Общение

Сейчас 442 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

Драматическая сказка в трех действиях

Действующие лица:
Царь Агапей Агапеевич, немолодой человек
Царевна Варварушка, его сестра, ходит в девушках
Марья Моревна, девица-поморянка
Симеон-отец, старик-крестьянин
Симеон-мореход
Симеон-стрелец
Симеон-куцнец
Симеон-плотник
Симеон-работник
Симеон-младшенский
Мамыка, царев воевода
Царский брадобрей
Старшой стражи в другом царстве
Девка-арабка
Страж на городской стене
Царь Мамврийский
Царевич Иверский
Королевич Кряковский
Княжич Фряжский
Сбитенщик
Калачник
Женщина с яблоками
Старушка с рубашками
1-й страж
2-й страж
3-й страж
Стражи и дикие звери  в другом царстве, стряпчие, слуги и дворяне цар-ские, торговцы, слобожане, живые деревья.





Действие первое

Картина 1.
Зеленый лужок у городских ворот. Высокий тын окружает град-столицу. Погожий летний денек. Жарко палит солнце. Ворота запер-ты, по стене прохаживается страж с пищалью на плече. У ворот шумит слободской народ, ожидающий, когда они откроются. Тут и старцы почтенные, и бабы с гусями и поросятами, тут и молодухи нарядные. Бойко торгует торговый люд.

Выкрики торговцев.
– А вот горячие калачи, сами прыгают из печи!
– А вот орехи – девичьи потехи!
– Кому гусли-самогуды, сами заводятся, сами играют, сами пля-шут, сами песни поют!
– Кипит горяч! Вот сбитень, вот горячий – пьет приказный, пьет подъячий!
– Эх, вот с коричкой, с гвоздичкой, с лимонной корочкой! Налива-ем, что-ли-с!
– Разорись, парень бедный, купи девке перстень медный!
– По ягоду, по клюкву, по хорошо, по крупну! Я из города Дурова – боярина Хмурого! Я из города Свистова – боярина Толстова! Я из горо-да Возжаю – продаю – уважаю! Ягодки девки брали, с кочки на кочку скакали! По клюкву нежну, ягодку подснежку!
– Садовые, медовые, рассыпчатые! Эх, яблочки!
Слобожане.
– Да скоро ль ворота откроют! Притомился слободской народ...
– Погоди, еще в колокола не били.
– А когда забьют?..
– А вот страж десятый час выкрикнет, так и ударит...
– Ой, скорей бы, заждалися!..
Вдали слышна песня, народ поворачивает головы, прислушиваясь. Песня приближается.
П е с н я
Из-за лесу, за-дремучего,
Мимо камушка горючего,
Из-за гор крутых, высоких,
Из долинушек широких,
По тропинкам, по нехоженым,
Как калики-перехожие,
С котомкой за плечом,
Идем мы семером...
Слобожане. Это кто же такие идут-то?
– Песня-то как хороша!
– Гляди, гляди, старик сыновей ведет!
– И все на одно лицо, все чернявы да румяны, кроме одного – младшенького!
– Видно, братья родные!
– А и старик-то, старик! Прям, что березка, а видом горд!
С песней входят семь Симеонов. Впереди Симеон-отец поседелый, как лебедь, за ним шестеро братьев. Пятеро – румяны и чернявы, шес-той – бледен и златокудр. Идут с котомками за плечами; у одного за поясом топор, у другого в руке молот, у третьего коса на плече, чет-вертый с луком и стрелами, пятый с мореходным угломером, шестой с дудочкой за поясом.
Симеоны (поют).
Все мы ладные работнички–
Кузнецы, жнецы да плотнички,
Мореходы мы да пахари,
Егеря, певцы да пахари;
У нас дело ладно ладится,
Земля нами гладится,
И все нам нипочем,
Когда мы всемером...
Вежливо кланяются слобожанам. Повернувшись к городским во-ротам Симеоны застывают в неподвижном восхищении
Симеон-отец. Дошли, сынки!
Симеон-мореход. Вот он, царев град-столица, на берегу моря стоит!
Симеон-работник. Лапотков-то мы сколько истоптали на дорогах долгих!
Симеон-плотник. Стены-то дубовые, ворота-то тесовые, ладно сбиты.
Симеон-кузнец. А запоры-то, братцы, засовы медные!
Симеон-стрелец. Гляди: по стене страж с пищалью нарез-ной ходит, да пищаль-то плохо чищена!
Симеон-младшенький. Братцы старшенькие, родимый батюшка, глядите: золотые маковци, как жар, горят на высоких теремах белокаменных!..
 Симеоны (кланяясь воротам в пояс). Здравствуй, здравствуй град-столица!..
Симеон-отец. Садись, сынки, на лужок, разломим с дороги хлеб да лучок!..
Сели в кружок, достали из сумы каравай хлеба и луковицы. Симе-он-отец  режет хлеб и оделяет сыновей.
Калачник (подходит к ним.) Возьми пирогов подовых, ков-рижек медовых...
Симеон-отец. Что нам пироги подовые, ковриги медовые! У нас свой пшеничный хлебушка, всем пирогам дедушка.
Калачник (обидчиво). Эх, скупы как!
Калачник отходит, подходит Сбитенщик.
Сбитенщик. Сбитню, сбитню! С коричкой, с гвоздичкой, с лимонной корочкой. Наливаем, что-ли-с!
Симеон-отец. Хорош про нас и хлебный квас. (Наливает из туеска ковш квасу).
Сбитенщик. Эх вы, сквалыжники!
Торговцы (засмеялись). Ишь, какие сиволапые выискались! Придут, красные места займут, а ни на грош не купят! Расселся со своими щеня-тами, скопидом несчастный.
Симеон-кузнец (встает, разминаясь, поигрывает моло-том). Дозволь мне, батя, молоточком поиграться.
Симеон-стрелец (вскакивает). Не смейте батюшку заде-вать!
Симеон-работник (поднимая косу). Берегись, подкошу, как дурную траву!
Симеон-отец. Садись, сынки, не тревожься! Собаки лают, ветер носит!
Торговцы. А, нас собаками обзывать! Невежи! Будет вам на орехи! Вот задаст вам жару Мамыка-воевода!
Симеон-отец (торговцам). Э-эх! Из лука не мы, из пищали не мы, а зубы поскалить, язык почесать против нас не сыскать. Нехоро-шо!
Слобожане (на торговцев). И чего пристали к старику, ар-шинники-алтынники! Не трогайте, старика с ребятами! Не трогайте – худо будет!
Стража (на стене бьет в доску, кричит). Час десятый по полу-нощи! Десятый час по полунощи! открываются ворота господа!..
Слобожане (бросаются к воротам). Давай вперед, братцы!
Стража (со стены). Вались, народ, от городских ворот! Сам воевода идет!
Бьют колокола. Играют трубы. Медленно раскрываются город-ские ворота. Марш. Идет стража с бердышами на плечах, с плетьми в руках.
Слобожане. Тише, тише, народ, воевода идет!
Выходит воевода Мамыка. Слобожане жмутся в стороны, тор-говцы выступают вперед.
Торговцы. Заступись, воевода милостивый!
Мамыка. Что случилось? Что шумишь, торговый люд?
Торговцы. Вот расселись тут мужики, честных купцов лают-ругают! Угрожают косой-молотом... Заступись!..
Слобожане. Врут они все, воевода-батюшка! Сами к старику пристали. Не слушай их.
Мамыка. А ну, пропусти! Погляжу, кто такие! (Подходит к Симеонам, те встают и степенно кланяются.) Кто таковы? (Наступает на них.) Из каких краев? Куда пробираетесь?
Симеон-отец (спокойно). Веду к царю сыновей своих шес-терых Симеонов, сам седьмой Симеон я. Веду моих выучеников родной землице-матушке послужить.
Мамыка. Какие сыновья! Какая служба! Еще что! Царь-батюшка деревенского духа не терпит! Покажу я вам от ворот поворот, с песнями да мимо!
Симеон-отец. Постой, воевода... ты выслушай! А то зашу-мел, как ветер в пустую трубу.
Мамыка. А! Ты не слушаться! Плетьми его! Бей! Гони их плетьми из города!
Стража бежит с плетьми.
Симеон-отец. Не тронь нас, воевода, обороняться станем, тебе же худо будет. Мы народ смирный, да только до начала.
Торговцы. Гляди, гляди! Ишь ты, воеводе грозит Самому Мамыке перечат! И что за народ такой дерзкий!
Слобожане. Ай да старик! Вот молодец, самого воеводы не пугается!
Мамыка (в ярости). Мне! Мне – воеводе – грозить! А! На ви-селицу вас! На виселицу! Вот уж в петле попляшете!
Симеон-отец. Эх, воевода, как бы тебе не пришлось пля-сать...
Мамыка. Стража, взять их! В железо! В кандалы!
Торговцы. Бери их, хватай, служивые! Тащи в тюрьму!
Слобожане. Не тронь, не тронь!
Стража и торговцы бегут к Симеонам.
Симеон-отец.  Ну-ка, Симеон-младшенький. (Народу).  Ста-новись за ним, братцы, становись за спиной!
Симеон-младшенький вынимает из-за пояса дудочку и начинает играть. Слобожане толпятся за его спиной. Стража и торговцы при первых же звуках останавливаются, как вкопанные. Вдруг у всех разом руки сами собой медленно берутся за бока, а лица все еще злые-презлые. Ноги начинают притоптывать в такт. Симеон-младшенький ускоряет темп, и все, кроме Симеонов и Слобожан, начинают плясать против своей воли.
Мамыка. Стой! Стой! Я тебя... (Бросается на него, танцуя, проносится мимо.)
Торговцы. Ай, батюшки!
Мамыка.Стража, хватай его, веди в застенок!
Стража. Ух, держись! (Бросается на младшенького, но тоже проносится в стремительном танце.)
Мамыка. Всех плетьми, коли не схватите! Всех на плаху! Всех палачам, заплечным мастерам!
Торговцы и стражи толпой бросаются на братьев, но Младшень-кий ускоряет темп, и они вихрем проносятся мимо.
Слобожане. Ах-ти, батюшки! Гляди-ка!
Симеон-отец. Веселей, младшенький, веселей!
Симеон-младшенький кивает головой и ускоряет темп – пляска все бешеней. Торговцы теряют калачи, пироги, жбаны, стража роняет оружие. И все пляшут с отчаянными лицами. Слобожане смеются.
Слобожане. Гяди-ка, гляди! Ну и лиха пляска, братцы!
– Ой, у того-то рыба в ведрах заплясала!
– Батюшки-матушки, гляди, пироги танцовать пошли!
– Сбитень-то, сбитень заиграл!
– Ай да Симеоны, ай да молодцы!
Стража и Торговцы пляшут с мрачными лицами. Воевода пляшет, задыхаясь от одышки, с лицом, искаженным злобой, притоптывает ногой, выкидывает замысловатые коленца.
Слобожане.А ну, споем-ка, братцы! (Поют).
Я с комариком плясала,
Лапоточки истоптала,
Лапоточки новые,
Лапотки рублевые.
Симеон-отец. Ну, сынки, может, наука им впрок пойдет. (Кричит.) Эй, люди, головы садовые, по избам тесовым, подворьям дубовым!
Торговцы, продолжая плясать, вьюнком уходят в ворота. Остается плясать один воевода, он жалобно мычит, простирая руки.
– А ты, воевода-удалец, отведи нас во дворец!
Воевода, приплясывая, идет в городские ворота, маня Симеонов за собой рукой. Симеоны, каждый взяв свой рабочий инструмент, запева-ют песню и уходят вслед за воеводой. Медленно закрываются за ними ворота.





Картина  вторая

Царский двор на берегу реки. Крыльцо царского терема. Жарко палит солнце. На крыльце в тени, на пестром половике лежит малень-кий плаксивенький Царь Агапей, ворочаясь, вздыхает да охает. Около него хлопочет сестра его, Царевна Варварушка, толстая да румяная. Девка-арабка мухобойкой из конского хвоста отгоняет от Царя мух.
Царь. Ух, жарко... рыбки бы...
Варварушка. Да тебе ее вовсе не хочется.
Царь. Не хочется?
Варварушка. Ты ее вчера хотел.
Царь. А, да, вчера.
Варварушка. Тебе пирожка хочется.
Царь. Ну, верно, пирожка!
Она хлопает в ладоши, является Стряпка.
Варварушка. Пирогов царю-батюшке!
Стряпка уходит.
Царь (жалобно). Варварушка!
Варварушка. Ась, братец?
Царь. Пяточки!
Варварушка. Почешу, братец, почешу! (Чешет ему пятки.)
Стряпка вносит пироги.
Царь (надкусывает и бросает пирожок). Недожарен! (Берет второй, пробует, тоже бросает.) Пережарен!
Варварушка (поднимая с полу, обдувает пирожки). Хорош, хорош!..
Царь. А, хорош? (Берет от сестры пирог, ест.) Хорош! Ох!
Стряпка уходит.
Варварушка. Что, братец?
Царь. Испить бы!
Варварушка (хлопает в ладоши). Квасу!
Приносят квас.
Царь (отталкивает ковш). Не хочу квасу. Больно холоден. Вчера пил...
Варварушка. Ну, сбитню!
Приносят сбитень.
Царь (отталкивает ковш). Не хочу сбитню, больно горяч!
Сбитень уносят.
Варварушка. Чего ж тебе, батюшка, хочется?
Царь. Вот, сказывают, у царя золотнянского молока птичьего вдосталь. развели там, говорят, птиц диковинных, доят, свежее птичье молоко попивают. Вот бы мне, Варварушка!..
Варварушка. Да тебе бы оно братец, не понравилось; кисло, оно, кисло.
Царь. А коли кисло, то не надобно!..
Варварушка (всматриваясь в него пристально). У-у, братец, братец!..
Царь (испуганно). Что, Варварушка?
Варварушка. Глазки-то, глазки...
Царь (совсем испуганно). Что такое?
Варварушка. Спать хотят, спать хотят! Дай-ка я тебе песен-ку спою, а ты усни, усни, братец. (Накрывает его шелковым одеялом, кладет бородку царя поверх одеяла, поет).
Баю-баю мою деточку,
Золотую мою веточку...
(Любуется, убирает цареву бородку под одеяло.)
Ходит сон
Близ окон...
(Любуется и снова достает цареву бородку и укладывает ее по-верх одеяла.)
Ходит дрема
Возле дома...
(Опять убирает бородку под одеяло.)
И глядит
Все ли спят...
(Снова положила бородку царскую поверх одеяла.)
Царь дремлет. Смеркается. Во двор входит еле передвигающий ноги воевода Мамыка. За ним идут семь Симеонов. Царь в страхе вска-кивает, трясет бородкой.
Царь. Что? Что? Кто такие? Почему разбудили?
Варварушка. Царь, братец, – это Мамыка-воевода, ты его жалуешь...
Царь. А-а, жалую... Ну, что там?
Мамыка. Царь-батюшка, Агапей Агапеевич, ох, милостивый, вот эти-то,,,
Симеон-младшенький показывает ему дудочку. Мамыка поперх-нулся, испуганно вобрал голову в плечи, замахал руками.
Симеон-мореход (засмеялся). Гляди-ка, битому псу только плеть покажи, уж боится!
Царь. Ну, что эти-то?
Мамыка. Привел тебе, царь-батюшка, семерых работничков...
Царь. Мужики! Лапотники! (Затопал ногами.) Вон, вон с моего двора царского!
Варварушка. Братец, ты ведь вчера говорил, что тебе доб-рые работнички надобны.
Царь. А, да, вчера говорил...
Варварушка. Ты и поспрошай, кто что умеет.
Царь (Симеонам). Ну, говорите, клюквенники. Какую работу делать умеете? (Отцу). Ты кто такой?
Симеон-отец. Симеон я, шестеро сыновей вырастил, уму-разуму наставил, ремеслу обучил, – к тебе привел земле-матушке по-служить, а зовут их всех тоже Симеонами...
Варварушка (умиляясь). Ишь, старик, что лебедь-птица, вы-вел детей вереницу!
Царь. Ну, говори, Симеон-отец, кто чему обучен.
Симеон-отец. Это вот Симеон-плотник, а этот Симеон – на земле работник... неуклюж, да дюж.
Царь (тыча пальцем). А вот тот?
Симеон-отец. Симеон-мореход, в небе звездам знает счет, по морю корабли ведет.
Царь. Ну, и пускай скажет, сколько сегодня на небе звезд!
Симеон-отец. Скажи, сынок.
Симеон - мореход. Одна тысяча семьсот с полсотней.
Царь. Ого! Врешь, врешь!
Варварушка. Врет!
Симеон-мореход. Вчера подсчитывал, – изволь, царь-батюшка, сам подсчитать.
Царь (считает). Одна... две... пять... двадцать...
Варварушка (шепотом). Тебе не счесть, братец, скажи: пра-вильно...
Царь. Правильно! Одна тысяча семьсот...
Варварушка (подсказывает)... с полсотнею.
Царь. С полсотнею! Дальше! Что за молодец?
Симеон-отец. Симеон-кузнец. Начнет ковать, только цветы золотые с наковальни летят, малиновым звоном звенят.
Царь. Ну?!
Варварушка (тихо).Тебе, братец, поглядеть хочется...
Царь. И вправду хочется. (Кузнецу.) Ну-ка, ну-ка, покажи!
Симеон-кузнец ставит ручную наковальню, начинает быстро ко-вать. Раздается малодичный серебристый звон. Кузнец снимает с на-ковальни золотой цветок, весь в самоцветных камнях, и подает его Царю.
Симеон -КУЗНЕЦ. Изволь, царь-батюшка!..
Варварушка. Это нам нравится.
Царь. Нравится, нравится!.. (Тыча пальцем в Меньшего.) А это кто?
Симеон-отец. Это мой младшенький, матушкин запазушник, певец, на дудочке игрец, золотое сердечко, ясная головушка.
Варварушка. Что? На дудке игрец? Не надобен!
Царь (топает ногами). Не надобен, не надобен!
Варварушка. Работники, они нам нужны, а этот ни к чему; от них, песельников, одно беспокойство!
Мамыка. И смута от них, царь-батюшка, и смута!
Царь. Что? Смута? Вон его из моего царства! Сейчас же вон!
Среди братьев-Симеонов движение, они смыкаются теснее.
Симеон-отец (прижимая к сердцу Симеона-младшего). Царь-батюшка, да ты еще одного не доглядел сынка среднего!..
Симеон-стрелец (быстро выступил вперед). Я царь-отец, Симеон-стрелец, берегись, ворог, глаз мой зорок, под землею видит, в поднебесье каждую пушницу примечает. Вот, гляди, царь, под самым солнышком черный коршун с белым соколом бьется. Дозволь сокола поддержать. (Натягивает лук, пускает стрелу в небо.)
Мамыка.Где это слыхано, чтобы на солнце птицу разглядеть!
С неба падает черный коршун, пронзенный золотой стрелой. Все ахают.
Царь. Ну и стрелец! Молодец, молодец!.. Да коль у тебя такой зоркий глаз, слазай на лесенку, вокруг нашего царства погляди: как моя сестрица на выданьи за королевичем Колынанским живет... Все, все погляди, все, что на белом свете делается, все расскажи.
Симеон-стрелец. Вижу: у сестры твоей ладно все... Она сейчас своих дитятышей чешет!
Царь. Гляди на полунощь, что там делается?
Симео -стрелец. Гляжу и вижу: на море-окияне, на острове Буяне терем дивный стоит, у окошечка Марья Моревна сидит, в нашу сторону глядит, на шелковую нитку жемчуга нижет!
Варварушка. А хороша ли Моревна, не лучше ли меня?
Симеон-стрелец. Лучше!
Варварушка. Ахти, невежа!
Царь. Хороша?!
Симеон-стрелец. Такая красавица, что и не видано. Алый цвет у нее по лицу рассыпается, белый пух на груди расстилается, под косой месяц светит, на каждой волосинке по жемчужинке!..
Царь. Ах, увидеть бы, Варварушка!
Симеон-стрелец. Не видать ее никому! Моря вокруг бур-ные, берега неприступные, вокруг терема стены до неба высокие, страна злая, звери лютые берегут ее! Не дают взглянуть на нее даже ветру залетному! Не добыть той девицы никакому человеку!
Царь. Ох-ох!
Варварушка. Вот бы тебе, братец, и жениться! Я бы и от-дохнула, сама бы замуж за какого доброго принца пошла!
Царь (Симеону-стрельцу). Слезай, слезай!
Стрелец слезает.
Варварушка, чего я хочу?
Варварушка. А хочешь ты, братец, Марью Моревну за себя присватать.
Царь. И верно. (Распускает бородку.) Из нас больно хорошая пара будет!
Симеон-младшенький вдруг рассмеялся.
Что? Смеяться? Над своим царем смеяться? Разве я в женихи не гожусь? Говори! Правду говори!
Симеон-младшенький. А я ко лжи и не приучен.
Царь. Не гожусь в женихи?
Симеон-младшенький. Не годишься.
Царь. Голову долой! Сейчас же срубить! Палачей сюда!
Варварушка. Рубить, непременно рубить!
Мамыка (засуетился). Стража! Стража! Топор сюда, да плаш-ку! Я сам ему голову с плеч снесу! Дозволь, царь-батюшка!
Царь. Дозволяю!
Стража побежала за топором.
Мамыка. А, попал в мои рукавички!
Симеон-младшенький показывает ему дудочку. Воевода, взвизгнув, прячется за Варварушку, Братья закрывают собой младшенького, встают перед Царем стеной.
Симеон-отец. Не губи моего младшенького, царь-батюшка!
Симеоны  (загудели). Не трогай братца нашего!
Симеон-отец. Не со зла он, – ты сам виной: захотел правду выслушать.
Симеоны. Пожалей братца, государь-батюшка!
Симеон-отец. Какую угодно работу закажи, все справим, только пощади младшенького!..
Мамыка (выскакивает вперед). Пошли их, царь-батюшка, в нелегкий путь, вели им Марью Моревну добыть! Добудут, – тебе хоро-шо, не добудут, – головы положат, опять тебе хорошо. Гляди, смутьяны какие, еще чего, – за брата на тебя стеной пойдут!..
Варварушка.  Да, от таких лучше избавиться!
Царь. Слушайте волю царскую! Иль вы мне Марью Моревну доставите, иль меньшому вашему – голова с плеч"
Симеоны. Изволь, царь, доставим тебе невесту! Но только без меньшего брата нам ее не добыть!
Мамыка шепчет что-то Царю на ухо.
Царь. Ну, пускай младший с вами отправится, а только отец ваш останется тут, в закладе. И даю вам сроку три недельки с неделею, не воротитесь, – отцу голова с плеч.
Братья зашумели.
Симеоны. Ну, и царь! Не царь, а чудо-юдище! Мучитель!
Симеон-отец. Стойте, сынки!
Они смолкли.
Ладно, царь-батюшка, даю тебе слово нерушимое: привезут тебе сыны мои невесту, а я тут в заклад останусь. Посылай с ними свата доверенного, с подарками богатыми.
Варварушка. И правильно, Мамыку пошли!
Мамыка (в страхе). Ой, не посылай меня с ними, царь-батюшка! У меня ноги ломит, спина болит!
Царь (ногами затопал). Еще ты мне перечить вздумал! Соби-райся живо! Девка-арапка с тобой поедет. Варварушка, приготовь ца-ревне подарки наши царские.
Варварушка, Мамыка и Девка-арапка уходят.
Эй, стражу к старику, а вы, молодцы, собирайтесь!
Стража окружила старика.
Симеоны. Прощай, прощай, батюшка!
Симеон-младшенький. Прости меня, погубил я тебя!
Симеон-отец. Сыны мои, руки у вас золотые, сердца твер-дые, не вешайте головушек! Работный человек все одолеть может; по-езжайте да вернитесь в срок, мил свет белый и мне старому!
Симеоны. Прощай, дожидай нас, батюшка!
Отца уводят, братья стоят, утирая слезы.
Царь. Ну, простились и отправляйтесь!
Симеоны. А на чем, царь-батюшка! Прикажи корабль снаря-дить, хлебом снабдить.
Царь. Еще чего! Сами все умеете! Стану я для вас беспокоиться! Вон челнок стоит, на нем и плывите! да помните о сроке, не вернетесь, – бате вашему тогда голову с плеч! То-то!.. (Уходит.)
Братья остаются во дворе одни.
Симеон-младшенький. Вот, братцы, и осиротели мы.
Симеон-работник. Погоди отца хоронить.
Симеон-плотник. Надо о деле думать.
Симеон-мореход. Ну, братцы Симеоны, пришла пора нам в ход пускать все, чему обучил нас батюшка. Давайте корабль строить. Ты, Симеон-плотник, в этом деле голова, берись за топор! (Послюнил палец, поднял его над головой.) К ночи попутный ветер будет, и отплы-вем... За дело, Симеоны!
Запевают песню, начинают строить корабль.
Симеоны (поют).
Симеоны мы, ребята,
Сами белы, кудреваты;
У нас руки золотые,
Головушки удалые.
Ну-ка, ну-ка, братцы, смело,
Дружно примемся за дело!
Ты, меньшой-ка, помогай:
Нам на дудочке играй.
Стук, стук, в десять рук
Приударим, братцы вдруг!
Кряхтя и охая, идет Воевода. За ним Девка-арапка несет ларец с подарками царскими.
Мамыка. Строите, треклятые?
Симеоны (весело). Строим, строим, скоро выстроим!..
Мамыка (тихо). Стройте, стройте! Не зря я с вами отправля-юсь... Не доем, не допью, ноченьки не досплю, да уж свое возьму: Всех погублю, а в первую голову окаянного дудошника!..
Быстро растут борта красивого, узорно украшенного корабля. Плавно распускаются на нем цветные шелковые паруса.
Симеоны (поют).
Закипела в море пена,
Будет ветру перемена!
Ой, ребята, собирайся,
За веревочку хватайся!
Как веревочки крутые
мы ребята молодые!
Ну, берись, ребята, Дружно, –
Нам отправить лодку нужно!
Давай, братцы, не робей,
свою силу не жалей!
Э-эй!..
Ветер надувает паруса.

Занавес

Действие  второе

Картина третья

Другое царство. Здесь моря другие и леса другие, и люди Симеонам непривычные, и говорят-то они не по-ихнему. Пустынный морской берег в другом царстве. У берега, около бел-горючих камней, стоит корабль Симеонов с опущенными парусами. Братья на берегу, а Мамыка лежит в тени на палубе, задыхается от жары, – Девка-арапка опахивает его огромным лопухом.
Симеон-мореход. Вот и прибыли мы, братцы, на остров Буян. Дальше мне везти вас морем некуда.
Симеон-стрелец. Дальше, братцы, я вас поведу.
Симеон-плотник. Гляди назад, братец-стрелец, что ви-дишь?
Симеон-стрелец. Гляжу назад, вижу: во царском дворе сидит на цепи наш батюшка, горькую думу думает; седой волос бороду серебрит.
Симеон-младшенький. Поторопимся, братцы, тяжко батюшке.
Симеон-кузнец. Погляди вперед, стрелец, куда идти.
Симеон-стрелец. Гляжу вперед, вижу: пути-дороги труд-ные, далеко разлеглись-протянулись, не видит конца даже мой острый глаз. Дойдем ли, братцы?
Симеон-работник. Дойдем.
Симеон-мореход. Поглядите, что за люди из-за камней идут?
Появляются три человека в лохмотьях некогда драгоценных одежд, подходят к братьям. Мамыка перевесился за борт, слушает.
1-й человек. Здравствуйте, люди приезжие!
2-й человек. Откуда будете, путнички?
3-й человек. Кто вы: цари-царевичи или короли-королевичи?
Симеон-мореход. Не цари мы и не царевичи, – братья родные, сыны крестьянские, а зовут нас всех Симеонами. Прибыли сва-тать Марью Моревну.
Люди в лохмотьях хохочут.
Симеон-работник (нахмурился); Чего смеетесь?
1-й человек. Как же нам не смеяться над вами, над серыми мужиками! Глядите на меня, какое на мне рубище, а я был королевичем Кряковским. По многим странам неслась слава моя, – и вот где она кон-чилась!
2-й человек. Глядите на меня, что осталось на мне от парчи и золота. А я был царевичем Иверским, – через горы снеговые да высокие неслась слава о красе моей да учености, – и что от них осталося!
3-й человек. Глядите на меня, нет на мне более доспехов, зо-лотой резьбой украшенных, нет при мне меча, алмазами осыпанного, а я был княжич Фряжский; по всем морям носилась грозная слава моя, и вот что от нее осталося!
Симеон-мореход (насмешливо). Куда ж все девалося?
Королевич Кряковский. Все в пути к Марье Моревне растерялося. Золотом и богатыми дарами брошенными выстланы все пути.
Царевич Иверский. Погибли наши свиты блестящие. Дороги усеяны косточками человечьими да конями мертвыми.
Княжич Фряжский. Костьми полегли дружины наши храбрые. Много мечей и щитов валяется по тропинкам. Много идет по ним храб-рецов, но никто не доходит.
Королевич Кряковский. Мы чудом живы остались, с полпути сюда вернулись, корабли свои ждать.
Симеон-плотник. Аль пути к Марье Моревне заказаны?
Царевич Иверский. Лежит на пути пустыня жаркая, ни колоса в ней, ни ягоды, ни воды ключевой, ни лужицы, – солнце только палит, душу судит. (Уходит с Княжичем и Королевичем.)
Симеон-работник. Как же, братцы, без воды будем?
Симеон-стрелец. Да, братцы, в такой пустыне и голову сложишь.
Симеон-кузнец. Я к огню привычен, и то боязно.
Симеон-мореход. Пустыня не море, ее на парусах не пройдешь.
Симеон-плотник. Не пройти нам, братцы, пустыни-то, не пройти!
Симеон-младшенький. Эх, братцы, позабыли вы про батюшку! Все одно: в пустыне не погибнем, – воротясь, головы сложим.
Симеон-стрелец. И впрямь стыдно, братцы!
Симеон-плотник. Идем не мешкая! Вон сколько сватов впереди! Не обогнали бы!
Симеон-кузнец. Возьмем с собой воды побольше, припасу разного, авось, пройдем!
Симеон-стрелец. А не пройдем, так с честью головы сло-жим, не с бесчестьем.
Симеон-работник. Давай собирать еду, братцы!
Укладывают еду, наливают в бочата воду.
Симеон-мореход. Воды, воды побольше, братцы!
Симеон-работник. Хлеб тяжел, сухари кладите!
Укладывают мешки.
Симеон-кузнец. Ну, идемте, братцы, в горенку, – по ста-рому обычаю присядем на дорожку да рубахи наденем чистые; может, в пути нам смерть принять...
Идут на корабль.
Симеон-стрелец (Воеводе). Эй, друг сердечный, таракан запечный, а ты чего не собираешься? (Скрывается в каюте.)
Мамыка. Я-то соберусь,  я еще и вас соберу. Эй, Девка-арапка, быстро!
Она подбегает к нему.
Полей сухари-припасы морской водою горькою! А я себе сухариков хороших принесу. (Набивает за пазуху сухари.)
Арапка льет ковшик воды в торбы братьев.
Так... (Заглянул в торбы.) Ну, такой сухарик в горло не пойдет. (Подхо-дит в бочонкам, достает нож.) А водички вам, миленькие, не надолго хватит. Вот тут заклепочки разведем... по капельке, по капельке, и к вечеру досуха. (Наливает фляжку и прячет на груди.) За полтора дня, миленькие, в пустыне и сгибнете, а мне и на обратный путь хлебца-водицы хватит.
Братья выходят на палубу.
Симеон-стрелец. Э, царев сват, готов?
Мамыка (ехидно). Готов, готов! Идем поскорей за невестой царской!
Симеон-плотник. Ну, прощай, брат...
Все Симеоны снимаю шапки и кланяются в пояс Симеону-мореходу.
Симеон-стрелец. Если не вернемся через три дня, три но-ченьки, воротись, скажи батюшке, что честно мы ему послужили, в злой пустыне головушки сложили.
Цепочкой сходят с корабля. Идут о берегу, запевая песню. Мамыка идет вслед. Арапка садится у мачты. Мореход машет вслед братьям платком.
Симеон-мореход. Возвращайтесь скорее, братцы!
Входят Царевич, Королевич и Княжич.
Княжич Фряжский. Пошли. Не дойдут они до царевны Зоренки.
Королевич Кряковский. Сгинут в пути как уж сги-нули многие тысячи.
Царевич Иверский. На верную гибель пошли безумные!

Картина  четвертая

Знойная каменистая пустыня. Горизонт закрыт желтой пеленой марева. Идут, тяжело ступая, Симеоны, несут выбившегося из сил Младшенького брата, осторожно опускают его на камни. Из кафтанов сооружают над ним что-то вроде шатра, устало садятся около брата.
Симеон-плотник. Эх, как сморило нашего младшенького!
Симеон-работник (грубовато-нежно). И всегда он был телом слабенек, матушкин запазушник.
Симеон-кузнец. Ох, вынесет ли он путь-дорогу; коль не найдем до ночи воды, – погибнем...
Симеон-плотник Открой глаза, братец, открой глаза, Си-меонушка!
Симеон-младшенький (приподнимаясь). Братцы, ос-тавьте меня тут, идите вперед одни... бросьте меня...
Симеон-кузнец. Что ты, что ты, Симеонушка!.. Разве можно говорить такие слова?
Симеон-младшенький. Оставьте меня, братцы, торопи-тесь, – батюшка сгибнет, коли не вернетесь в срок. Идите!
Симеон-плотник. Нет, нет, братец... что ты?!..
Садятся вокруг Младшенького, сидят, опустив головы, обессилев. Мамыка оглядывается по сторонам, видит, что братья в полудреме, отползает в сторону, тихонько достает сухари и флягу, жадно пьет и грызет сухари.
Мамыка (тихо хихикая). Ну, еще часок-другой, глядишь, один за другим и кончатся. А я ничего... Я, Мамыка, живой, –  обратно пойду, домой поеду лебедей жареных есть, сбитнем-медом запивать. (Стряхи-вает крошки, утирает бороду и со стоном ползет на карачках к братьям.) Ох, ох, умираю... Ох, тошнехонько!.. (Садится рядом с ними.)
Симеон-младшенький (приподнимается). Глядите, во-да... деревья... глядите!..
Все смотрят по направлению его руки и видят мираж: спокойное озеро, зеленый оазис вокруг него.
Симеон-кузнец. Вода!..
Симеон-работник. Хлеб!..
Симеон-плотник. Идем скорее, братцы!..
Симеон-стрелец (качая головой). Это марево, видение, братцы!
Мираж бледнеет и исчезает совсем. Снова желтая пелена пови-сает перед ними.
Симеон-работник. Эх, привидятся такие чудеса!..
Снова садятся вокруг Младшенького. Стрелец поднимается, ша-таясь идет в пустыню, ползет среди камней, припадает ухом к земле, к камням.
Симеон-плотник. Э, брат, все воду слушаешь?..
Симеон-стрелец. Слушаю, бежит где-то родничок, а не найти... (Слушает у отвесного камня.) Нашел, братцы, нашел!.. (Вскаки-вает, хватает лук и стрелу. Целится в камень, стреляет.)
Камень раскалывается. Из расщелины бьет струя воды.
Симеон-плотник. Вода!.. Вода!.. (Зачерпнул туеском воды, несет Младшенькому.) Испей, братец, испей!..
Симеон-кузнец (Набирает туесок воды). Смочи голо-вушку, братец, студеной водой!..
Симеон-работник (несет воды). Смой лицо, братец, по-легчает сразу.
Симеон-стрелец. Пей, Симеонушка, пей!..
И сами они напились. Симеон-работник встал, выпрямился во весь рост и взял лукошко.
Симеон-работник. Расступись, братцы, где есть вода, там и хлеб будет!.. (Идет, разбрасывая семена.) Ты вейся, вейся, зерно, по зернышку, – развейся на четыре сторонушки, встань-постань пашнею богатою, травой-муравой сочною, цветами лазоревыми...
Из-под земли поднимаются тучные колосья. Вырастая, они жел-теют, наливаются, созревают. Пустыня покрывается пестрым ковром цветов и трав.
Симеон-работник (берет серп, снимает пшеницу, швы-ряет ее оземь, ударяет цепом и достает из груды снопов румяный пшеничный хлеб.) Вот он, хлебушко, братцы, кушайте!
Симеон-младшенький. Правду говорил батюшка, – зо-лотые руки и пустыню в сад обратят!..
Мамыка (тихо). Пусть бы эти руки да отсохли!..
Братья разламывают хлеб, едят. Они приободряются. Наступает вечер.
Симеон-стрелец. Идемте, братцы, вечерняя звезда на небе зажглася.
Симеон-младшенький. Еще один день кончается...
Симеон-работник. Пошли, пошли, братцы!..
Идут цепочкой по пустыне.
Мамыка. Эх, сорвалось! Ну, гляди в оба, воевода, мало време-ни осталось. Вперед забегу, поищу им погибели! (Сторонкой обегает идущих цепочкой Симеонов.)

Картина  пятая

Густой стеной стоит ряд кряжистых, высоких деревьев. Они сцепились ветвями-руками, загородив дорогу. В ветвях бьется охвачен-ный ими Черный человек. Размахивая зазубренным мечом, он бьет по стволам, но живые деревья, раскачиваясь, глухо хохочут, а меч отска-кивает от коры.
Черный человек. Пустите! Пустите!.. Я пройду!.. Я про-рублю себе путь!.. О-ох, пустите!..
Входит Мамыка, останавливается пораженный.
Мамыка. Батюшки! Живой лес! Эй, чуж-чужанин, черен-человек, что зря мечом бьешь?
Черный человек (гордо). А кто ты, чтоб меня о том спрашивать? Я – царь Мамврийский – пришел с войском своим тысяч-ным Марью Моревну сватать!
Мамыка. Зря войско сгубишь, царь. Тут идут сваты посильнее тебя!
Царь Мамврийский. Есть ли кто сильнее меня! Сколько царств лежит подо мною! Не пропущу никого к Марье Моревне, я ее сватаю!
Мамыка. Хочешь, царь, научу, как не пустить их?
Царь Мамврийский. Говори!
Мамыка. Идут сватами пять лапотников, пять мужиков...
Царь Мамврийский. Ну, им ли тягаться со мной, царем Мамврикийским?
Мамыка. Э, царь. Не простые то лапотники, умелые руки, сме-лые головы, их силой не возьмешь, только хитростью. Ты их кликни, будто на помощь, они и подойдут, – тут деревья их и похватают, вот им и конец, а ты-то пробьешься, я вижу!.. Слышишь, идут!.. (Бегает около леса.) Ой, беда, беда!..
Симеоны (входят). Что тут такое?
Мамыка. Человек погибает! Ой, беда!
Царь Мамврийский. Помогите!
Симеон-кузнец. Не подходи к деревьям, братцы!
Мамыка. Ой, неужто в беде человека бросите!
Царь Мамврийский. Спасите меня, люди добрые!
Симеон-стрелец. Держись, помогу!
Симеон-кузнец. Не подходи к деревьям!
Деревья хватают Стрельца, притягивают к себе.
Симеон-младшенький. Братец! (Бросается на помощь, деревья притягивают и его.)
Симеон-работник. Что же это, братцы?
Симеон-плотник. Поможем им, Сема! (Бросается на по-мощь братьям, но деревья хватают и его.)
Царь Мамврийский (хохочет). Вот вы и попались!.. Мужики, невежи серые!
Симеон-кузнец. Эх, братья, не послушались меня!.. (Ста-вит наковальню.) Держитесь, выручу!.. (Кует топор.)
Царь Мамврийский. Думаешь, топору мужицкому уда-стся то, что не удалось мечу царскому? Обманул я вас, не пройти вам к Марье Моревне.
Симеон-кузнец. Эх, мы к тебе с добром, а ты обманом! (Снимает с наковальни сверкающий топор.)
Симеон-стрелец. Торопись, братцы, задушат они нас!
Симеон-плотник. Ох, сил нет! Жмут, проклятые!
Симеон-кузнец. Сейчас: остынет, братцы, терпите!
Симеон-младшенький. Невмоготу!
Симеон-работник (пытается вырваться). Ох, сильные! Не вырваться.
Царь Мамврийский (хохочет злобно). Не попасть вам к Марье Моревне! Я пройду, меня-то деревья не задушат; Латы на мне железные. Меч саморуб у меня каленый, я-то пробьюсь!
Симеон-кузнец. А ты не смейся, царь; я последним смехом посмеюся! Держись, братцы! (Рубит топором корни деревьев.)
Топор звенит. Деревья со стоном расступаются, выпускают пленников. Царь Мамврикийский задыхается в железных руках.
Симеоны. Спасибо, братец, выручил! Совсем туго пришлось!
Симеон-кузнец. Ну, что царь?
Царь Мамврийский. Помоги... Спаси!..
Симеон-кузнец. То-то. (Освобождает его.)
Царь Мамврийский (в ярости разламывает меч попо-лам). Мечом этим я семь царств покорил, побил им двенадцать королей и королевичей, а простой кузнец одолел меня! Горе мне, убегу от позо-ра, откажусь от Моревны! Горе мне!.. (Швыряет обломки меча, закры-вает лицо порфирой и уходит.)
Мамыка (хватаясь за голову). Ничто их, проклятых, не берет!..
Симеон-младшенький. Вперед, братцы!
Идут. Деревья уходят. Братья оказываются стоящими перед вы-сокой стеклянной стеной, сквозь которую светится дивный терем Марьи Моревны.
Симеон-плотник. Дошли, братцы!
Симеон-младшенький. Глядите, как видно терем све-тится!
Симеон-стрелец. Скорей, ребята, время не ждет!..
Рванулись вперед и остановились, ударясь о стекло.
Симеон-кузнец. Ох, что это, братцы?
Симеон-плотник. Стекло!..
Симеон-стрелец. Стеклянная стена до самого поднебесья!
Симеон-работник (гладит стекло). Гладкая! По такой не взберешься наверх!..
Симеон-плотник (запрокинув голову). И лестницы не по-строишь; никаких лесов не хватит.
Симеон-младшенький. А терем царевны так и манит... Коль терем такой,  какова она сама?..
Симеон-кузнец (ударил изо всей силы раз, другой, третий). Только звон идет, а стекло и не дрогнуло.
Симеон-стрелец. Ни трещинки!..
Симеон-плотник. Вон бревно лежит, бревном пробьем!
Симеон-работник. Берись, братцы!
Раскачивают бревно. Ударяют. Звон. Бревно разлетается в щепки, а стекло цело.
Симеон-кузнец. Целехонько!
Симеон-младшенький. Диво-дивное! Никакая сила не берет!
Симеон-работник. Гляди, – бревно-то разлетелось в ще-почки!..
Симеон-стрелец. Что делать будем?
Симеон-плотник. Ну, братцы, видно, пришел мой черед потрудиться на славу. (Достает из-за пояса топор.) Собирай щепки, ребята!
Симеоны собирают щепки.
Симеон-стрелец. Эх, Марья Моревна, Марья Моревна! Хорош цветок, да остер шипок!
Окружили Симеона-плотника. Слышен быстрый перестук топора.
Симеон-плотник. Руби топор,  пока остер! Ложись щепка гладко-крепко! Гвоздик за гвоздиком мелким дождичком! Стук-постук в десять рук! Готово, братцы!
Они расступаются. Виден большой деревянный орел из щепок.
Мамыка. Ай, яй, яй! Орла деревянного распроворили!
Симеон-кузнец. Ай, Симеон-плотник! На деревянном орле перелетишь и не такую стенку высокую!
Симеон-плотник. Только кому из нас лететь, братцы? – одного ведь поднимет деревянный орел.
Симеон-стрелец. Я полечу. Стражу стрелами побью, де-вицу из терема выкраду.
Симеон-младшенький. Нет, братцы, не надо идти к Марье Моревне с оружием, – я полечу, я уведу Моревну словом ласко-вым. (Вскакивает на спинку орла.) Продайте, братцы. Возвращайтесь на корабль, ждите нас с девицей! Но коли не будет меня до зари вечерней, помяните меньшенького словом ласковым! (Улетает на деревянном орле.)

Картина  шестая

Сад Марьи Моревны. В сад выходит галерея. Из нее дверь во внут-ренние покои. От террасы в сад вьется дорожка. У дорожки на резном столбе сияет на солнышке медный гонг.
 У водоема в саду Марья Моревна с чернавками. Он нижут жемчуг на золотую нить, рассматривают пестрые ткани.
Марья Моревна. Черная туча солнце затмила.
Чернавка. Что ты, Марья Моревна, на небе ни облачка; как синий шелк небо сегодня.
Молчание.
Марья Моревна. Что-то ветер холодным крылом тронул. Зябко мне.
Чернавка. Что ты, девица светлая, жаркий ветер с теплого моря веет.
Молчание.
Марья Моревна. Что вы молчите, – невесело так. Спойте мне.
Девки-чернавки запевают негромко песню.
 (прерывая). Замолчите. Грустная песня ваша печалит меня.
Чернавка. Веселую песню мы пели.
Марья Моревна (гневно). Молчи. Прочь пойдите!
Все, кроме одной, уходят.
Невесело мне...
Чернавка. И чего ж тебе надобно? Кругом тебя райский сад. Все у тебя есть: и красота, и слава, и сокровища несметные, а женихов к тебе тысячи сватаются!..
Марья Моревна. Скучно мне. Кто эти женихи? По гладкой дороге толпой шли ко мне, а отгородилась от них пустыней, живым лесом, стеной стеклянной. – ни у одного силы не стало дойти до меня. Не я им нужна, а богатства мои, красота моя, слава моя. Вот если бы пришел человек сильный, честный меня добывать-сватать, о богатствах моих не спрашивал, славы бы моей не искал, я бы за того человека по-шла, все бросила.
Чернавка. Донесли дозорные: идет через пустыню к тебе царь Мамврикийский, через живой лес пробивается!..
Марья Моревна. Знаю я его: черен челом, а душой еще чернее, но силен и смел. Позови ко мне старшого стражи...
Прислужница хлопает три раза в ладоши. Старшой стражи вхо-дит, останавливается со склоненной головой.
Будь осторожен сегодня. Удвоить вели повсюду стражу: барсов держи на цепях у каждого входа. Свирепых горилл приведи со звериного дво-ра. Пусть не спят во дворце эту ночь. Недоброе слышит мое сердце.
Он почтительно кланяется и уходит. В саду начинается оживление. Старшой приводит караульных воинов. Ведут на цепи огромных барсов, проводят горилл. Слуги осматривают каждый закоулок сада.
Чернавка. Так ли все сделано, царица?
Марья Моревна. Так. Теперь я могу быть спокойна. Иди. Оставь меня одну.
Прислужница уходит. Слышен тихий свист. Видит издали проле-тающий деревянный орел. Глухой стук. Входит Симеон-младшенький. (Вскакивает.) Кто ты?
Симеон-младшенький.  Не пугайся, Марья Моревна.
Мгновение они смотрят друг на друга. Симеон-младшенький по-ражен красотой девицы. Она глядит на него с удивлением и спокойным любопытством.
Марья Моревна (гордо).  Разве могу я бояться кого-нибудь здесь, где даже облака мне подвластны? Как ты поник сюда?
Симеон-младшенький. На крыльях я к тебе прилетел, Марья Моревна.
Марья Моревна. Зачем же?
Симеон-младшенький. Много я слышал про тебя, Ма-рья Моревна. О красоте твоей песни поют и сказки сказывают, но краше ты песен и сказок. Глаза твои ясные...
Марья Моревна. Ты на крыльях сюда прилетел, чтобы мне про глаза мои рассказывать?
Симеон-младшенький (опомнившись). Прости меня. (Степенно). Я послом к тебе прилетел от царя нашего Агапея Агапееви-ча. Сватает тебя наш царь-батюшка.
Марья Моревна. Сватает? Разве  неведомо ему, что пути сюда сватам заказаны! Что я замуж ни за кого не иду? Сватали меня многие тысячи, да никто в этот сад не заглядывал.
Симеон-младшенький. То сватали тебя короли-королевичи, да цари-царевичи, а ныне сватов шлет не их поля ягодка: сам царь-батюшка Агапей Агапеевич.
Марья Моревна. Вот как! (Улыбается.) Как ты думаешь, для того я вокруг дворца моего стены нерушимые строила, деревья волшебные сажала, пустыню жаркую раскинула, чтобы замуж идти за твоего царя? (Лукаво). Я велю тебя сейчас бросить к диким зверям – вот твоему сватовству и конец.
Симеон-младшенький. Воля, твоя, Марья Моревна. Только я твой гнев в толк не возьму. Не плохого жениха к тебе сватаю. Не в худые места тебя замуж зову. Не неволю тебя, а добрым словом прошу.
Марья Моревна. Не в худые места, говоришь? А есть ли на свете что лучше края моего? Погляди: небо у меня шелковое, солнце золотое, воды серебряные. Разными цветами мои цветы цветут. Разными голосами мои птицы поют.
Симеон-младшенький (в сторону). Не пойдет она во-лей-неволею. Жаль мне ее, да слово отцовское дороже всего. Да и ба-тюшкина голова близко к плахе клонится. выручай меня, моя дудочка. (Вынимает дудочку.)
Марья Моревна (слегка насмешливо). Что же ты замолчал, чужеземный сват?
Симеон-младшенький. О тебе, да о своей стороне за-думался.
Марья Моревна. Вот как! Что же ты обо мне думаешь?
Симеон-младшенький. Мне бы на тебя глядеть хоть раз в год! Уж такие я песни теперь петь буду!
Марья Моревна. А про сторону свою что задумался? Иль у меня плохо?
Симеон-младшенький. Хорошо у тебя, да у нас краше во сто крат. У нас утром заря занимается, росами медвяными умывает-ся, небесами облачается, звездами застегивается.
Марья Моревна (любуясь им). Хорошо говоришь ты, словно жемчуг на серебро сыплешь...
Симеон-младшенький (продолжает). У нас рожь зреет золотом, ковыль льется серебром. На лугах цветы лазоревые, на взгорь-ях березки невестятся, лебеди по заводям песни поют...
Марья Моревна (тихо). Если б про меня он так сказывал...
Симеон-младшенький (удерживая ее). Выйдет утром пастушок на лужок, заиграет он в берестяной рожок... (Начинает иг-рать.)
Марья Моревна опускает руки, невольно начинает слушать. Му-зыка очаровывает ее, Марья Моревна, как заколдованная, идет за ним. Вот они спустились со ступенек, вот прошли водоем. Вот проходят мимо столба с гонгом. Симеон-младшенький на миг перестал играть. Усилием воли Марья Моревна стряхивает очарование, подбегает к гонгу и с силой ударяет в него. Сейчас же сад оживает. Бежит Старшой стражи с воинами. Симеон-младшенький заиграл снова и  только поворачивается в их сторону, стража застывает на месте. Ведут на цепях страшных пардусов, но и они, услышав музыку, опуска-ются на землю и покорно ложатся у ног Симеона. Страшные гориллы ласкаются к нему, как котята, а он все отступает мимо грозной за-стывшей стражи, мимо зачарованных зверей и застывших прислуж-ниц, уводит Марью Моревну. Опускается узорный шелковый занавес. Симен-младшеенький и Марья Моревна проходят перед ним.
 (прекращая игру). Нет, не могу увести тебя силой, Марья Моревна, пусть уж царь рубит нам головы, а твое сердце будет радостно.
Марья Моревна. Отрубят головы? Кому?
Симеон-младшенький. Мне да батюшке. Таков уговор с царем. Если не исполним слова отцовского, не приведем тебя, казнит царь меня и батюшку.
Пауза. Оба стоят потупясь.
Марья Моревна (поднимает голову). Всю жизнь я ждала такого, как ты, – неужели я тебя на смерть пошлю? Пойдем... Веди меня в Агапеево царство, – только бы ты на земле ходил, свои песни пел!..
Симеон-младшенький (низко-низко кланяется.) Краса твоя ярче звездочки, душа твоя светлее солнышка!..




Картина  седьмая

Палуба корабля. Играют под ветром попутным шелковые паруса. Заходит солнце за море-океан. Марья Моревна сидит у мачты, около нее Симеон-младшенький играет на дудочке жалобную вечернюю песню. Кончил он играть, опустил дудочку. Вздохнула Марья Моревна.
Марья Моревна. Хорошо, ты, Симеонушка, играешь, хо-рошо приговариваешь, все на свете забываешь, тебя слушая. И где ты песням таким обучился?!
Симеон-младшенький. Никогда я так раньше не играл, никогда раньше тек ко мне не шли, в песню не просились, – видно, серд-це меня этим песням выучило. Про что тебе еще сыграть, зоренька моя?
Марья Моревна. Не играй мне больше, Симеонушка, не играй. Сладко твои песни слушаются, да сердце от них щемит...
Молчат они оба.
Симеон-младшенький (берет ее за руку). Что холодны твои руки, ласточка? Не озябла ли ты?
Марья Моревна. И впрямь холодно, Симеонушка...
Он приносит плащ, укутывает ее.
Симеон-младшенький. Тепло ли тебе теперь, Марья Моревна?
Марья Моревна. Тепло мне теперь, Симеонушка.
Симеон-младшенький. Посиди под небом темным, под звездочками ясными, – пойду посмотрю, все ли тебе изготовлено. Убра-на ли твоя горенка, испечены ли тебе калачики, принесена ли для умы-вания ключевая вода.
Марья Моревна. Какой же ты, Симеонушка, ласковый, заботливый.
Симеон-младшенький. Все я готов для тебя сделать, звездочка моя. (Уходит.)
Она остается одна. Из-за мачты крадется Мамыка.
Мамыка. Тсс... Тссс... молчи, девушка, молчи!..
Марья Моревна. Что тебе нужно, царев сват?
Мамыка (ударяет себя в грудь). Да, царев сват я; да, велено мне тебя за царя сватать, а все же службу свою преступлю, потому что жаль!.. Ох, жаль мне тебя, Марья Моревна! Обманули тебя, загубили молодцы красавицу... Разреши сказать, всю правду доказать!
Марья Моревна. Говори, воевода.
Мамыка. Зря ты мальчишке-дудошнику поверила и теперь с ним добра да ласкова. Сколько дней мы на корабле плывем, ты только с ним речь ведешь, с ним одним хлеб-соль делишь...
Марья Моревна. А что?
Мамыка. Загубил тебя лгун-мальчишка, дудошник. Все-то он тебе налгал! Сторона-то наша у-ух плоха! У нас волки да медведи по дворам ходят! Леса страшные, еловые. В них кипапюры да лешие водятся. Чистого места, ясного дерева не увидишь. А холода-то, холода, – песни на морозе стынут! Замерзнешь, как ласточка!
Марья Моревна. А березки, а лебеди?
Мамыка. Что ты?! Березок видом не видать, о лебедях только в сказках слышали! У нас в реках не рыбы – змеи плавают. У нас хлеб едят соломенный, воду пьют болотную...
Марья Моревна. Страхи какие говоришь ты! Да и у вас ведь светит солнышко! Да и у вас ведь люди живут!
Мамыка. Солнце-то раз в год покажется, а то все за тучи чер-ные прячется, а уж люди!.. Вот царь наш... (Оглядывается по сторонам.) Знаешь, к какому человеку тебя в жены везут!
Марья Моревна. Нет, не знаю, Симеонушка не рассказы-вал... А к кому? Какой он, царь Агапей?
Мамыка. На ногу хром, на глаз крив, на ухо туг, – кудоватый, щербатый, горбатенький, мохом порос...
Марья Моревна. Ох, горюшко!
Мамыка. Да это бы что!
Марья Моревна. А чего еще хуже?
Мамыка. Нрав! Душа у него змеиная, – гневлив! Крутенек, че-тыре жены в гроб вогнал!..
Марья Моревна плачет.
Да ты не плачь... (Испуганно озирается.) Не плачь!.. Идут, услышат. (Быстро скрывается.)
Марья Моревна (протягивает руки к волнам). Волны мои, волны синие, плещетесь вы, волны, у родимых бережков моих, – возь-мите меня, отнесите в земли поморские!.. (Волны глухо и грозно шумят, – она устало опускает руки.) Не берут!.. (Взбегает на нос корабля, подставляя лицо ветру, развевающему корабельный флаг.) Ветер мой, ветер полунощный, воешь ты, ветер, над родимой сторонкой, – подхвати меня, ветер, унеси в родные терема!..
Ветер свистит, внезапно утихает, повисают на корабле флаги и паруса.
(Она тихо сходит на палубу.) Что же делать, куда деться мне?! (Подни-мает голову к небу.) Месяц мой ясный, серебряный братец, возьми меня к себе, спаси от неволи!.. Стану я звездой тихою, стану сестрой твоей младшею, – на вечерней заре зажигаться, на утренней гаснуть!..
Лунный луч падает ей под ноги, освещает ее яркой вспышкой и гаснет. Во мраке видно лишь звездное небо. Около месяца вдруг загора-ется новая яркая звездочка, тихо мерцает. Снова освещается палуба. Вбегают братья, за ними крадется Мамыка.
Симеон-плотник. Что за шум странный, братцы?
Симеон-работник. Случилось что-то!
Симеон-младшенький. Где царевна? Братцы, где ца-ревна?
Симеон-кузнец. Скрылась!
Симеон-стрелец. Ищи ее, ребята!
Мамыка (тихо хихикает). Готово! Подействовал мой навет! Ну, пропали теперь Симеоны!..
Симеон-плотник. Глядите, платок на борту лежит!
Симеон-младшенький. Зоренька моя, зоренька!
Симеон-стрелец. В воду бросилась!
Симеон-мореход. Погодите! Коль под водой, сейчас най-ду!.. (Бросается к борту, вглядывается в бегущие волны.)
Братья сгрудились возле него, смотрят ему через плечо.
Симеон-младшенький. Не томи, братец.
Симеон-мореход. Нет ее под водой, ребята.
Братья облегченно вздыхают.
Симеон-стрелец. Постой, погляжу в окрестных берегах! (Всматривается в горизонт.)
Симеон-мореход (взглянул на небо). Глядите, братцы, возле месяца новая звезда теплится.
Симеон-стрелец. Где? (Всматривается.) Это она! Она там звездочкой бродит! Сейчас, сшибу! (Хватает лук.)
Симеон-младшенький. Стой, братец, не зашибить бы!
Симеон-стрелец. Не бойся, не зашибу! (Целится.)
Симеон-младшенький. Стой, братцы, – о корабль бы не зашиблась!
Симеон-кузнец. Не разобьется, – подхвачу!.. (Поднимает руки, готовясь схватить царевну.)
Стрелец стреляет. Со свистом летит в небо стрела. Раздается тихий звон. На мгновение темнеет. В темноте скатывается с неба яркая звездочка. Когда корабль освещается, на руках у Симеона-кузнеца лежит Марья Моревна. Тишина. Симеон-кузнец бережно опускает царевну на палубу. Пауза.
Симеон-работник (с укором). Э-эх, Марья Моревна.
Обиженный Симеон-младшенький отходит в сторону, вынимает дудочку, тихо наигрывает.
Симеон-стрелец. От нас никуда не скроешься. (Качает головой, уходит.)
Братья, кроме меньшего, уходят вслед.
Мамыка (тихо). Эх, незадача! Ну, ничего, до дому путь не мал, – еще похитрее что-нибудь придумаем. (Уходит.)
Марья Моревна и Симеон-младшенький остаются одни. Симеон машинально кладет дудочку на скамью, подходит к царевне.
Симеон-младшенький (печально). Что же ты мне не сказалась, Марья Моревна? Иль я не друг тебе? Зачем бежала?
Марья Моревна. Тяжка мне неволя. Не хочу жить в цар-стве Агапеевом!
Симеон-младшенький. Коли так тебе в тягость туда дорога, поверну корабль, отвезу тебя обратно!
Марья Моревна. Что ты, что ты, Симеонушка!..
Он молчит.
(Походит и кладет ему руку на плечо.) Дорог ты мне, люб ты мне, Си-меонушка, и не дам я тебя сгубить, покорюсь своей участи... Прости меня: испугалась я, душа ослабела на минуточку.
Он быстро закрывает руками лицо.
Что с тобой, Симеонушка?
Симеон-младшенький. Горько мне, звездочка моя, своими руками свое счастье другому отдавать!
Марья Моревна (отводя его руки от лица(. Не печалься, Симеонушка, может судьба нас и выручит.
Симеон-младшенький. Нет, Марьюшка, честь отцов-ская у нас дороже счастья собственного. Идем, отведу тебя в горенку... (Уходит, оставляя на палубе дудочку.)
Выходит Воевода.
Мамыка (смотрит на небо, потягивается). Батюшки, ведь скоро и дома будем! (Замечает дудочку.) Дудочка!.. Ох ты, позабыл он свою дудочку. Вот удача сама мне в руки идет!.. (Хватает дудочку.) У, проклятая, вот я, вот я тебя... (Прячет в складках кафтана.) А дудош-ника в обман введем, – положу я тут просто чурочку, – пусть на ней сыграть попробует. (Кладет чурку на место дудочки.) А, хвалился, возвращается!.. (прячется.)
Входит Симеон-младшенький, берет чурку, закладывает ее за пояс и уходит.
И не заметил! Не пригляделся как следует! Ну, дудошник, сила твоя в моих руках! А сейчас и братцев твоих с ног свалим. (Хлопает в ладо-ши.) Эй, девка-арапка!
Она входит.
Подашь чарку дурманного питья, сонного, что мы ночью изготовили, да смотри мне, – мигом!
  Арапка кланяется и уходит. Все светлее становится море. Солнце золотит паруса и палубу.
Симеон-мореход. Земля!.. Земля!..
На палубу выбегают братья, кроме меньшого.
Симеоны. Братцы! Приехали! (Бросают вверх шапки.)
– Березовым духом потянуло!
– Лазоревым цветом запахло!
– Лебеди, лебеди на заводи!
– Глядите: у нас избы, словно терема, стоят!
– А там дома белокаменные, золотые маковки!
– Корабли по рекам плывут!
Мамыка (хлопает в ладоши, Арапка выносит чашу). Ну, бра-тья Симеоны, были меж вами ссоры-раздоры, недобрые слова, – на родине все забыть надобно... Вот оно, царство наше, царство Агапеево. Трудно ехали, да весело прибыли. Выпьем чашу меда хмельного!..
Симеон-стрелец (беспечно). А что, давай, братцы! (От-пивает, подает Кузнецу.)
Симеон-кузнец (отпивает, подает Плотнику). Хорош мед!
Симеон-плотник (отпивает, подает Работнику). Сладок мед!
Симеон-работник (отпивает, подает Мореходу). Хме-лен мед!
Симеон-мореход (пьет до дна, отдает воеводе чашу). Был мед, да не стало меду!..
Мамыка. До донышка выпили! Ай, молодцы!
Девка-арапка уносит чашу.
Симеон-мореход. Ну, за работу, братцы! Сейчас прича-лим!..
Братья расходятся по местам, берут веревки от парусов, тянут их; но движенья братьев становятся все более и более сонными.
Мамыка. Ну, мальчишка-дудошник, теперь за все с тобой по-считаемся!.. (Осмотрелся, видит: раскинулись братья в глубоком сне у корабельных снастей.) Братья твои тебе не помощники. Будут они спать непробудным сном... (Над братьями.) Не разбудит вас ни гром, ни гро-за, ни материнская слеза, – разбудить могла бы одна лишь братнина дудочка, да и та в моих руках!


Действие  третье

Картина  восьмая

Снова двор царя Агапея. Опять погожий жаркий день, и царь Агапей возлежит на половиках. Около него стоят большие песочные часы и царевы кресла.
Царь. Варварушка!
Варварушка. Что, братец?
Царь. Погляди на часы, много ли песку осыпалось, сколько ча-сов до приезда невесты осталось? Может, опоздали они, – пора старцу Симеону голову рубить! А?
Варварушка. Братец, забыл ты, что я девушка, я грамоте не обучена, узнавать часы не приучена...
Царь. А, да, да... (Надевает очки, смотрит на часы.) Осталось до сроку час с одной минуточкой. Варварушка!
Варварушка. А у нас-то не прибрано, не приукрашено! Да и ты-то, царь-батюшка, в затрапезьи, в затрапезьи весь! (Хлопает в ладо-ши.) Девки, девки! Прибрать! На поварню бегите! Пускай стряпки пиро-ги пекут, лебедей жарят! Да скорее, скорее! Брадобрея сюда волоките!.. Расчески, мази подайте, – царя-батюшку к смотринам убирать!..
Наступает великая суматоха на царевом дворе. Побегают стряпки с пирогами, катят бочки с пивом, несут царю изрядную оде-жду, румяна, притиранья. С поклонами низкими является Брадобрей.
Брадобрей. Дозволь приступить, царь-батюшка! Постричь, поголить, ус поправить, молодцом поставить!
Варварушка. Подстриги ты царю-батюшке волосы под горшок.
Царь. Да, да! Под горшок!
Брадобрей. Изволь, милостивец! (Одевает царю на голову горшок, стрижет царя.)
Варварушка. А бородушку-то, бородушку!
Брадобрей. Расчесать?
Варварушка. Расчеши.
Брадобрей (расчесывает). Расчесываю, царевна...
Варварушка  А. Не хорошо!
БРАДОБРЕЙ. Заплести?
БРАДОБРЕЙ (заплетает). Заплетаю, царевна!..
БРАДОБРЕЙ (расплетая). Расплетаю, царевна-матушка!
Царь. Ох, уморите!..
Варварушка. Терпи, братец, на то жених! (Брадобрею.) Рас-чеши на две стороны!
Брадобрей (расчесывая). Расчесываю на-двое, царевна!
Варварушка. Поглядим. (Поворачивает царя, обходит его вокруг, оглядывая со всех сторон.)
Царь (жалобно). Ну?..
Варварушка. Не годится!
Царь (топнул ногой). Хочу так!
Варварушка (спокойно). Не хочешь! (Брадобрею.) Расчесы-вай по-заморскому.
Пушечный выстрел, второй, третий.
Царь. Пушки!
Варварушка. Корабль подходит!
Царь. Они, они!
Варварушка. Одеть царя-батюшку!
Царя наскоро облачают: нахлобучивают корону, набрасывают на плечи порфиру, оставляя в затрапезном платье и шлепанцах.
Девки (бегут с крыши). Приехали!.. Мамыка-воевода спешит! (С визгом убегают.)
Мамыка (вбегает, падает Царю в ноги). Дозволь, дозволь царь-батюшка, с пути-дороги ручку поцеловать!..
Царь (протягивая руку для поцелуя). Говори, что? Как? Скорее!
Мамыка. Все по твоей воле сделано. Просватана за тебя Марья Моревна, ведет ее сюда дудошник. А я наперед забежал, тебе, царь-батюшка, пожалобиться. Ничего не сделали Симеоны-лапотники, ничего; против тебя шли; невесту ехать к тебе отговаривали. А я добился, я ее привез!..
Царь. Хороша ли?
Мамыка. Хороша, ох, хороша, как маков цвет!..
Варварушка. Лучше меня?
Мамыка. Ну, уж, куда ей до тебя, но, ах! как хороша! Да вот только...
Царь. Что "только"?
Мамыка. Симеон-меньшой на твоем пути встал. Глаз она с него не сводит, все его песни слушает – не наслушается!
Царь (приходит в ярость). Я его!.. В пыль!.. В прах!..
Варварушка. Ты покажи, покажи ему, братец!
Царь. Да, я ему покажу!..
Варварушка. Царь ты или не царь, братец?..
Царь. Царь я, царь!..
Музыка. Во двор входит Симеон-младшенький, ведя за руку Ма-рью Моревну. Войдя во двор, они остановились, молча глядят друг на друга.
Симеон-младшенький. Прощай, Марья Моревна, заря ты моя ясная, солнышко ты мое светлое, – должен я тебя царю своими руками отдать. А мне без тебя не жить; уйду в леса дремучие, убегу в степи жаркие, сложу где-нибудь буйную голову.
Марья Моревна. А как же я? Буду век-вековать, буду тос-кой тосковать? И останется мне только радости – песни твои тихонько петь. Не отдавай ты меня царю Агапею, Симеонушка! Пожалей ты меня, увяну без тебя, как былинка при дороге!
Симеон-младшенький. Думаешь, мне легко? Не петь мне никогда больше песен веселых, не играть мне больше плясов радо-стных!
Марья Моревна. Увези, увези меня отсюда, Симеонушка!
Симеон-младшенький. Не могу, не могу, зоренька моя.
Марья Моревна. Не любишь ты меня!
Симеон-младшенький. Люблю тебя, Марья Моревна, но должен я держать слово отцовское.
Марья Моревна. Что ж, тогда прощай, Симеонушка!
Симеон-младшенький. Прощай, моя лебедушка!
Кланяются друг другу в пояс и троекратно, по русскому обычаю, целуются.
МАМЫКА (показывает пальцем). Гляди, царь-батюшка!
Царь. Ах-ти, разбойники!
Варварушка. Ну за это не помилуешь. (Шепчет царю на ухо.) Так-то братец!
МАМЫКА. Эй, дудошник! Чего стоишь? Царь-батюшка дожидает-ся...
Марья Моревна закрывает лицо фатой. Симеон-младшенький бе-рет ее за руку, подводит к царю, кланяется.
Симеон-младшенький. Вот, царь-батюшка, по слову отцовскому, нерушимому, передаю тебе с рук на руки Марью Моревну. Жив ли, здоров ли наш батюшка? (Не получив ответа, отходит и сто-ит, понурив голову.)
Варварушка обходит Марью Моревну со всех сторон, пробует ткани на ее платье.
Варварушка. Открой нам лицо свое светлое.
Марья Моревна медленно откидывает фату.
Царь. Оюшки! (Падает в кресло.) Понравилась.
Варварушка. Да, и бела, и румяна, и бровь соболиная, и нос-то соколиком!..
Царь. Кха-кха!.. (Встает, выпячивает грудь, идет к царевне, берет ее за руку.)
Варварушка (любуется). Хороша, ах, хороша парочка! Ве-ди, братец!
Царь. Идем во дворец, Марья Моревна, матушка. (Ведет Марью Моревну.)
Проходя, она останавливается около поникшего головою Симеона.
Марья Моревна (тихо). Прощай, Симеонушка...
Царь (взревев). Ту, дудошник, что? Такую красу ехать ко мне от-говаривал! Взять его!
Варварушка (степенно). Мы его завтра казнить будем...
Царь. Да, да казнить! Стража, бери!
Мамыка. Бери, ребята!
Симеон-младшенький (хватаясь за дудочку). Стой! Я – еж, руками не возьмешь! (Поднимает дудочку.)
Стража в страхе приседает.
Мамыка (с довольным смешком). Подуди, подуди, а мы по-слушаем!
Симеон-младшенький (дует в дудку, она молчит) Подменили!
Мамыка. Думал меня, Мамыку, голыми руками взять! (Выхва-тывая дудку.) Вот она – твоя дудка, а у тебя простая чурочка! Не будет тебе ниоткуда помощи! Братья твои спят непробудным сном! Ходить тебе завтра без буйной головушки. (Страже.) Бери!
Варварушка. Ты, Мамыка: как захочешь, с ним и распра-вишься.
Стража схватила Симеона.
Царь. Да, да, Мамыка, расправься с ним.
Мамыка. Слушай нашу волю! Вырыть к утру у городских во-рот яму глубокую! Насыпать ее до самых краев горячим угольем! Со-жжем в той яме поутру тебя, дудошник, вместе с отцом твоим, старым обманщиком!.. Веди его к яме, сажай на цепь!..
Стража ведет Симеона-младшенького.
Марья Моревна. Сокол мой!.. (Падает на руки Варва-рушке.)
Темнеет. В темноте бьют в чугунную доску.





Картина  десятая

Зеленый лужок у городских ворот. Выкопана глубокая яма, а в ней пышут жаром угли. Близ ямы вырыты два столба, к которым тяже-лыми цепями прикованы Симеон-отец и Симеон-младшенький. Ночь. В небе теплятся звезды. Жарко пышут угли в яме.
Стража. Мешай, размешивай, ребята? Давай, давай, чтоб жару побольше было! Исполняй службу, ребята, мешай! То-то!
Приоткрываются городские ворота, входит закутанная до ног в черный платок женщина.
1-й страж. Ребята, гляди, кто-то из города выходит. Стано-вись по постам.
Встают по местам. Один близ ворот, другой у ямы, третий около Симеона. Закутанная в платок Марья Моревна подходит к первому стражу – дюжему рыжебородому мужику.
1-й страж. Стой, куда идешь, девица! Вороти назад, тут по-ходу нет!
Марья Моревна. Пропусти меня, добрый человек, с бед-ным батюшкой поститься, отцовского благословения принять.
1-й страж. Не пущу, не пущу, – вороти назад! Не велено!
Марья Моревна. Пропусти меня, добрый человек, с моим суженым поститься, последний раз в его очи ясные поглядеть, послед-ний раз его речи сладкие послушать.
1-й страж. Не пущу я тебя; узнаю, – мне плетей дадут.
Марья Моревна. Пропусти меня, добрый человек, я тебя как помнить буду!..
1-й страж. Что мне память – не золото, в карман не поло-жишь.
Марья Моревна (снимая с шеи бесценное ожерелье). Возьми.
1-й страж (хватая ожерелье). Иди, прощайся, да скорее! (Уходит за ворота.)
Марья Моревна подходит ко второму стражу – седому старику, стоящему около огненной ямы.
2-й страж. Стой! Кто идет? Походу нет!
Марья Моревна. Пусти меня, стар-человек, с моим суже-ным проститься...
2-й страж. Не могу. И что тебе суженый! Девичья память ко-роткая; поплачешь, да и забудешь...
Марья Моревна. Пусти меня, стар-человек, с батюшкой проститься; у тебя, верно, тоже есть детушки...
2-й страж (поглядев на Симеона-отца). Так это твой батюшка... Ну, иди, да поскорее!.. (Уходит за ворота.)
Марья Моревна подходит к третьему стражу, молодому парню, стоящему около столбов.
3-й  страж. Стой! Кто идет? Прохода нет!
Марья Моревна. Попусти меня, милый молодец, – вот те-бе золотой перстенек с яхонтами.
3-й  страж. Уходи, уходи, – не продажный я.
Марья Моревна. Попусти меня, милый молодец, с родным батюшкой проститься.
3-й страж. Уходи, – никого пускать не велено!
Марья Моревна. Попусти меня, милый молодец, с моим суженым проститься, пусть он в последний час в мои очи слезные по-глядит... (Откинула покрывало.)
Молодой страж долго глядит на нее, переводит взор на Симеона-младшенького и потом снова на нее.
3-й  страж (мягко). Проходи, красавица, да гляди: недолго, не то мне из-за тебя головы не сносить... (Уходит в городские ворота.)
Марья Моревна подходит к прикованным Симеонам, приближа-ется к Симеону-отцу, встает перед ним на колени, берет его закован-ную руку и прижимает в своей щеке.
Марья Моревна. Прости, прости меня, батюшка...
Симеон-отец. А за что, доченька?
Марья Моревна. Хоть неволей, да повинна я в вашей ги-бели...
Симеон-отец. Встань, не терзай себя, доченька! Мне, ста-рику, смерть не страшна, – за вас, молодых, сердце болит. Встань, дай нагляжусь на тебя... Вот ты какая красавица! Как было бы хорошо вас вместе с моим молодшеньким видеть-то! Что лучше, чем краса да песня в одном дому!
Марья Моревна (подходит к Симеону-младшенькому). Сокол мой, Симеонушка, изболелась о тебе душа. Не убежать мне было раньше: следит за мной много глаз. Да и сейчас как бы не хватились. (Обнимая его). Не разлучат нас теперь.
Симеон-младшенький. Разлучат нас заступ да лопата! Осолит разлуку нашу горсть сырой земли!..
Марья Моревна. Неужели нет спасения, Симеонушка?
Симеон-младшенький. Спасти нас только и могут бра-тья мои; на них одних надежда.
Марья Моревна. Спят он на корабле непробудным сном. Как ни будила я их, как ни звала, горячими слезами ни омывала, – не проснулися. Лежат братцы, словно каменные, тихо дышат, крепкий сон очи смежил...
Симеон-младшенький. Пробудить их может только песня моя. А у меня, гляди, вместо дудочки, простая чурочка! (С доса-дой бросает чурочку оземь.)
Симеон-отец. А как я тебя учил, сынок? – сердце песенное да золотые руки из всякой чурочке могу сделать певунью-дудочку.
Симеон-младшенький. И сделал бы, батюшка, да не-чем: ни гвоздя, ни ножичка...
Симеон-отец. А вон уголья в яме, – коль нельзя вырезать, можно выжечь...
Симеон-младшенький. И верно, батюшка. (Бросается к яме, но цепь держит его.) Эх, не достать! (Горько.) Бессилен в цепях, как дитя малое!..
Марья Моревна. Я принесу тебе угольков. (Подходит к яме.)
Симеон-младшенький. Что ты, что ты!
Марья Моревна (берет из ямы раскаленный уголек и не-сет его к Симеону, перебрасывая на ладошках.) Вот уголек!
Симеон-младшенький. Брось, брось! Сожжешь ру-ченьки!
Марья Моревна (скрывая боль, улыбаясь потягивает уголек). Возьми, Симеонушка!
Симеон-младшенький (хватает уголек). Скорее, го-лубка моя!
Симеон-отец. Ох, доченька, велико сердечко твое!

Симеон-младшенький начинает выжигать из чурочки дудочку. Уголек тухнет, он с досадой швыряет его.
Симеон-младшенький. Потух!
Марья Моревна уже стоит рядом, держит наготове другой уго-лек.
Марья Моревна. Возьми, Симеонушка!..
Симеон-младшенький (хватая уголек). Больно тебе?
Марья Моревна (качая головой). Нет, не больно мне! (Отходя к яме, дует на руки и шепчет про себя.) рученьки мои, ручень-ки!..
Симеон-младшенький торопится, выжигает дудку.
1-й  страж (выглядывает из ворот). Пора, уходи!..
Марья Моревна. Сейчас, сейчас!.. (Берет уголь, несет его Симеону.)
Симеон-отец. Доченька моя, голубонька белая!
Марья Моревна. Ничего, батюшка, ничего заживет... (Отдав уголь, снова идет к яме.)
Второй и третий стражи выглядывают из ворот.
Стражи. Уходи, уходи!.. Беда нам всем будет!
Она хватает уголь и быстро бежит к Симеону-младшенькому.
Марья Моревна. Возьми, возьми, Симеонушка, уходить мне пора!
Стражи выбегают из ворот.
Стражи. Беги, девица! Мамыка-воевода идет!
Марья Моревна. Готова ли дудочка?
Симеон-младшенький. Еще бы один уголек, один-единственный!
Она бросается к яме, но стражи не подпускают ее.
Стражи. Уходи, уходи, не то и нам с плеч головы!
Марья Моревна. Дайте мне один уголек, один-единственный!..
Стражи. Поздно, девонька, беги!.. (Уводят ее за ворота, воз-вращаются и встают на свои посты.)
Входит Мамыка.
Мамыка. Все ли готово? Ну-ка, повороши угли!..
Стражи ворошат.

Вон уж зорька зорится, скоро царь-батюшка придет! (Симеону-отцу.) Долетался лебедь? А еще говоришь: шумишь, как ветер в пустую трубу! Погляжу, как ты пошумишь на горячих угольках!
Симеон-младшенький. Не трожь, слышь, не трожь ба-тюшку!
Мамыка. А ты, дудошник, молчи! Отпета твоя песенка!
Стражи (за городской стеной). Осьмой час по полунощи! Час осьмой по полунощи! Собирайся, народ, у городских ворот!..
Бьет колокол. Медленно раскрываются ворота города. Выходят слобожане и горожане, обступают прикованных Симеонов.
Голоса. Ох, горюшники, висят в цепях, что разбойнички!..
– За что, за что губят головушки бедные!..
– И добрые люди, а как лиходеи маятся!
– И что ж это такое, братцы, живьем хороших людей жечь!..
Горожанка. Притомились, милые! Испейте сбитню. (Подзы-вает сбитенщика.) Налей им самого лучшего!..
Симеон-отец (пьет). Спасибо, молодка! Испей, сынок!..
Симеон-младшенкий качает головой и отворачивается.
Мальчик. Возьми калачика, дедушка. Мама испекла!..
Симеон-отец (берет калачик). Спасибо, милый. Поешь, сынок...
Симеон-младшенький молча качает головой.
(Ломает калач и жует.) Вот он, последний хлебушко!..
Женщина. Поешь, дедушка, яблочка!
Симеон-отец. Спасибо, милая, спасибо!..
Женщина (Симеону-младшенькому). Отведай и ты, родимый!
Симеон-младшенький молча отказывается.
Старушка. А вот, болезные, вам рубахи смертные чистого льна, нестиранные, неодеванные...
Симеон-отец. Спасибо, милая, положи их до времени, – пе-ред тем оденем, как муки принять...
Трубы. Из ворот появляется шествие. Царь ведет Марью Моревну, за ними идут Варварушка, Девка-арапка, дворяне.
Варварушка (хозяйственно). Ну, готово тут?
Мамыка. Готово! Все на совесть готово, царевна-матушка!
Варварушка. А уголья-то хороши? Березовые? На осину на-бросали? А? (Подходит к яме.) Фу, как пышет-то жаром, как пышет!

Царь идет к яме.
Не ходи, не ходи, братец! Осмуглишь себе личико! Хорошо истоплено!
Царь. Ну, начинайте, коли хорошо истоплено.
Трубы.
Симеон-отец. Дозволь, царь-батюшка, по стародавнему нашему обычаю, последнюю смертную просьбу тебе сказать.
Царь. А, что?
Варварушка. Дозволяешь, братец, дозволяешь.
Царь. Да, да, дозволяю!..
Симеон-отец. Прошу землю мою со двором да с надворьем сыновьям отдать да сказать им, чтобы жили они дружно, хозяйство вместе чтобы вели; по одному прутику и рощу дубовую сломишь; вме-сте – и веника не разорвать!..
Царь (Варварушке). Дозволяю?..
Варварушка. Дозволяешь, братец, дозволяешь.
Царь. Дозволяю.
Симеон-младшенький. А мне, царь-батюшка...
Мамыка. Хватит, хватит! Ему не вели говорить, царь-батюшка!
Народ зашумел, зашептался.
Царь. Варварушка?!
Варварушка. Не хочешь ты, царь-батюшка, дедовский обы-чай ломать, – пусть говорит.
Царь. Не хочу я дедовский обычай ломать! Говори!
Симеон-младшенький. Пусть дадут мне, царь-батюшка, горячий уголек, – руки согреть, в последний раз на дудочке сыграть.
Мамыка (потирая руки). Дозволь ему, царь-батюшка, непре-менно дозволь! (Хихикает.)
Царь. Варварушка!?
Мамыка. Дозволь, дозволь, царь-батюшка!
Варварушка. Дозволяешь, братец, дозволяешь.
Царь. Дозволяю. Дать ему уголек!
Стража несет уголек.
Мамыка. Играй, дудошник, на своей дудочке!
Симеон-младшенький. Так слушай, царь, послушай и ты, воевода! (Прижал уголек к дудочке и поднимает дудочку к губам.)
Марья Моревна с тревогой смотрит на него.
Мамыка (хохочет). Играй же, играй!
Симеон-младшенький с дудочкой в руках выступает вперед. Марья Моревна поднялась к нему, ждет.
(Потирая руки.) Что же, ты? Ну, ну!.. Ну!
И вдруг Симеон-младшенький заиграл. При первых звуках его ду-дочки Марья Моревна радостно вскрикнула и звонко засмеялась. Ма-мыка в ужасе подскочил на месте и бросился к Царю.
Мамыка. Царь-батюшка, лучше я сыграю! (Дует в дудочку, она молчит.) Эх, у него и чурочка играет, а у меня и дудочка молчит! Вели ему перестать, царь-батюшка.
Варварушка. Царское слово назад не пятится!
Царь. Не пятится, не пятится.
Мамыка. Беда-а! (Затыкает уши, прячется за Варварушку.)
Симеон-младшенький (отрывая на миг дудочку, гром-ко). Братцы мои родные, братцы мои любимые, пробуждайтесь, посы-пайтесь! Выручайте нас с батюшкой! (Играет снова.)
Слышен топот быстро бегущих людей. Входят со своим орудием на плечах пятеро Симеонов.
Встают стеной, загородив отца и брата.
Симеоны. Пришли мы, батюшка! Пришли, братец!
Симеон-отец. Сними с нас цепи, кузнец-Симеонушка!
Симеон-кузнец (взмахнул молотом). Падайте, цепи желез-ные!
Со звоном упали цепи с Симеонов.
Царь. Что? Что такое? Цепь рвать! Варварушка!!
Варварушка (тихо). Погоди, погоди, братец, тут дело дру-гим концом оборачивается.
Симеон-мореход. Нехорошо, царь, ты с нами поступил!
Симеон-стрелец. Мы слово отцово сдержали честно!
Симеон-плотник. Невесту тебе привезли!
Симеон-работник. А ты чем, царь, нам платишь?
Симеон-кунец. Огнем да железом!
Царь (струсив). Я, я...
ВАРВАРУШКА (тихо). Это все не ты, это все Мамыка...
Царь. Это все не я, это Мамыка...
Варварушка (выталкивая Мамыку). Вот он!
Симеоны, дугой окружив Мамыку, наступают на него, тесня его к огненной яме.
Мамыка. Ох, тошнехонько, спасите! Горю-ю!
Братья молча наступают на него. Он падает в яму и пропадает.
Симеон-кунец. Верно говорит народ: "Кто другому роет яму, сам в нее попадет"...
Симеон-отец. Вот что, царь-батюшка, мы к тебе с честью, – ты к нам с гибелью. Теперь на нас долгу нет. Мы тебе теперь свое слово скажем. Любит Марья Моревна моего младшенького, да и ты ей не па-ра: седоватый-бородатый, из возраста вышел...
Царь. Как не пара? Пара, пара!..
Симеоны грозно, медленно идут на Царя.
Варварушка (поспешно). Она... Она тебе, братец, не пара. Черновата, смугловата и носик пупочкой.
Царь. Как? Пупочкой?
Варварушка (внушительно). И она тебе, братец, не нравит-ся! Отдай ее Симеонушке.
Царь (растерянно смотрит на нее, потом на грозно насту-пающих Симеонов. Понимает). Не нравится. Отдаю ее за Симеона-младшего. (Визгливо.) Берите! Забирайте!
Симеон-отец. Вот так-то лучше! И не мешай ты нам, Агапей Агапеевич. Сними свое царское платье да уходи по добру-поздорову куда-нибудь в деревеньку дальнюю на печи отлеживаться. Не надобен ты здесь никому.
Царь. Как не надобен!? Варварушка!
Варварушка. Молчи, братец, а то хуже будет; и впрямь ни-кому мы не надобны.
Народ. И без тебя управимся, надоел ты нам с твоей Варваруш-кой!
Царь. Что? Эй, стража моя верная.
Стража. Ну тебя! Нам за три года казны не плачено. Не станем за тебя бока подставлять! (Разбегаются.)
Царь. Что же это, Варварушка?
Варварушка. Молчи, братец, идем, пока отпускают подоб-ру-поздорову...
Царь. Идем, Варварушка, но я им...
Варварушка. Ничего мы им уже не сделаем; кончилось жи-тье наше царское. (Снимает с царя корону, завязывает ее в платок.) Идем. (Медленно уходит. Царь еще упирается, Варварушка его под-талкивает.)
Симеон-отец. Эх, детки мои милые, земля наша золотыми руками строится, золотыми сердцами украшается, светлой песней про-светляется... Играй, сынок мой молодшенький!

Начинается веселая-превеселая пляска.
На том и кончается сказка.


*

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования