно! Бобровый ворот –
Скудная пища для губ и глаз!
Охотник.
Выпьем за Вену, за добрый город
Розовых ангелов и колбас!
Трактирщик.
Женушку и не в такой одену!
Старуха (созерцательно).
Нынче корова в плаще - не сон.
Трактирщик.
За достоверность!
Охотник.
За век!
Трактирщик.
За Вену!
Охотник.
За полнокровье!
Трактирщик.
За наших жен!
Дама (вполоборота, режуще).
Кажется, я принести велела
Дров?
Трактирщик.
Не глухой, небось, знаю - дров!
Не разжиреешь с таких делов.
Дама.
Как?
(И, сообразив, бросает ему кошелек.)
Трактирщик (ловя на лету.) Благодарствую. - Так-то лучше!
Много обязан. Целую ручки.
Охотник.
А голосок-то - острей ножа!
Знатная, видимо, госпожа:
Может - графиня,
Может - княгиня.
Трактирщик.
Может - инкогнито - герцогиня.
Старуха.
Эх, в старину
Мы герцогинями быть умели!
Так и примета у нас велась:
Чем снеговее, чем тоньше кожа –
Тем обращенье строже.
Охотник.
Так и блюли себя, как монашки?
Старуха (упоенно).
Нет, - целовались всласть!
Вирши царапали на бумажке
Про роковую страсть.
То-то ливрей золотых в прихожей,
Да у крыльца карет!
Эх, и сейчас пронимает дрожью,
Даром что волос - сед!
Грудь в орденах - молодой - пригожий...
Трактирщик.
Всё-то она про то же!

ПИСЬМО ПЯТОЕ

25 июня, воскресенье

Друг! Меня терзают сейчас два искушения: Вы и солнце.
Вчера вечером не было света, и я локти себе кусала от желания писать Вам (от ярости, что не могу этого делать). У меня были для Вас, к Вам, слова такие истинные, такие яркие. Это накатывало, накатывало, как поток. Это был самый мой час с Вами, который у меня похитили, украли, вырвали. Я легла на пол и рычала, как собака.
Я поняла одну вещь: с другим у меня было «р», буква, которую я предпочитала, - самая из всего алфавита, самая мужественная: мороз,
гора, герой, Спарта, зверь - все, что во мне есть прямого, строгого, сурового.
С Вами: шелест, шепот, шелковый, тишина - и особенно: cheri!
Мой дорогой, я знаю, что это неправильно: с утра любить вместо того, чтобы писать. Но это случается со мной так редко, так никогда! Я все время боюсь, что я грежу, что вот сейчас проснусь - и снова гора, герой...

Уж сколько их упало в эту бездну,
Разверзтую вдали!
Настанет день, когда и я исчезну
С поверхности земли.
Застынет все, что пело и боролось,
Сияло и рвалось.
И зелень глаз моих, и нежный голос,
И золото волос.
И будет жизнь с ее насущным хлебом,
С забывчивостью дня.
И будет все - как будто бы под небом
И не было меня!
Изменчивой, как дети, в каждой мине,
И так недолго злой,
Любившей час, когда дрова в камине
Становятся золой.
Виолончель, и кавалькады в чаще,
И колокол в селе...
Меня, такой живой и настоящей
На ласковой земле!
К вам всем - что мне, ни в чем не знавшей меры,
Чужие и свои?! - Я обращаюсь с требованьем веры
И с просьбой о любви.?
И день и ночь, и письменно и устно:
За правду да и нет,
За то, что мне так часто - слишком грустно
И только двадцать лет,
За то, что мне прямая неизбежность –
Прощение обид,
За всю мою безудержную нежность
И слишком гордый вид.
За быстроту стремительных событий,
За правду, за игру...
Послушайте! - Еще меня любите
За то, что я умру.

ПИСЬМО ШЕСТОЕ

26 июня, ночь

Мой дорогой...
Я ничего не знаю. Я люблю Вас таким.
И вот что еще я поняла. Вы добры: есть вещи, которые Вас огорчают, причем необязательно те, что касаются Вас. И еще Вы чувствительны: есть вещи, которые причиняют Вам боль, притом необязательно вещи физические. (Мне больно. Что болит? Палец? Нет. Голова? Нет. Зубы? Нет. Болит не тело. Душа, вот что болит.)
Дорогое мое дитя, я беру в руки Вашу дорогую голову - какое странное ощущение: вечность черепа под бренностью волос, вечность скалы - бренность травы на ней... Теперь слушайте: это настоящая жизнь. Вы спите, я вхожу. Я говорю всякие глупости. Вы смеетесь, я смеюсь, мы смеемся. Ничего любовного: ночь принадлежит нам, а не мы ей. И по мере того, как я делаюсь счастливой - счастливой, потому что не влюблена, оттого, что могу говорить, что не надо целовать, просто исполненная ничем не омраченной благодарности, - я целую Вас.

……………………………………..

Трактирщик.
Славные гости! Таких хвалю!
Знатно набили суму мою!
Чай, уж пятнадцатый видят сон, -
Бог сохрани их детей и жен!
Старуха.
Выпили, съели - и спят, как бревна!
Вот так пирушка под Новый год!
Трактирщик.
Старый ли, Новый ли, - нам всё ровно,
Лишь бы наутро сошелся счет!
(Даме).
Ласковой гостье постель готова!
До неба! Хоть на веревке лезь!
Ну, не постелька, а холм пуховый!
Дама.
Благодарю, я останусь здесь.
Трактирщик.
Вот не откушали - и не спится!
Птица, и та набивает зоб.
Чем на утробу свою скупиться –
Лучше уж прямо платить за гроб.
Кушайте, внуки, - велели деды,
Да запивайте исправней...
Дама (подымая руку.)
Едут!
Трактирщик.
.. .Чтоб не застряла в гортани кость.
Слабый звон бубенчиков.
Старуха (Даме).
Едут!
Трактирщик.
И впрямь - новогодний гость!
Старуха.
Боги! С кольцом обручальным - ручка!
Лучше бы мне увидать мозоль!
Сей диамант мне поднес Король.
(Торжественно).
На королевское счастье, внучка!
(Сняла и надела.)
Дама.
Благодарю... Смущена...
Старуха.
Дитя!
То, что Король подарил шутя,
В час, когда стража уснула в будке, -
Можно и должно принять как шутку.
(Обратно в кресло.)
Дама.
Рядом звенят!
Трактирщик.
Уж такой глупец:
Не выношу я чужих колец,
Шалых старух да дворянской дури...
Огромный взрыв метели. На пороге –
Господин в занесенном снегом плаще.
Господин (певуче).
Я, кажется, вношу сюда - всю бурю?
Трактирщик.
Добро пожаловать, поздний гость!
Господин.
Здравствуй, хозяин! Стакан вина!
Трактирщик.
Этим харчевня моя славна!
Здесь новогодняя чтится гроздь.
Трезвый - хорош, а уж лучше - пьяный:
Всё тебе сразу: и жар, и прыть...
Господин (глядя на Даму.)
Если позволите - (Трактирщику).
два стакана!
Дама (как лед).
Благодарю, я не буду пить...
Господин (чуть насмешливо).
Вы мне простите сей невольный промах:
Мой бедный ум ухабами разбит...
Дама.
Мы незнакомы, сударь. Ни обид,
Ни извинений нет - от незнакомых.
Господин (наклоняя голову.)
Позвольте мне исправить: Князь Луны,
Ротонды кавалер - и Рыцарь Розы.
Старуха (как во сне.)
Ах, хорошо в суровые морозы -
Про розу! Хорошо
Над гробом - про любовь.
(Полузакрывает глаза.)
Дама (наклоняя голову.)
Графиня Ланска.
Господин.
Голубая кровь!
Старуха.
Что - голубая! Вот что - молодая!
(Господину).
Простите за досужий мой вопрос:
Куда? Откуда?
Господин.
Вихрь меня принес,
Вихрь унесет.
Дама (не поднимая головы.)
Играете в загадки?
Трактирщик (с бутылкой.)
Хоть нет у вас сегодня недостатка
В прекрасных дамах, сударь, - дамы сей
Присутствие вам, верно, будет сладко.
Гоните грусть - и пейте без остатку!
И закусить бы, кажется, не грех...
Господин.
Вот кошелек, чтоб говорил короче...
Трактирщик.
Так с Новым годом всех - и доброй ночи!
Дама.
Хрусталь Богемии...
Господин.
Глядеть - как сталь.
А разбивается.
Дама.
На то и тонок.
Господин.
Откуда эта горечь? Вы - ребенок!?
Дама.
Я не ребенок.
Господин.
Замок родовой
На вьюжные леса покинуть ныне –
Способны лишь ребенок - и герой.
Дама.
Я не герой.
Господин.
Вы лучше, - Героиня!
Дама.
День всюду бел, а ночь - везде черна.
Я замужем - и я верна.
Господин (глубоко-серьезно).
Не сомневаюсь. Верность - панцирь Рода.
Герб - что броня заковывает грудь.
Дама.
Моя броня - Любовь, и с нею в путь
Любой пущусь - во всякую погоду!
Господин (любуясь.)
Как застоявшийся арабский конь!
И в простоте своей - змеи премудрей!
Посторонитесь! Обожжете кудри!
Дама.
Не беспокойтесь! Я сама - огонь.
Господин (задумчиво).
Огонь и лед... А всё ж следы забот!
На вашем лобике, Огонь и Лед!
И губ углы опущенные эти...
Дама.
Сижу и думаю: зачем на свете ветер?
Зачем ему сейчас лететь и дуть?
Господин.
Чтоб те, что были дома, вышли в путь
Другим - таким же странникам - навстречу.
Чтоб то, что длилось вечер, - длилось вечность.
Дама.
Вы говорите, точно ветер в грудь
Ударил и потом усталой птицей
Тихонечко свернулся на груди...
Господин.
Чтоб то, что нам казалось впереди,
Назад ушло за тысячную версту...
Чтоб то, что там, за тысячной верстой,
Вдруг верстовым столбом пред нами встало...
(Глядя на неподвижную Старуху.)
Чтоб то, что было розой, - отцветало,
(Глядя на Даму, нежно)
Чтоб то, что будет розой...
Дама (медленно, точно с трудом припоминая).
Гул реки,
И черный плащ... И ледяные струи...
Господин (тихонечко беря ее руки и оставляя их в своих.)
Чтоб где-то - в полночь - глядя в угольки,
Держал за обе маленьких руки
Графиню Ланску –
Князь Луны, чужой - чужую.
Дама.
Нет, не чужую!
Господин.
Деточка, скажи -
Зачем не дома в этот час ненастный?
Дама (в упор).
Ни вам, ни мне сейчас не надо лжи:
Я замужем, — но я несчастна!
Господин (чуть улыбаясь.)
Очаровательное «но»... - Давно?
Дама (с нарастающим жаром).
Сегодня утром, распахнув окно,
Где гневным ангелом металась вьюга...
Вы будете смеяться, - всё равно!
Я поняла - что не люблю супруга!
Мне захотелось в путь - туда - в метель...
Господин (как рассказывают сказку).
И вот графиня, отослав в постель
Докучную служанку, - лоб горячий
К прохладным орденам прижав в последний раз...
В атласных туфельках - как тень - смеясь и плача...?
Дама (в упор).
Князь, разрешите мне одну задачу:
Где и когда уже встречала вас?
Господин (продолжая).
...В мужском плаще - царицею опальной –
В бешеную метель - из вьюги бальной!
Вся Ложь звала тебя назад,
Вся Вьюга за тебя боролась.
Дама (как во сне).
Я где-то видела ваш взгляд,
Я где-то слышала ваш голос...
Первый удар полночи.
Господин.
Колокол бьет! Новый год!
Старый назад не придет.
Он колокольным ударом
В гроб заколочен сосновый.
Гроб опускается, - с Новым
Годом и счастием старым!
(Наливает вино.)
За возвращенье вечных звезд!
За вьюжный танец!
Дама.
За поздних странников мой тост!
Господин (с расстановкой).
За ранних странниц!
Молчание.
Дама.
Князь! Это сон - или грех?
Господин.
Бедный испуганный птенчик!
Дама (совсем как ребенок).
Первая я - раньше всех!
Ваш услыхала бубенчик.
Господин (положил ей обе руки на голову.)
Так же - головкой к плечу...
Так же над бездною темной
Плащ наклонился к плащу...
Юная женщина, вспомни!
Крылья слетались на пир,
И расставались в лазури
Двое, низринутых в мир
Тою же бешеной бурей.
И потому - раньше всех –
Мой бубенец издалече...
Это не сон и не грех,
Это - последняя встреча.
(Тихонечко освободившись от нее, встает. Вздымая голову - кому-
то.)
Освободи! Укрепи!
Дай ей Свободу и Силу!
Юная женщина, спи!
Дама (как бы сквозь сон).
Сплю.
Господин.
И не помни!
Дама (чуть слышно).
Забыла...
Молчание.
Дама, опустив голову на руки, на коленях перед скамьей - недвижна.
Господин
И будет плыть в пустыне графских комнат
Высокая Луна...
(Глядя на нее, спящую, настойчиво и нежно).
Ты женщина, ты ничего не помнишь...
Не помнишь!.. Не должна...
(Идет к выходу. Остановившись в дверях.)
Страннице - сон.
Страннику - путь.
Помни. - Забудь.
(Выходит.)
В комнате - сон. Звон безвозвратно удаляющихся бубенцов.

Песня

Вчера еще в глаза глядел,
А нынче — всё косится в сторону!
Вчера еще до птиц сидел, -
Всё жаворонки нынче - вороны!
Я глупая, а ты умен,
Живой, а я остолбенелая.
О, вопль женщин всех времен:
«Мой милый, что тебе я сделала?!»
И слезы ей - вода, и кровь –
Вода, - в крови, в слезах умылася!
Не мать, а мачеха - Любовь:
Не ждите ни суда, ни милости.
Увозят милых корабли,
Уводит их дорога белая...
И стон стоит вдоль всей земли:
«Мой милый, что тебе я сделала?»
Вчера еще - в ногах лежал!
Равнял с Китайскою державою!
Враз обе рученьки разжал, -
Жизнь выпала - копейкой ржавою!
Детоубийцей на суду
Стою - немилая, несмелая.
Я и в аду тебе скажу:
«Мой милый, что тебе я сделала?»
Спрошу я стул, спрошу кровать:
«За что, за что терплю и бедствую?»
«Отцеловал - колесовать:
Другую целовать», — ответствуют.
Жить приучил в самом огне,
Сам бросил - в степь заледенелую!
Вот что ты, милый, сделал мне!
Мой милый, что тебе - я сделала?
Всё ведаю - не прекословь!
Вновь зрячая - уж не любовница!
Где отступается Любовь,
Там подступает Смерть-садовница.
Само - что дерево трясти! –
В срок яблоко спадает спелое...
За всё, за всё меня прости,
Мой милый, - что тебе я сделала!

ПИСЬМО СЕДЬМОЕ

28 июня, ночь

Друг мой! Ибо я обращаюсь к любящему равнодушию. Хотите услышать правду, правду, которую Вы никогда не услышите от того, кто Вас любит, и еще меньше от того, кто не любит Вас.
Вы любите стихи - даже не как цветы, Вы их любите, как духи: наслаждение, без которого можно обойтись. Но расширяют ли они Вашу душу?

ПИСЬМО ВОСЬМОЕ

2 июля, ночь

Но вот в чем я уверена: если Вы меня и любили, то через мои стихи. Другие через меня любили мои стихи. В обоих случаях меня скорее терпели, чем любили. Чтобы быть ясной до конца: во мне всегда было нечто чрезмерное для тех, кто ко мне приближался.
И знайте, что Вы меня ниоткуда не уводите, что я уже уведена отовсюду и от самой себя - к единственному, к чему не дойду никогда.
И, чтобы быть совсем точной, чтобы не обременять Вас даже тенью ответственности: я рождена уведенной!
Чем больше мы даем, тем больше нам остается; как только мы начинаем расточать - оно прибывает! Вскрываем жилы - и вот мы - живой источник.
Я всегда предпочитала заставлять спать, а не лишать сна, заставлять есть, а не лишать аппетита, заставлять мыслить, а не лишать рассудка. Я всегда предпочитала давать - избавлять, давать - получать, давать - иметь.?

ПИСЬМО ДЕВЯТОЕ

9 июля, полночь

Я растянулась на полу, положив голову на порог балкона, - распласталась на жестком, чтобы не уснуть. Подымаю глаза: две створки двери и все небо. Было много шагов, я вскоре перестала слушать, где-то что-то играло, я почувствовала всю свою низость (низость этих последних дней с Вами - о, без обиды! - я была слаба. Вы были Вы). Знаю, что я не такая, я просто попыталась жить.
Когда я пытаюсь жить, я чувствую себя бедной маленькой швейкой, которая никогда не может сделать красивую вещь, которая только и делает, что портит и ранит себя, и которая, отбросив все: ножницы, материю, нитки, - принимается петь. У окна, за которым бесконечно идет дождь.
Подбирать, ползая на коленках, крошки, оставшиеся от резки?.. Нет, нет и нет. Руки за спину и спина - прямая.
Разве могла бы я - даже ценою царствия небесного! - пойти на это? Друг мой, должно иметь небо и для любви. Другое небо, не постельное. Радужное.
Друг мой, нынче вечером Вы не пришли...
Если считать Вас близким человеком, Вы заставили меня очень страдать, если же посторонним, - Вы принесли мне только добро. Я никогда не чувствовала Вас ни таким, ни другим, я сражалась в себе за каждого, то есть против каждого.
Милый! В сторону всякие ласковости, любезности, нежности, уменьшительности, уничижительности, - Вы дороги мне. Но - мне просто нечем больше дышать с Вами.
А теперь - спокойной ночи. Обнимаю Вашу темноволосую голову.

Песня

Кавалер де Гриэ! - Напрасно
Вы мечтаете о прекрасной,
Самовластной - в себе не властной –
Сладострастной своей Manon.
Вереницею вольной, томной
Мы выходим из ваших комнат.
Дольше вечера нас не помнят.
Покоритесь, - таков закон.
Мы приходим из ночи вьюжной,
Нам от вас ничего не нужно,
Кроме ужина - и жемчужин,
Да быть может ещё - души!
Долг и честь, Кавалер, - условность.
Дай Вам Бог целый полк любовниц!
Изъявляя при сём готовность...
Страстно любящая Вас
-М.
Генриэтта.
Который час?
Казанова.
За час - который раз
Ты спрашиваешь?
Генриэтта.
Нынче ночью встали
Мои часы: должно быть, предпочли
Времени - Вечность: отлетела стрелка!
Казанова.
Ты уронила их?
Генриэтта.
Нет, это ты
Задел их, сонный.
Казанова.
Я не помню.
Генриэтта.
Помнишь?
Еще ты вскрикнул: Что это  звон?
А я смеясь тебе сказала: Сердце.
(Гчядя на часы.)
Мингер Спиноза, мудрый филозоф,
Но скверный часовщик вы!?
Казанова.
Генриэтта!
Мы скоро расстаемся. Сядь ко мне,
Как ты любила - хочешь? - на прощанье.
Генриэтта (качая головой.)
Нет.
Казанова.
Ты не хочешь?
Генриэтта.
Мало ли чего
Хотим, дружок. Пока живешь - все хочешь –
Всего. Но это Жизнь, а нынче - Смерть.
Солдаты смерть встречают стоя.
Ах, не забыть турецкую пистоль,
Подарок твой!
Казанова.
Нет у тебя души!
Генриэтта.
Должно быть - нет.
Казанова.
А в жилах - лунный свет.
Генриэтта.
Быть может - да,
Быть может - нет.
Казанова.
Скажи мне на прощанье:
Бес или ангел ты?
Генриэтта.
Чужая тайна
Оставим это.
(Глядя на часы.)
Бедные часы!
И надо же, чтоб именно весы
Щиток гостиницы изображал, где встреча
Вечнейшая кончается навек,
Как тает снег...
(Берясь за сердце.)
Боюсь, что здесь навек
Покончено с законом равновесья!?
(Снимает с руки кольцо, подает его Казанове.)
Возьми назад.
Казанова (высокомерно).
Ни писем, ни колец
Обратно не беру!
Генриэтта (как эхо).
Ни клятв, ни писем
Напрасно не храню.
Казанова (вскипая).
Ах – так?
Генриэтта (сама с собой).
Зачем?
Нет, дорогой, прощаться - так прощаться!
Казанова (прорываясь).
Хороша любовь!
Из-за каких-то там семи дурацких
Чертовых - черт! - печатей - в ночь - навек...
Какая там любовь! Так, - приключенье!
Генриэтта.
Оставим это. Обещать одно
Мне должен ты.
Коль в жизни доведется
Нам встретиться еще - не должен ты
Глазом моргнуть. Вот долг твой. Понял?
Казанова (желчно).
Понял.
Любовь и долг, но это так же ново...
Генриэтта (на секундочку Анри).
Как белый волк - и верный Казанова! (По-другому).
Еще одно: нигде и никогда
Не смей разузнавать - под страхом смерти
Моей - кто я. Еще одно: люби
Другую, нет - других, нет - всех. Безумства -
Три - свершила я в свой краткий век.
Ты - третье и последнее. - Довольно.
Который час?
Казанова.
Так ты уйдешь одна?
Генриэтта.
Да, как пришла.
Казанова.
Нет, это невозможно!
Генриэтта.
Все можно - под луной!
-Гляди, луна
Уж зажигает нам фонарь дорожный...
(Тушит свечу, наклоняется над спинкой кресла, кладет Казанове на голову руки.)
Когда-нибудь, в старинных мемуарах, -
Ты будешь их писать совсем седой,
Смешной, забытый, в старомодном, странном
Сиреневом камзоле, где-нибудь
В Богом забытом замке - на чужбине -
Под вой волков - под гром ветров - при двух свечах...
Один - один - один, - со всей Любовью
Покончив, Казанова! - Но глаза,
Глаза твои я вижу: те же, в уголь
Все обращающие, те же, в пепл и прах
Жизнь обратившие мою - я вижу...
И литеры встают из-под руки, -
Старинные - из-под руки старинной,
Старинной - старческой - вот этой вот - моей...
(Прижимает к рукам его руки.)
Когда-нибудь, в старинных мемуарах,
Какая-нибудь женщина — как я
Такая ж... Но который час?
Казанова молча показывает ей часы.
Всё поздно!
Даю вам клятву, что тебе приснюсь!
(Затыкает за пояс пистоль. В дверях).
Прощай! - Одна - над тобой и мной
Луна бездомная.
Казанова (к ней).
Скажи мне!
Генриэтта (качая головой.)
Все под большой луной
Играем втемную.
(Исчезает в полосе лунного света.)
Казанова.
Скажи,
Чего бы ты хотела?
Франциска.
О! Богатства!
Казанова.
Что?!
Франциска.
Да сто
Флоринов в час, чтоб их, смеясь,
Сыпать, как решето.
Флоринов - кораблей - кружев
Фландрских - вороха!
И златокудрого, как лев,
Красавца-жениха!
Чтоб мне ровесник был...
Казанова (ядовито).
Нельзя ль,
Чтоб в люльке?
Франциска (не слушая).
Стан как сталь,
Не зубы, а миндаль! - И ста
Престолов - князь. - С моста,
С конем, вниз головой, в поток,
Коль я туда цветок,
Платок... Чтоб за один поклон...
Чтоб так в меня влюблен,
Чтоб над моей фатой
Три сотни фландрских кружевниц
Ослепло... Чтобы ниц –
Народы... И когда мой князь
Взойдет - весь водомет
Шелков, кружев - все бархата! –
И принца-жениха
В придачу - весь венчальный хлам -
Всё, всё к твоим ногам!

ПИСЬМО ОДИННАДЦАТОЕ, ПОЛУЧЕННОЕ

29 октября 19...

Вы поймите, дорогая, как мне трудно писать вам, я чувствую себя таким виноватым перед вами, виноватым особенно оттого, что мне не хватает воспитанности, как внутренней, так и обиходной, которую вы так цените. Но что мы - против болезни? Смотрите на меня как на больного, который в течение многих месяцев был погружен в состояние охватившей все его существо прострации и полной глухоты и немоты.
Я очень огорчен, что мое молчание вызвало у вас ошибочные предположения. Спящие не ходят на почту. (Заметка на полях: «Зато в ресторан - сколько угодно!») Прошу вас мне верить.
Я возвращаю вам ваши письма, чтобы вы были абсолютно уверены, что у меня их нет. Я оставил себе лишь одно - последнее, то, которое вы передали мне, когда уезжали. Оно дорого мне как знак, что окончен определенный путь; как последний звук удаляющегося голоса. Но если вы всё же почувствуете беспокойство по поводу этого листка в моих руках, скажите мне, и я вам тотчас же верну его.
Себе я оставляю маленькую книжечку цвета замши, куда вы мне переписали стихи, посвященные мне. Не как документ или сувенир, а просто, как кусок жизни, переплетенный в кожу. Если я не имею на это права, если это один из ваших «законов» - а у вас они есть на всё! - скажите мне, я вам ее верну!
Если вы мне напишете, я вам незамедлительно отвечу. Я пробудился. У меня не остались в памяти обстоятельства моей частной жизни. Я помню только общечеловеческое. Я помню вас на балконе, с лицом, поднятым к черному небу, равно неумолимому ко всем.
«Все сохранили мои стихи. Все вернули мне мою душу (вернули меня к моей душе)».
Вы узнаете меня?
-Нет.
Вглядитесь хорошенько. Возможно ли, чтобы костюм так меня изменил?
Неужели вы и впрямь меня не узнаете? (В голосе, сперва радостном, начинают проскальзывать интонации уязвленного самолюбия.)?
Да, да; сейчас мне кажется, что я действительно видела вас, может быть, когда-нибудь где-то... Скорее слышала... мне кажется, что ваш голос мне... (Он все смотрит.) Нет, нет, решительно я вас вижу впервые!
Такой-то.
Вы? Боже! Простите меня, ради Бога, но я так плохо вижу, и у меня плохая зрительная память, и мы так давно не виделись, и тогда у вас были усы.
Усы, у меня? Да я никогда в жизни не носил усов!
Быть того не может. Я очень хорошо помню: маленькие, щеточкой усики.
Но уверяю вас, клянусь, что никогда в жизни... Вмешиваются другие:
Мадам, вы ошибаетесь, вы его путаете с кем-то другим, это и впрямь так: он никогда не носил усов!
Странно. Я отлично помню. Маленькие, щеточкой.
Он, в отчаянии:
Маленькие ли, большие, щеточкой или а-ля Гийом, я никогда не носил усов!
Ах, нет! Успокойтесь! Я верю вам! Но - все-таки странно: я отлично помню: маленькие черные усики. А, погодите, погодите, не в очках ли дело? Конечно, была одна вещь, теперь ее нет - очки, а маленькая щеточка усов - это были брови. (Как бы сравнивая): Большие брови. Да, в этом, конечно, дело. Но все-таки странно - я отлично помню...
В самом деле, странно.

ПОСЛЕСЛОВИЕ, ИЛИ ПОСМЕРТНЫЙ ЛИК ВЕЩЕЙ

Мое полное забвение и мое абсолютное неузнавание сегодня - не что иное, как твое абсолютное присутствие и мое полное поглощение вчера. Насколько ты был - настолько тебя больше нет. Абсолютное присутствие наоборот. Абсолютное может быть только абсолютным.
Если Вы не забыли меня, как я забыла Вас, то лишь оттого, что Вы никогда не болели мною так, как я болела Вами. Если Вы меня не забыли абсолютно, - это оттого, что в Вас ничто не может быть абсолютным, даже безразличие. Я кончила тем, что не узнала Вас, Вы же никогда и не начинали узнавать меня. Если я кончила тем, что предала Вас
забвению, то в Вас никогда не было меня настолько, чтобы Вы могли забыть меня. Что значит забыть кого-то? Это значит забыть, что мы страдали им.
Посмертная месть? Нет. В любом случае - не моя. Что-то (очень значительное!) мстит за меня и через меня. Вы хотите знать этому имя, которое я пока еще не знаю? Любовь? Нет. Дружба? Тоже нет, но совсем близко: душа. Раненная во мне и во всех других женщинах душа. Раненная Вами и всеми другими мужчинами, вечно ранимая, вечно возрождающаяся и в конце концов - неуязвимая.
Неизлечимая неуязвимость.
Это она мстит, покинув Вас, в ком она обитала и кого обнимала собою, больше чем море объемлет берег, - это она мстит, ослепив меня до такой степени, что я забыла Ваши видимые черты, и явив мне подлинные, которые я никогда не любила.
Вы меня очень презираете за то, что...
Я - вас презираю? Как же можно презирать - небо над головой! Но чтобы раз навсегда покончить с этим: есть вещи, которые мужчина - в женщине - не может понять. Даже - я, даже в вас. Не потому, что это ниже или выше нашего понимания, дело не в этом, а потому, что некоторые вещи можно понять только изнутри себя, будучи. Я женщиной быть не могу. И вот, то немногое только-мужское во мне не может понять того немногого только-женского в вас. Моя тысячная часть - вашей тысячной части, которую в вас поймет каждая женщина, любая, ничего в вас не понимающая.
Не понимая, принимаю, как все всегда в вас - и от вас - приму, потому что вы для меня - вне суда.
Равенство дара души и глагола - вот поэт.
У ваятеля может остановиться рука (резец).
У художника может остановиться рука (кисть).
У музыканта может остановиться рука (смычок).
У поэта может остановиться только сердце.

Стихи наши дети. Наши дети старше нас, потому что им дольше, дальше жить. Старше нас из будущего. Поэтому нам иногда и чужды.

Единственный учитель: собственный труд.?
И единственный судья: будущее.

Вы думаете, меня Бог простит - что я так многих целовала?

А Вы думаете - Бог считал?
Я - тоже не считала.

Гений: равнодействующая противодействий, то есть в конечном счете равновесие, то есть гармония, а жираф - урод, существо единственного измерения: собственной шеи, жираф есть шея. (Каждый урод есть часть самого себя.)

Быть человеком важнее, потому что нужнее. Врач и священник нужнее поэта, потому что они у смертного одра, а не мы. Врач и священник человечески-важнее, все остальные общественно-важнее. (Важна ли сама общественность - другой вопрос, на него в праве буду ответить только с острова.) За исключением дармоедов во всех их разновидностях - все важнее нас.
И, зная это, в полном разуме и твердой памяти расписавшись в этом, в не менее полном и не менее твердой утверждаю, что ни на какое другое дело своего не променяла бы. Зная большее, творю меньшее. Посему мне прощенья нет. Только с таких, как я, на Страшном суде совести и спросится. Но если есть Страшный суд слова - на нем я чиста.

«Две вещи наполняют душу все более сильным удивлением и благоговением, чем чаще и продолжительнее мы размышляем о них, - звездное небо надо мной и моральный закон во мне».
«Сейчас уже не тяжело, сейчас уже - судьба. Обнимаю Вас и всех ваших, каждого в отдельности и всех вместе. Люблю и любуюсь. Верю как в себя».

Пригвождена к позорному столбу
Славянской совести старинной,
С змеею в сердце и с клеймом на лбу,
Я утверждаю, что - невинна.
Я утверждаю, что во мне покой
Причастницы перед причастьем.
Что не моя вина, что я с рукой
По площадям стою - за счастьем.?
Пересмотрите все мое добро,
Скажите - или я ослепла?
Где золото мое? Где серебро?
В моей руке - лишь горстка пепла!
И это все, что лестью и мольбой
Я выпросила у счастливых.
И это все, что я возьму с собой
В край целований молчаливых.

Песня

И вот, навьючив на верблюжий горб,
На добрый - стопудовую заботу,
Отправимся - верблюд смирен и горд –
Справлять неисправимую работу.
Под темной тяжестью верблюжьих тел –
Мечтать о Ниле, радоваться луже,
Как господин и как Господь велел –
Нести свой крест по-божьи, по-верблюжьи.
И будут в зареве пустынных зорь
Горбы - болеть, купцы - гадать: откуда,
Какая это вдруг напала хворь
На доброго, покорного верблюда?
Но, ни единым взглядом не моля,
Вперед, вперед, с сожженными губами,
Пока Обетованная земля
Большим горбом не встанет над горбами.

В инсценировке использованы пьесы:
«Метель», «Приключение», «Феникс»; стихи, письма.

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования