Общение

Сейчас 760 гостей и один зарегистрированный пользователь на сайте

  • ozornin1971

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

Пьеса-сказка в двух действиях
Действующие лица:
ВАНЯ
ДУНЯ
ЛЕСНИК
ЛЕСНИЧИХА
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК
РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ
САЗАН
Действие первое.
Картина первая.
Видна бревенчатая крестьянская изба с расписными налич­никами и резным крыльцом. На крыльце сидит ВАНЯ и играет на дудочке. Притулившись к завалинке, слушает игру ВАНИ ЛЕСНИЧИХА. ВАНЯ перестает играть.
ЛЕСНИЧИХА (согнав задумчивость). Иван!
ВАНЯ. Что, тетя Насть?
ЛЕСНИЧИХА. Какая я тебе "тетя Насть"? Я тебе кто?
ВАНЯ. Кто, тетя Насть?
ЛЕСНИЧИХА. Мама!!
ВАНЯ (грустно). Нет у меня маменьки... Батюшка есть, а ма­меньки нет... Что надо, тетя Насть?
ЛЕСНИЧИХА. Дрова не колоты.
ВАНЯ. Поколю, тетя Насть. (Прячет дудочку за пазуху и ухо­дит).
ЛЕСНИЧИХА (зовет). Дуня!
Ответа нет.
Дуняшка!
Появляется ДУНЯ, заспанная; в волосах солома. ДУНЯ лени­во ее выдергивает.
ДУНЯ (споткнувшись спросонок о крыльцо). Чаво?
ЛЕСНИЧИХА (передразнивает). "Чаво"!.. Не в лесу живем — возле леса! "Что" говорить нужно!
ДУНЯ (лениво повторяет). Что?
ЛЕСНИЧИХА. Воды натаскай.
ДУНЯ. Ча-аво-о-о?.. Женское ли это дело — тяжести таскать? Ты что, маменька?
ЛЕСНИЧИХА. Правильно, не мое это дело — твое.
ДУНЯ. А Ванька на что? Его пошли.
ЛЕСНИЧИХА. Он дрова колет. Слышишь?
ДУНЯ. Дрова колоть — дело нехитрое. Пускай и воды натаска­ет. (Потягивается и зевает). А я, ох, и умаялась! (Садится на крыльцо).
ЛЕСНИЧИХА. С чего умаялась-то? В носу копать?
ДУНЯ. Спать умаялась! Думаешь в жару легко спать? Страх как тяжко! Солома колет, мухи кусают, солнышко припекает... А тут еще мысли всякие донимают.
ЛЕСНИЧИХА. Какие мысли, доченька?
ДУНЯ. Разные. Первая мысль — разбогатеть хочу. Чтоб денег у меня — что комаров на озере: видимо-невидимо!.. Вторая мысль — дудку у Ваньки отнять. Дудит, когда люди спят! Делать ему что ли нечего?
ЛЕСНИЧИХА. Как нечего? Все дела на нем, да на отце его. А дудка... Пусть играет, а, Дуняш?..
ДУНЯ (капризно). Не-хо-чу. Хо-чу дуд-ку.
ЛЕСНИЧИХА. Да зачем она тебе?!
ДУНЯ. Не знаю. Одно знаю: хочу дудку. Загорелось вот! (Ка­призно колотит кулаками о ступеньку крыльца). Хочу! Хочу! Хо­чу! Хочу!
ЛЕСНИЧИХА. Заладила... Возьми, коли сможешь. Она всегда при нем.
ДУНЯ. А я — обманом! Или — хитростью. Или — украдкой!
Появляется ВАНЯ.
ЛЕСНИЧИХА. Уже наколол?
ВАНЯ. Долго ли? (Улыбается). Я пить хочу!
ДУНЯ. Дай дудку!
ВАНЯ. Зачем?
ДУНЯ. А я... а я... (Говорит первое, что взбрело в голо­ву). А я дудкой мух отпугивать буду! Спать мешают, кусаки не­счастные!
ВАНЯ. Так тебе веточку надо. Я сломаю. А дудочка — она для сердца. Пускай у сердца и лежит. (Идет в избу).
ДУНЯ. Не вышло хитростью... Теперь украдкой придется. Я — ловкая, вмиг стащу. (Вздыхает). Мне бы еще так изловчиться, чтоб в один день богачкой стать! Я тогда... Я тогда сама не знаю, как нос задеру. С Ванькой и здороваться не буду, с го­лытьбой несчастной!
ЛЕСНИЧИХА. А со мной, Дуня?
ДУНЯ. С тобой буду, так и быть. А ему — ни "здрасьте", ни "до свидания". Дудошнику!
На крыльцо выходит ВАНЯ.
ВАНЯ. Пойду еще поколю.
ДУНЯ. Воды натаскай!
ВАНЯ. Принесу.
ЛЕСНИЧИХА. Цыплят покорми.
ВАНЯ. Это — обязательно.
ДУНЯ. Меня накормить не забудь.
ВАНЯ. Забуду — напомнишь.
ДУНЯ. Мне че: делать больше нечего?! (Загибает пальцы, счи­тает). Помнить, напоминать... Три дела!!
ВАНЯ. Ладно, как-нибудь не забуду.
ДУНЯ. То-то. Мне помнить — некогда, другим голова занята.
ВАНЯ. Чем, Дуняш?
ДУНЯ. Про первую думу — не скажу. А про вторую — пожалуй­ста. Разбогатеть хочу, и чтоб — в момент!
ВАНЯ. Хорошо бы — разбогатеть... Я тоже хочу.
ДУНЯ. Ты мое хотенье не хоти! Ты свое придумай! Ишь ловкий на чужое!
ЛЕСНИЧИХА (ДУНЕ).  Жалко что ли?
ДУНЯ. Жалко! Он мне дудочку свою жалеет отдать? Жалеет. А я свое хотенье жалею. Все честно.
ВАНЯ. Пойду-ка я за водой. (ДУНЕ). А ты мечтай о богачестве, вдруг само в руки приплывет? (Берет ведра, коромысло и ухо­дит).
ДУНЯ. Как мы хорошо без Ивана жили... Никто надо мною не насмешничал, ты меня петь просила... А теперь только его дуд­ку и слушаешь! (Капризно). Хочу дудку! Хочу богатства! Хочу! Хочу! Хочу!
ЛЕСНИЧИХА. Успокойся, доченька. А песни твои... Ну, ладно, спой, я послушаю, так и быть.
ДУНЯ. Никаких "ладно"! Никаких "так и быть"!
ЛЕСНИЧИХА. Виновата, сорвалось... Пой, доченька.
ДУНЯ охотно встает с крыльца, принимает "актерскую позу": руки на животе скрещены, голова склонена к плечу. ЛЕСНИЧИХА, незаметно от дочери, зажимает уши.
ДУНЯ (начинает петь дурным голосом).
    О-ох, ни месяц в неби светит, ни луна-а!..
    Это звездочка-судьбиночка горит моя
        одна-а!..
    Дого-орит она быстрей, быстрей
        лучинушки-и!..
    Знать, судьба такая выпала,
        судьбинушки-и!..
(С опозданием, словно вспомнив). О-ой! (ЛЕСНИЧИХЕ, гордо). Ну как?
ЛЕСНИЧИХА (быстро убрав руки).  Соловей! Ну право соловей!
ДУНЯ. Еще спеть?
ЛЕСНИЧИХА. Не надо! Голос сорвешь.
ДУНЯ. Ладно, поберегусь. Разбогатею — тогда напоюсь вво­люшку.
ЛЕСНИЧИХА. Тогда — пой. А пока — молчи.
Возвращается ВАНЯ с ведрами. Выливает воду в большую кад­ку.
ВАНЯ. Пойду цыплят кормить.
ЛЕСНИЧИХА. А в горнице прибрал?
ДУНЯ. А полы вымыл?
ВАНЯ. Нет... Ладно, сделаю. Отдохну только малость. (Садится на край крыльца, вынимает дудочку, играет).
ЛЕСНИЧИХА (замечтавшись). Хорошо!
ДУНЯ (стукнув кулаком по крыльцу). Плохо!
ЛЕСНИЧИХА. Чем плохо-то?
ДУНЯ. Дел накопил — троим не справиться! А он — в дудку дудит! (ВАНЕ, приказным тоном). Марш в курятник дрова кормить! (Замечает речевую ошибку). Ой... (Поправляется) Марш в горни­цу полы колоть! Ой... (Плачет). Маменька, он меня запутал! Ма­менька, он меня с панталыку сбил!
ЛЕСНИЧИХА (утешает дочь). Ну не плачь, милая, не плачь, хозяйственная... (ВАНЕ) И не стыдно? Дуня только о хозяйстве и думает, а ты? Все песни играешь?
ВАНЯ. Могу не играть... (Прячет дудочку за пазуху).
ДУНЯ. Опять спрята-ал!..
ЛЕСНИЧИХА (ВАНЕ). Не прячь!
ВАНЯ. Пожалуйста... (Достает дудочку).
ДУНЯ. Положи на крыльцо!
ВАНЯ кладет дудочку на крыльцо.
Отойди!
ВАНЯ отступает на два шага.
Подале!
ВАНЯ отступает еще на два шага.
Еще подале!
ВАНЯ отступает еще...
Мамань, я так не изловчусь украдкой! (подходит к ВАНЕ, упирается ему руками в грудь и, толкая, отводит далеко он ду­дочки). Еще!.. Еще поехали!.. Еще капельку!.. Еще чуть-чуть!.. Тпрру!.. Приехали! (Вытирает пот со лба). Ох, жара!.. Ох, умая­лась!.. Ох, наработалась!.. (ВАНЕ). Стой и не шевелись! (За­дом пятится к крыльцу). Стой!.. Не шевелись!.. Зажмурься! (Под­ходит к крыльцу). Мамань, он зажмуренный?
ЛЕСНИЧИХА. Не вижу, дочка.
ДУНЯ. И я не вижу. А вдруг он видит? (Быстро подходит к ВАНЕ. Радостно). Зажмуренный! (Снова пятится к крыльцу). Не шелохнись, родимый!.. Не подведи, любезный!.. (Медленно накло­няется к дудочке).
Раздается радостный голос ЛЕСНИКА: — "А вот и я, милые!" Появляется сам ЛЕСНИК.
ЛЕСНИК. Не опоздал?
ДУНЯ (вздрогнув, выпрямляется, так и не взяв дудочку. Зло). В самый раз поспел!
ВАНЯ. Батюшка! Как я тебе заждался! (Подходит к отцу). Что так долго?
ЛЕСНИК. Работы много — лес у нас большой. Там подрубишь, там подлечишь — день и миновал!
ЛЕСНИЧИХА толкает в бок ДУНЮ. Та хватает дудочку и прячет ее под крыльцо.
ВАНЯ. А ты меня бери. Вдвоем быстрей управимся.
ЛЕСНИК. Давно пора брать, только...
ДУНЯ (перебивает). Только кто в доме работать будет? Од­на маменька?
ЛЕСНИК. А ты не подмога разве?
ДУНЯ. Мне спину гнуть — никакого интереса нет. Я замуж вый­ду — все вам останется.
ЛЕСНИК. А замуж возьмут? Я на ярмарке был, там, говорят, на ленивых спроса нет.
ДУНЯ. Зато на красавиц есть! Которые петь умеют!
ВАНЯ, не выдержав, рассмеялся.
Да!.. Я тоже умею! А ты... дудошник, только дудеть и можешь!
ВАНЯ. Батюшка, а правда, если уметь по-соловьиному наигры­вать, то чудо-папоротник расцветет и под ним клад откроется?
ЛЕСНИК. Говорят — правда. А сам не видывал. Только, сказы­вают, где цветок этот чудесный огоньком вспыхнет, там земля раскроется, и бери — твои клады!
ВАНЯ. Научусь по-соловьиному играть! Лучше соловья научусь! А как научусь — пойду клады собирать. Найду золото, тогда пи­роги каждый день на столе будут!
ЛЕСНИК. Золото... Все о золоте только и думают... Не золо­то, Ванюша, искать надобно, а Зерно-Зернинко. Это всем кла­дам клад! От него всем людям на свете хлеба видимо-невидимо народится. Только сей да пожинай, мели да пеки! (После паузы). Так-то, Соловей-Хвастун!
ВАНЯ. Не хвастаю я, тятенька, право слово, научусь!
ДУНЯ. Эх, батюшка, батюшка... Родного сына с толку сбивае­те! Зачем нам Зерно-Зернинко? Людей задарма кормить? Пусть Ванька золото ищет, каменья драгоценные! Найдет — все наше бу­дет! Уж так наряжусь, так разоденусь — все женихи мои будут!
ЛЕСНИЧИХА. Размечтались! По-соловьиному-то он еще не иг­рает. Дуня, помогай на стол накрывать. Что есть, тем и поужи­наем.
ДУНЯ. Вот еще! Я мечтать буду! (Садится на крыльцо).
ВАНЯ. А я на дудочке поиграю. Учиться-то нужно!
Повернулся ВАНЯ к крыльцу, хотел взять дудочку, а ее нет. ДУНЯ скорчила такую физиономию, что можно догадаться: — "Я не брала!"
Где дудочка?!
ЛЕСНИЧИХА. Куда положил, там и лежит. (ЛЕСНИКУ). Идем, отец, некогда нам тут прохлаждаться.
ЛЕСНИК. Ищи, Вань, найдется. Дудочка — не иголка.
ЛЕСНИК и ЛЕСНИЧИХА уходят в избу.
ВАНЯ. Где дудка?
ДУНЯ. Не брала!
ВАНЯ. Вот здесь положил!
ДУНЯ. Не видала!
ВАНЯ. Поклянись!
ДУНЯ. Чтоб мне голоса лишиться и песен больше не петь!
ВАНЯ. Странно... Куда же она подевалась?
И вдруг раздались где-то в вышине мелодичные звуки, буд­то музыкальная шкатулка заиграла, и женский голос нараспев произнес:
"Лежит дуда-дудочка
Под тесовой приступочкой,
Под кленовой досочкой!"
Стихла музыка, умолк голос.
ВАНЯ. Что это?!.
ДУНЯ. Померещилось! Больно ты по своей дудке убиваешься, вот и кажется. Пойдем в горницу, а утром вместе поищем.
ВАНЯ. Я все-таки посмотрю...
ВАНЯ пошел разыскивать человека, подавшего голос, а ДУНЯ быстро достала дудочку из-под крыльца и сунула ее в летнюю печку. Обойдя вокруг избы, вернулся на прежнее место ВАНЯ.
ДУНЯ. Ну, видал?
ВАНЯ. Нет никого... Но ведь кто-то пел про дудочку...
ДУНЯ. А мне про крылечко померещилось!
ВАНЯ. Правильно! Там и поищу! (ВАНЯ ищет дудочку под крыльцом и, естественно, ничего не находит). Нет дудочки... Значит, и правда померещилось...
ДУНЯ. А я что говорила!
И снова раздались мелодичные звуки, снова женский голос нараспев произнес:
"Лежит дуда-дудочка
В жаркой печурочке,
В жаркой печурочке
Подле заслоночки!"
Кинулся ВАНЯ к печке, открыл дверцу, а внутрь лезть опасает­ся: угли горячие.
ВАНЯ. Горячо! Угли еще тлеют!
ДУНЯ. Очумел ты, Ванечка. В огне деревянную дудку искать надумал!
Вышла на крыльцо ЛЕСНИЧИХА.
ЛЕСНИЧИХА. Что в избу не идете? Что с печкой балуете? А ты, Ванюшк, вместо баловства, угли с золой лучше б выбросил!
ДУНЯ. Я сама выброшу! Братик устал бедненький. Ступай, Ванюша, отдохни, сама все сделаю.
Ушла ЛЕСНИЧИХА в избу, а ДУНЯ схватила ведерко, стала из печки золу и угли выгребать. Выгребла, дверцу закрыла.
Пойду в речку выброшу!
ДУНЯ убежала, а ВАНЯ стал по двору ходить: то под крыльцо заглянет, то в печку пустую, то под камешек... Вернулась ДУНЯ.
Идем, Вань, ужинать!
ВАНЯ. Не могла она пропасть, тут где-то!
ДУНЯ. Нет ее здесь! Видишь: нет!
И в третий раз зазвучала музыка, и в третий раз женский голос нараспев произнес:
"Плывет дуда-дудочка
Быстренькой реченькой,
Быстренькой реченькой,
Далеко — далеченько!"
ВАНЯ. Жива моя дудочка! В речке она, слышишь, в речке!
ДУНЯ. А хотя бы и так, что тогда?
ВАНЯ. Как — что? Найду ее, из реки вытащу, играть буду!
ДУНЯ. Как соловей, да?
ВАНЯ. Зерно-Зернинко найду, людей счастливыми сделаю!
ДУНЯ. Золото найди, а хлеба мы тогда сами купим.
ВАНЯ. Эх, Дуня... Ладно, спешу я. Тете Насте, батюшке моему скажи: пошел я за дудочкой, за судьбой своей. Вернусь — нет, не знаю. Должен вернуться! (ВАНЯ убегает).
ДУНЯ (кричит вслед).  Камушков, камушков не забудь! Да не простых — самоцветных! (Вздыхает). Эх, не найдет клад... А уж так мне богатства хочется — сил нет!
Затемнение.
Конец первой картины.
Картина вторая.
Вечереет, но еще пробиваются золотистые солнечные лучи сквозь лесную чащу, освещают полянку, камыши, растущие на бе­регу лесной речки. Появляется ВАНЯ.
ВАНЯ (останавливается на полянке). Ах, речка, речка!.. Унесла ты мою дудочку, завела меня в чащу лесную, незнако­мую! И воротиться нельзя: Зерно-Зернинко достать обещался. Ни за что без него не вернусь! Не таковский я!
Раздается голос САЗАНА: — "Видали мы и таковских, и нетаковских... Всяких видали!"
Что это? Кто это?
ГОЛОС САЗАНА. Я это.
ВАНЯ. Кто — я? Покажись!
ГОЛОС САЗАНА. Не должен я из воды высовываться, но так уж и быть, высунусь. (Над камышами появляется голова САЗАНА). Здорово, Иван!
ВАНЯ. Вот чудо невиданное! Рыба! И разговаривает! Куда же это я попал, а?
САЗАН. Куда надо. Тебе дудочку нужно? Здесь она.
ВАНЯ. Отдай ее, Сазанушка, а? Пожалуйста!
САЗАН. Отдам. Только поиграй немного на ней, а мы тебя по­слушаем.
Нырнул САЗАН и вскоре вынырнул с дудочкой. Взял ее ВАНЯ, попробовал поиграть, но отсырела дудочка, не заиграла.
ВАНЯ. Пока в реке была — испортилась, вот жаль какая!
САЗАН. Ой жаль, Ваня, ой жаль!
ВАНЯ. Впервой вижу, чтобы сазаны разговаривали. Скворцы, со­роки — те разговаривают. Но чтоб рыбы!.. (После паузы). Мо­жет, еще кто откликнется? (Кричит). О-го-го!
А в ответ эхо: "Ни-ко-го!.. Ни-ко-го!.."
Никого...
САЗАН. Есть тут и другие... Ладно, Иван, мне спать пора. Прощай! (Исчезает).
ВАНЯ. Снова один остался... Ладно, и я посплю. Нет никого — и страшиться нечего.
ВАНЯ кладет дудочку за пазуху, ложится на траву. Темнеет. То тут, то там вспыхивают звездочки на небе. Появление каж­дой звездочки сопровождается звоном колокольчика. Выросли цве­ты ночные, будто из-под земли появились, светятся, головка­ми покачивают... Бледный, чуть видимый месяц, стал ярко-золо­тым. Вскоре раздается тихий, но сердитый голос СОЛОВЬИХИ: — "Вставай, Соловей! Ночь летняя коротка, зорьку проспишь! Вста­вай, Соловей, вставай!" И стали пригасать звезды и месяц, стали уходить под землю цветы ночные, а над поляной раздалось соловьиное пенье. Свет­лее стало, наступило утро. Пробудился ВАНЯ, поднялся на ноги.
ВАНЯ. То ли снилось мне, то ли впрямь слыхал... (Зовет). Эй! Кто тут песни пел? Покажись! (Прислушивается). Нет никого...
ГОЛОС СОЛОВЬЯ. Здесь я, что надобно?
ВАНЯ. Где ты? Не вижу!
ГОЛОС СОЛОВЬЯ. Здесь, на дереве. Что надобно?
ВАНЯ. Вот птаха малая!.. И не видно совсем! А поешь — буд­то бисер серебряный сыплешь!
ГОЛОС СОЛОВЬЯ. За похвалу спасибо. А пришел сюда зачем? Го­вори, ну?
ВАНЯ. Просить пришел тебя, кроха малая, о великой помощи! Научи песни играть, как ты поешь! Вовек тебя тогда, соловуш­ка, не забуду.
ГОЛОС СОЛОВЬЯ. Или делать тебе больше нечего? Вот еще!
ВАНЯ. Я, соловушка, хочу Зерно-Зернинко найти. А найду я его тогда только, когда по-твоему играть научусь.
ГОЛОС СОЛОВЬЯ. Не сумеешь.
ВАНЯ (обиженно). Я?!. Да я и так лучше всех играю! Никто лучше меня не умеет! Я такой, я все могу!
ГОЛОС СОЛОВЬЯ. Вот хвастун! А знаешь, что Зерно-Зернинко одному не взять? Не под силу будет?
ВАНЯ. Осилю! Ты меня только играть выучи, а я уж там не растеряюсь!
ГОЛОС СОЛОВЬЯ. Не хвастай, парень, попусту. Хвастать — се­бя губить, а дело не делать.
ВАНЯ. Не хвастаю я: научусь!
ГОЛОС СОЛОВЬЯ. Ну что ж, быть по-твоему. Три ночи кряду стану для тебя петь. Сумеешь мои песни перенять — твое счастье!
ВАНЯ. Спасибо тебе, соловушка, учи, пожалуйста! (Вздыха­ет). Эх, домой бы сбегать, предупредить, что жив, да задержи­ваюсь...
Над камышами появляется голова САЗАНА.
САЗАН. Не упускай счастья, Ваня! Учись, пока Соловушка не передумал.
ВАНЯ. Предупредить бы...
САЗАН. Давай дудочку. Я ее домой отправлю, дудочка сама все расскажет.
ВАНЯ. А я на чем играть буду?
САЗАН. Новую сделай, из камыша. Давай дудочку!
ВАНЯ передает дудочку САЗАНУ.
ВАНЯ. Спасибо тебе, Сазан, за дело доброе!
Голова САЗАНА исчезает. ВАНЯ сламывает камышинку.
Эх, ножа нет! Чем дудочку делать?
ГОЛОС СОЛОВЬЯ. А ты, Ваня, раковинку найди. Она острая, ей и сделаешь дудочку.
ВАНЯ (радостно).  Точно! Спасибо, Соловушка, за совет. (ВАНЯ ищет раковинку, находит, садится на траву, принимает­ся делать дудочку). Сейчас дудочку сделаю, ягодками пообедаю, а там и за урок примусь! Отдыхай, Соловушка, до вечера.
ГОЛОС СОЛОВЬЯ. И то правда. Ну, Ваня, до вечера!
ВАНЯ, весело насвистывая, с азартом делает дудочку.
Затем­нение.
Конец второй картины.
Картина третья.
Декорации те же, что и в первой картине. Полдень. Появ­ляется ДУНЯ, она несет ведра с водой от реки. Останавливает­ся возле большой кадки и выливает в нее воду.
ДУНЯ. Ох, умаялась!.. Ох, упарилась!.. Ну, братец у меня бессовестный!.. Сам по лесу бродит, богатство ищет, а дела свои на меня бросил! (Всхлипывает). А я тоже в лес хочу! Я тоже богатства желаю! (После паузы). А еще... на крылечке по­сидеть, отдохнуть, песни попеть. (ДУНЯ идет к крыльцу, садится, запевает песню).
    На крылечке я сижу,
    Песни распеваю,
    А про что — я не скажу:
    Я сама не знаю!
    В огороде — бузина,
    А в Киеве — дядька,
    Если хочешь петь со мной,
    Ты ко мне присядь-ка!
    Ай-лю-ли, да ай-лю-ли:
    Плывут в море корабли,
    Плывут в море корабли —
    Вот какие ай-лю-ли!
    Принесла с реки водицы
    Целых полных два ведра,
    Молодец я, молодица,
    Вот какая славная!
Раздается сердитый вопль САЗАНА: — "Кончай песню петь! И так еле терплю!"
ДУНЯ. Что такое? Кто такой? (Озирается по сторонам). Нет никого... Комары, мухи — и те почему-то разлетелись... А-а, померещилось! Тогда еще попою. (Поет).
    Ай-лю-ли, да ай-лю-ли...
ГОЛОС САЗАНА. Прекрати! Прекрати немедленно!
ДУНЯ. Опять померещилось... Эй, ты кто?
САЗАН (выглянув из кадки). Я!
ДУНЯ. Рыба!..
САЗАН. Чего испугалась? Никогда сазанов не видала?
ДУНЯ. Видала... Но не слыхала!
САЗАН. А я сазан не обыкновенный, я — волшебный!
ДУНЯ (успокоившись). А-а!.. Ну тогда другое дело! Чего надо?
САЗАН. Мне — ничего. А вот тебе Ванюшка дудочку прислал. (Нырнул САЗАН в кадку, вынырнул с дудочкой).
ДУНЯ (схватив дудочку). Ванькина!.. Моя!.. Ну и дудка: в воде не тонет, в огне не горит! (После паузы). Где Ванька? Ку­да делся? Я тут замаялась, запарилась... Воду таскай, вас, са­занов...
САЗАН. Ты уж меня, девица, отнеси-ка обратно...
ДУНЯ. Че-ево-о?!. Обратно? А на сковородку не хочешь?
САЗАН. Нет, не хочу
ДУНЯ. Тогда выкуп давай.
САЗАН. Я тебе дудку принес, а ты — "выкуп"! Не стыдно?
ДУНЯ. Стыдно. А задарма отпускать — жалко. Я богатства хочу!
САЗАН. С меня наживы не будет: голова да хвост, много за них золота не получишь. Ты за братцем ступай, ему клады откро­ются.
ДУНЯ. Клады?!. Вправду?!. Лечу! (Бежит, но вскоре оста­навливается). А куда лететь?
САЗАН. Выпусти — укажу.
ДУНЯ. А не обманешь?
САЗАН. Я не ты, не обману.
ДУНЯ. Поклянись!
САЗАН. Честное сазанье!
ДУНЯ. Ладно, выпущу. (Хватает ведра, черпает воду из кад­ки, бежит на речку). Ну, разбогатею!.. Ну, тогда нос задеру!.. Ну, тогда держись!..
Вскоре возле избы появляется ЛЕСНИЧИХА с корзинкой в ру­ках. Ставит корзинку на крыльцо.
ЛЕСНИЧИХА. Пропал Ванюшка — и жизнь другая пошла: самой за ягодами идти пришлось. А где Дуня? Воды хоть натаскала? (Подходит к кадке, заглядывает в нее). Сколько было, столько и осталось! Просила хоть два ведра принести! Избаловала я ее, видно, дочку... А где ведра? (Радостно). Ушла, ушла моя ми­лая за водой!
Возвращается ДУНЯ с пустыми ведрами, ставит их возле кад­ки.
А вода где?!
ДУНЯ. В реке, матушка.
ЛЕСНИЧИХА. Просила ж... Хоть два ведра!
ДУНЯ. А я приносила. А потом назад унесла.
ЛЕСНИЧИХА. Зачем?!
ДУНЯ. Тайна!.. (Показывает дудочку). А у меня вот что есть!
ЛЕСНИЧИХА. Ванюшкина!.. Ох, дочка, дочка... Жадность да зависть тебя погубят. На что тебе дудочка понадобилась? Зачем Ванюшку его радости лишила?
ДУНЯ. А вот и не лишала! Сама ко мне дудка явилась.
ЛЕСНИЧИХА. Сама? Это как? Ножками притопала?
ДУНЯ. Не ножками! Дивом! (Сажает мать на крылечко, устраи­вается рядышком и начинает рассказывать). Пошла я за водой, пришла к реке — уморилась! Дай, думаю, отдохну, песню спою. Спела. Сижу. Вдруг слышу: "Девица красная, спой еще, больно голос твой мне понравился!"
ЛЕСНИЧИХА. Будет врать, доченька! Я ли твоего голоса не знаю?
ДУНЯ. Знаешь и тоже хвалишь. (С недовольством). Не путай, маменька, как бы мне самой не спутаться! (Продолжает расска­зывать). Окликнул это он меня, а я как оглянусь — и обомлела! Стоит передо мною красавчик! На головке волосики помаслены, на лобике чубик крендельком закручен. Штаны в сапоги с напуском заправлены, и ножкой притоптывает!
ЛЕСНИЧИХА. Опять неправда! Нет у нас таких чудиков с чубиками.
ДУНЯ. А вот и есть! Спела я ему про кораблики, он слезоньки вытер, а потом подает мне Ванькину дудку и говорит: "При­ми, красавица бесподобная, дудочку братца твоего непутевого! Она вам всю правду про него расскажет!"
ЛЕСНИЧИХА. Ну? А дальше?
ДУНЯ. А потом он как хлопнет хвостом по воде и — будто его и не было!
ЛЕСНИЧИХА. Тю ты, пустомеля! Откуда же у твоего красавца в сапожках хвостище взялся?
ДУНЯ. Говорила — не перебивай!.. Вот ты меня и спутала! А коли не веришь, что я тебе чистую правду рассказывала, са­ма дудку спроси.
ЛЕСНИЧИХА. Как же я ее спрошу?
ДУНЯ. Не знаю. Так и спроси просто!
ЛЕСНИЧИХА. (кладет дудочку на крыльцо). Дудочка — самогудочка, поведай нам, милая, где Ванечка наш, куда подевался? Отец его ищет, я жду, сестра слезами умывается!
ДУНЯ. Обревелась вся сестричка!
ЛЕСНИЧИХА. Скажи, дудочка, смилуйся!
Заиграла музыка переливчатая, зазвучал напевно голос ВА­НИ:
«Не скучайте, маменька!
Не горюйте, батюшка!
Обучаюсь я у соловушки.
Как найду Зерно-Зернинко,
Заживем припеваючи!»
Смолкла музыка, смолк Ванин голос.
ЛЕСНИЧИХА. Вот диво, так диво!
ДУНЯ. Это ли диво!.. Вот красавчик мне являлся — то диво! Разговорчивый...
ЛЕСНИЧИХА. Умолкла дудочка... Видать ничего больше не рас­скажет.
ДУНЯ. Что знала — сказала, вот и молчит. (После паузы). Ох и недотепа наш Ваня!.. Нет бы клады искать, золото, каме­нья самоцветные — он Зерно-Зернинко искать надумал! (Снова пауза). Попробую все-таки дудку еще расспросить. Вдруг ска­жет где наш Ванька сейчас? (Обращается к дудочке). Эй, дуд­ка-дуда, ты послушай сюда! Где Ванька мой, не идет что до­мой? Заждалась я ждать, не идти ли искать?
ЛЕСНИЧИХА. Молчит дудочка... Не так, Дуня, просишь.
ДУНЯ. А как надо?
ЛЕСНИЧИХА. Вежливо. (Обращается к дудочке). Ты скажи мне, дудочка, где сынок наш Ванечка? Как живет, чем кормится, ког­да к нам придет, к стосковавшимся?
Снова зазвучала музыка, зазвучал голос ВАНИ:
«Не скучайте, маменька!
Не скучайте, батюшка!
Не на век разлука —
Скоро свидимся!
Обучился я у соловушки,
За зерном иду, зернышком.
Заберу Зерно-Зернышко,
Богатеть будем с хлебушка!»
ЛЕСНИЧИХА. Хозяйственный наш Ванюша! О доме хлопочет, о хлебе для нас старается.
ДУНЯ. Золото будет — и хлеб будет. Купим!
ЛЕСНИЧИХА. Не золото хлеб растит — руки человеческие! (Взяла ЛЕСНИЧИХА дудочку, корзину, собралась идти в дом).
ДУНЯ. Ты куда, маменька?
ЛЕСНИЧИХА. Как — куда? В избу.
ДУНЯ. А дудку?
ЛЕСНИЧИХА. Отцу отдам. Пусть о сыночке послушает, горе свое успокоит.
ДУНЯ. Моя дудка! Мне дали!
ЛЕСНИЧИХА. Да зачем она тебе? Ты и играть на ней не умеешь и просить ее вежливо не можешь. Не дам!
ДУНЯ. Ну, мамка... Зареву тебя!
ЛЕСНИЧИХА. Реви на здоровье.
ДУНЯ. Вот отдохну, поем и реветь начну. Три часа реветь буду!
ЛЕСНИЧИХА. Эк напугала! Давеча медведь зубом маялся — всю ночь ревел — не оглохла я. И тебя сдюжу.
ДУНЯ. А я громче медведя реветь буду.
ЛЕСНИЧИХА. Эх, дочка, дочка... На, держи. Погубят тебя жадность да сердце холодное. (Отдает дочери дудочку). Что ты только с нею делать будешь?
ДУНЯ (отмахиваясь от матери). Не знаю, маменька. Ты иди, иди!
ЛЕСНИЧИХА уходит в дом. ДУНЯ, держа на вытянутых руках ду­дочку, мечтает вслух.
С дудкой я враз Ваньку разыщу! Ему клады откроются, а он за Зерном-Зернинкой отправится! По пятам за Ванькой ходить буду, все клады мои станут! Из золота себе украшеньев понаде­лаю, жемчугами и самоцветами с головы до ног осыплюсь! А Вань­ке нашему — шиш! Папаше его — шиш! Маменьке... Всем по шишу! Все — мне! (Кладет дудочку на крылечко). Дудочка — самогудочка, дудочка-самогудочка, дорогу к Ваньке покажешь?
Пауза, тишина.
Покажешь или нет?!.
Снова пауза и снова тишина.
(Спохватившись). Что ж я делаю?!. Вежливо надо! (Льстиво). Ду­дочка, дудочка! Милая, хорошая! Дорогу к Ванечке покажешь, бриллиантовая?
В ответ — тишина.
(Не выдержав, плачуще). Ну, пожалуйста...
И зазвучали тихо колокольчики, и женский голос нехотя ответил: «Доведу, доведу... Помогу, помогу...»
Ну, спасибо, ореховая! Веди! (Спохватившись). Нет, постой! Я мешок не взяла. (Бежит в избу, вскоре возвращает­ся с мешком в руках). Ну, дырявая, можно трогаться!
ДУНЯ берет в руки дудочку, и дудочка, словно обретя ка­кую-то волшебную силу, устремляется вперед, таща за собой ДУНЮ.
ЛЕСНИЧИХА (выйдя из избы). Дунь! Куда ты?!
ДУНЯ. За счастьем, маменька! За богатством! Не поминай лихом! Э-эх, полетели! (Исчезает).
ЛЕСНИЧИХА. Дуня!.. Доченька!.. Не в богатстве счастье! (После паузы). Не слышит... Эх, дочка... единственная...
Затемнение.
Конец третьей картины.
Картина четвертая.
Вечер. Лес стоит темный, мрачный. Появляется ДУНЯ на по­лянке, останавливается возле пня. Кладет на него дудочку, ме­шок.
ДУДЯ. Далеко забрались... Дальше некуда! (Обращается к ду­дочке). Дудочка-самогудочка, куда мы забрались? Долго мне еще топать, лапти протирать?
Раздается женский голос: «Пришли, Дуня. Дальше идти не нужно, тут жди.»
ДУНЯ. Чаво?
Молчит дудочка.
Чаво ждать? Медведя? Али вол­ка серого, зубастого? (Представляет себе встречу со зверем, передергивается). Бр-р!.. Ладно, я им тогда песню спою, вмиг отстанут, заслушаются. (После паузы). Поспать, что ли? Только как бы не проспать... Клады, они завсегда ночью открываются. Ладно, спать не буду, вздремну только.
ДУНЯ прячет дудочку, расстилает за кустом мешок и ложит­ся спать. Темнота усиливается. И вдруг становится слышно то ли пенье соловьиное, то ли музыку дивную. Подскочила ДУНЯ, спряталась за куст, смотрит. И видит: вспыхнули огонечки — цветы ночные засветились, приподнялись папоротники, а из-под них свечение: клады. Появляется ВАНЯ, он медленно проходит по поляне, играя на новой дудочке и словно бы не замечая открывшегося богатства. Уходит.
ДУНЯ. Эх, жаль один мешок взяла! Два надо было бы взять! Три мешка!!! В каждую руку по мешку, да в зубах еще нести можно. Ладно, один наберу. (Выбегает из-за куста, бежит к па­поротникам, под которыми светится клад). Ой, мешок забыла! Да где же он?!. Под кустом!
Только ДУНЯ подбежала к кусту — вернулся ВАНЯ. Сел на пенек, пригорюнился.
ВАНЯ. Нет Зерна-Зернинки!.. Одни клады позакопаны... А ведь домой хочется, к отцу-батюшке... Как он там? Тетя Настя без меня, поди, умаялась. Помочь некому: Дуня — бездельница.
ДУНЯ. (тихо из-за куста). Ну, я тебе!.. (И спряталась).
ВАНЯ. И по ней я соскучился... Вон даже голос ее помере­щился... Да разве она в лес такой темный одна пойдет? Да ни за что! И никто не пойдет...
Появляется СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК.
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. А вдруг пойдет?
ВАНЯ. Ты кто, дедушка?
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Здешний житель я. А зовут меня Старичок-Лесовичок. А ты кто?
ВАНЯ. Ваня, лесника сын.
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Ну здравствуй, внучок. Зачем к нам пожаловал? (Садится на пенек).
ВАНЯ (растерявшись). Да я, дедушка... да я... Я, дедуш­ка, за грибами ходил!
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. А кузовок твой где? Куда грибы склады­вать будешь?
ВАНЯ. А я... я забыл кузовок. Отдохну вот немного и домой пойду.
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Неужто в ваших лесах грибы перевелись? В такую глухомань тебя занесло!
ВАНЯ. А здесь, дедушка, грибы поядренее наших!
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Не хочешь правду сказать? Ну что ж, де­ло твое. (Вздыхает). Жаль, что ты домой идешь... Я тут дель­це одно надумал: хочу Зерно-Зернинко...
ВАНЯ (перебивает). Где оно?! Где оно, дедушка?!
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Да здесь, с тобой рядышком. Видишь ка­мень? Под ним ларец волшебный. А в том ларце...
ВАНЯ. ...Зерно-Зернинко?!
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Угадал, оно самое. Только мне одному не взять его, не осилить. Пойдешь в помощники?
ВАНЯ (после некоторого раздумья). Нет, Старичок-Лесовичок, не пойду. Если ты один его не осилишь — я осилю!
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Вон оно как дело повернулось... Ну что ж, Иван, попробуй один Зерно-Зернинко взять. А не выйдет — за мной придешь, мне поклонишься. Может быть, и помогу тебе, а, может быть, и нет.
ВАНЯ. Осилю! Мешок с мукой поднимал, а тут шкатулка с зер­нышком!
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК, Ларец! И не зернышко в нем, а Зерно-Зернинко! Чудо дивное, волшебное.
ВАНЯ. Все одно осилю. Поднатужусь и осилю.
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Ну попробуй! (Встает с пенька). Странный ты, внучек! Клады тебе открылись, а ты золота-сереб­ра не берешь. Вроде бы и не жадина получаешься. А вот Зерном-Зернинкой поделиться — жалеешь. Почему так?
ВАНЯ. От злата-серебра одному себе радость. А Зерно-Зернин­ко всех прокормит. Будут меня за это люди хвалить, по городам и селам славить.
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Вот оно что!.. Славы тебе захотелось... Ну, попробуй, возьми Зерно-Зернинко. В нем труд крестьянский — не тяжеленько будет?
ВАНЯ. Иди, дедушка, домой! Ступай! Сказал, что осилю, зна­чит осилю. Вот поем ягодок, сил наберу и возьму Зерно-Зернинко.
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Ну, прощай, Ваня. (Кланяется и уходит).
ВАНЯ. До свиданья, до свиданья. (Садится на пенек, достает из кармана орешки, ягодки и ест). Эх, щей бы сейчас, ситного кусочек! Ладно, и так сил хватит. (Подходит к камню, толкает его ногой. Камень не двигается. Толкает сильнее — результат прежний). Прирос он, что ли? (Упирается руками, но камень не сдвигается с места). Неужто старик правду сказал? Неужто мне его не осилить?
ВАНЯ снова садится на пенек, достает дудочку, играет. Сно­ва засветились цветы, поднялись папоротники, открылись клады. Заметалась, видная зрителям, ДУНЯ. И к золоту ее тянет, и себя открыть боится. Не переставая играть, поднялся ВАНЯ с пенька, подошел к камню, толкнул его легонько ногой... Камень и откатил­ся. А из-под него брызнул свет яркий лучами разноцветными. Поднялся из-под земли в лучах этих ларец красивый. ВАНЯ и иг­рать перестал, стоит перед ларцом ошеломленный. Застыла и ДУНЯ, обомлев. Протянул ВАНЯ руки к ларцу и обжегся.
ВАНЯ. Ай! (Отдернул руки, снова медленно протянул. И сно­ва отдернул). Жжет огонь!
Откуда ни зайдет ВАНЯ — жар к ларцу не пускает. И вдруг стал ларец снова под землю уходить. Стал свет угасать. Хочет ВАНЯ хоть камень не пустить на прежнее место лечь, да невиди­мая сила пересилила ВАНЮ и лег камень туда, где прежде лежал. Выпустил его тогда ВАНЯ из рук, стукнул по нему сердито кула­ком.
Ну, Зерно-Зернинко, все равно я тебя добуду!
Опустились папоротники, погасли ночные цветы и клады. За­ря-Заряница окрасила просветы в верхушках деревьев. Наступи­ло утро. Не выдержала ДУНЯ, выбежала из-за куста, кинулась к кладам, а их нет!
ДУНЯ (скребет руками землю, ревет). Ну, Ванька!.. Ну, бра­тец!.. Все золото проворонил! Где клады?! Где бруллианты?! От­дай! Мое!
ВАНЯ. Дуня?!. Откуда ты?!
ДУНЯ. Из дому! Отдай, Ванька, клады! Мои! Мое! Отдай!
ВАНЯ. Да бери сколько хочешь, только ночи дождись. А мне...
ДУНЯ. Знаю! Слыхала! Тебе Зерно-Зернинко подавай! А оно, вишь, так просто не дается... (Успокаивается). Ладно, так и быть, дождусь новой ночи. Но смотри, Ванька, не откроешь кла­ды — растерзаю! Ты меня знаешь.
ВАНЯ. Знаю... Смотри, как бы худо не вышло из-за жадности твоей.
ДУНЯ. То — моя забота. А пока — отдыхай. И я... (Зевает). Посплю немножечко. Ох и устала! Трудно мне богачество достается, ох и трудно! (После паузы). Ниче: потерпим!
Затемнение.
Конец четвертой картины.
Конец первого действия.
Действие второе.
Картина пятая.
Вечер. На пеньке сидит ДУНЯ и торопливо, пока нет бра­та, ест кусок хлеба, прихваченный из дома.
ДУНЯ. Обманет Ванька или не обманет? Не должен вроде бы... Сестра я ему как-никак... Пособирает грибы-ягоды и придет. Ос­тавить что ли ему кусочек? Тут и оставлять нечего: самой на один зубок осталось! (После паузы). Уф, замаялась ночи ждать: стемнело, а все вечер! (Слышит чьи-то шаги). Кто-то идет, на­верно, Ваня... (Прячет в подол кусок хлеба).
Появляется СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК.
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Здравствуй, девица-красавица!
ДУНЯ. Ну, здрасьте... Чаво надо?
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Хлеб да соль!
ДУНЯ. Ем, да свой, а ты подале стой. (Показывает руки). Все: съела!
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. И кусочка не осталось?
ДУНЯ. Дедусь, сказала тебе: съела!
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. А брату своему ничего не оставила?
ДУНЯ. Вот настырный!.. Не оставила! Кто у нас кормилец? Я или он? Он! Пусть братец со мной и делится.
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. А ты, девица-красавица, жадна, как я погляжу. Уж не за Зерном-Зернинкой ли пожаловала?
ДУНЯ. Больно надо! За кладами! (Пугается того, что проговорилась). Ой!.. Проболталась!..
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Твое счастье, что проболталась. Я тебе совет один дам...
ДУНЯ. За что?
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Как — за что? За просто так!
ДУНЯ. Ну-у!.. Значит твой совет ничего не стоит!
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Это как сказать... Ну-ка, освободи мес­течко: молодая еще, постоишь.
ДУНЯ, согнувшись в три погибели, так как ей приходится прятать хлеб от СТАРИЧКА-ЛЕСОВИЧКА, встает с пенька. СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК усаживается на ее место.
Что это тебя так скрючило?
ДУНЯ. Спину... прострелом прострелило.
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. А-а... Бывает. Еще от жадности людей скручивает.
ДУНЯ. Нет, меня — прострел! Какой совет? Советуй, дедусь, скорее.
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Не гони, успею. А ведь ты, девица-кра­савица, права: не всем даром советы давать нужно. Тебе за вы­куп дам.
ДУНЯ. За выкуп? Да у меня нет ничего!
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Жаль, что у тебя хлебушек кончился... Может быть, у тебя дудочка есть?
ДУНЯ. Дудочка? Дудочка есть.
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. А я-то все думал: где бы мне дудочку раздобыть? Давай дудочку, красавица.
ДУНЯ. А совет хороший?
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Когда клады берешь — незаменимый!
ДУНЯ. А вдруг прогадаю?
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Ну, постой, подумай, а я посижу.
ДУНЯ. Ладно, согласная. Дудка мне теперь ни к чему. Давай совет!
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Сначала дудочку дай, потом совет полу­чишь.
ДУНЯ (покрутившись без толку, так как руки заняты). Отвер­нись, дедуль!
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Ну хорошо... (Отворачивается).
ДУНЯ быстро прячет кусок хлеба в мешок, достает дудочку.
ДУНЯ. Готово!
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Никак чудо приключилось?
ДУНЯ. Где?!
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. С тобой, девица. Была скрученной, а те­перь как тростиночка прямая.
ДУНЯ. А это не чудо, это прострел отпустил. Держи дудку, дедуль, давай совет!
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК (взяв дудочку). А твоя ли?
ДУНЯ. Моя. У меня все мое. Давай совет.
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Хорошо, слушай. Когда клады откроют­ся и начнешь злато-серебро брать, каменья самоцветные в мешок свой накладывать, смотри, лист папоротника ненароком не сорви, а то большая беда с тобой случится!
ДУНЯ. Ну?
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Все. Весь совет.
ДУНЯ. Весь?!. Такой короткий за такую длинную дудку?!. А если сорву папоротник, что тогда?
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. В летучую мышь превратишься, облик че­ловеческий потеряешь.
ДУНЯ. Да ну?!.. Ладно, не сорву. (Замечает приближение ВАНИ). Братец идет, наконец-то!
Появляется ВАНЯ, в большом листе лопуха он принес сестре ягод.
Я уж заждалась тебя! Думала, обманешь.
ВАНЯ. Вот ягод набрал. (Дает ДУНЕ ягоды). Здравствуй, де­душка... угощайся. (Протягивает ягоды СТАРИЧКУ-ЛЕСОВИЧКУ).
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Здравствуй, внучек, спасибо. Ну что: взял Зерно-Зернинко?
ВАНЯ. Не осилил с первого раза. Ничего: нынче ночью возь­му.
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Эх, Ваня, Ваня!.. Не поверил ты мне, в помощники не пошел, меня в помощники не взял. А теперь тебя моя доля труда держит.
ВАНЯ. Какого труда? Я камень отодвинул.
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. А кто место, где Зерно-Зернинко хоро­нится, узнал? Я. Думаешь, легко мне это далось? Придется тебе откупить мою дольку труда.
ВАНЯ. Надо было про то раньше сказать. Я не жадный — отку­пился бы.
ДУНЯ (презрительно). Чем? Богатей!
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Так ведь, внучек, ты меня про то не спрашивал. Думки свои таил, старика обманывал.
ВАНЯ. Виноват, дедушка. Много ли тебе выкупа давать? У ме­ня в кармане, кроме репья, ничего нет! (ДУНЕ). Может быть, у тебя есть? Хлебушек или еще что?
ДУНЯ (испуганно). Нету!
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Делать нечего: давай репей. Коли его в кармане носишь, знать он репей стоящий!
Достал ВАНЯ из кармана репей, отдал его СТАРИЧКУ-ЛЕСОВИЧКУ.
ДУНЯ (тихо, с завистью). Обогатеет старик с нашей щед­рости!.. У нас — ничего, а у него и репей, и дудка!..
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Ну, Иван, поднимай ларец. Видишь, ночь подошла.
И точно: стемнело, сквозь деревья месяц стал виден. Достал ВАНЯ из-за пазухи дудочку новую, заиграл. И вновь засветились цветы ночные, поднялись папоротники, открылись клады.
ДУНЯ (восхищенно). Золото!.. Серебро!.. Каменья самоцвет­ные!..
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Не спеши, успеешь!
Толкнул ВАНЯ ногой камень. Откатился камень, сноп лучей хлынул из-под земли. Поднялся ларец, висит в лучах жарких. Спрятал ВАНЯ побыстрей дудочку за пазуху, протянул руки к лар­цу и вновь обжегся.
ВАНЯ. Ох, горячо!.. Жар не пускает! Обманул ты меня, дедуш­ка, выкуп взял, а ларец не даешь?!
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Не я тебе ларец не даю — тяжкий кресть­янский труд не отдает его! Ты ведь один надумал владеть Зер­ном-Зернинкой? Чтоб вся слава его тебе досталась? А крестьян­ская доля где? Придется вновь выкуп платить, всем крестьянам земли нашей.
ВАНЯ (рассердившись). Что ты все выкупы выманиваешь? Нет у меня ничего! Одна дудочка и осталась!
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Дудочку разве мыслимо отдавать? В ней дар твой песенный!
ДУНЯ. Мою-то взял!
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Тебе дудочка ни к чему, а Ване без нее жизни не будет. У него — талант!
ВАНЯ. Что ты, дедушка, заладил: «Талант! Талант!..» «Дар песенный!..» Зерно-Зернинко добыть мне надо, ничего кро­ме него не надобно! Бери, дед, дудочку! (Бросает СТАРИЧКУ-ЛЕСОВИЧКУ дудочку).
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК (поднимая дудочку). Эх, внучок, вну­чок!.. Разве счастьем своим бросаются?
ВАНЯ. Уйди, дед, не мешай!
Протянул ВАНЯ руку к ларцу — пустил огонь, не ожег руки. Взялся ВАНЯ за ларец, а поднять не может. Трудится, упирает­ся, а ларец ни с места. Устал ВАНЯ, сел на землю, рукавом пот со лба вытирает.
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Похвалился ты, внучок, без помощников обойтись, а силенок-то и не хватило! Хотел один владеть и распоряжаться чудесным зернышком, чтоб все тебе за него кла­нялись — ан, не вышло! На себя и пеняй.
ВАНЯ. Ничего... Сейчас отдышусь, упрусь покрепче и своро­чу ларец!
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Ну, попробуй!
И вдруг заиграла музыка, вспыхнули ярче лучи и стал ла­рец опускаться. Вскочил ВАНЯ с земли, сунулся к ларцу — руки ожег. Ухватился за камень, да вновь не совладал: лег камень на место.
ВАНЯ (горестно). Дедушка!.. Дуня!.. Как же это?!. Ушел ларец под землю, унес чудо наше — Зерно-Зернинко!.. Как мне быть? Как дальше жить?.. Эх!.. (Упал на землю, уткнулся лицом в траву).
ДУНЯ. По мне, так пропадай оно совсем — Зернинко ваше. Бруллианты хватать надо! Золото! Аметисты с сапфирами! Вот где чудо-то! Слыхать про них — слыхивала, а видать — не виды­вала!
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК (ДУНЕ). Иди, хватай. Только про совет мой помни. (ВАНЕ). Прощай, внучек. Жаль мне тебя — да ты сам в своей беде виноват. Не поминай лихом!
Поклонился СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК и ушел. А ДУНЯ схватила ме­шок и под папоротник кинулась клады собирать.
ВАНЯ (поднявшись). Ушел Старичок-Лесовичок... И дудочку мою унес... Нет у меня теперь ни новой, ни старой... Ничего нет... (ДУНЕ). Пойду, догоню Старичка: пускай дудочку мне во­ротит!
ДУНЯ. Тьфу! Чаво хватился! Тут самоцветы, каменья драго­ценные!
ВАНЯ. Пойду догоню! (Убегает).
ДУНЯ. Беги, братец, беги! А тут все — мое! Все камни — мои! Все золото — мое! Все серебро — мое! Полмешка!.. Две трети мешка!.. Три четверти!.. Весь!.. Полон!.. А тут — еще!.. Бле­стят!.. Сверкают!.. Куда же их?!. Куда?!. А вот куда — за па­зуху!
Видно, как ДУНЯ гребет из-под папоротников камешки и кла­дет их за пазуху. Сорвала нечаянно лист папоротника и — туда же. Прогремел гром. Застыла ДУНЯ. Стали пригасать цветы ноч­ные, огоньки под папоротниками. Сами папоротники сникли, до земли легли. Месяц побледнел, угас. И наступила ночь черная, мрачная...
ГОЛОС ДУНИ (испуганный). Что же это?!. Как же это?!. Че­го потемнело-то?!. Куда месяц подевался?!. Откуда гром без молоньи?!. Где клады?!. Где мешок мой?!. Мешок мой где?!. Бо­гатство мое, богачество!!. Где оно?!.
Стали пробиваться сквозь ветви деревьев первые проблески Зари-Заряницы. Посветлело на поляне. И стало видно: стоит на ней не девушка ДУНЯ, а Дуня, превращенная в ЛЕТУЧУЮ МЫШЬ.
ДУНЯ. Ох, посветлело... Где мешок?.. Где золото мое?.. А руки мои где?!. Что это?!. Кто это?!. Не я это!.. Не я!.. Не я!.. Не я!.. Ванечка, братец мой миленький, спаси!.. Закол­довали твою сестричку Дунечку, в чудо лесное страшное обрати­ли!.. Спаси меня, Ванечка, скорей спаси! (Убегает).
Становится светло. Запели птицы, соловьи. Будто бы и не случилось ничего.
Закрылся занавес.
Конец пятой картины.
Картина шестая.
Полдень. Лес, камыши, река. Появляется ВАНЯ.
ВАНЯ. Ау-у!.. Дунюшка-а!.. Ау-у!.. Ау-у, дедушка-а!.. (Останавливается). Никого... Всех потерял, все потерял... Как я домой без Дуняши вернусь? Что отцу про Зерно-Зернинко скажу? Что в руках держал, а вот взять не смог?
Над камышами появляется голова САЗАНА.
САЗАН. Здравствуй, Ваня! Куда путь держишь?
ВАНЯ. Сазанушка!.. Здравствуй, родимый! Не видал ли сестри­цы моей Дунюшки? Пропала она куда-то, нигде не сыщу ее.
САЗАН. Я ее давно видел. Ух, не напоминай!.. Сперва — в ведра, потам — в кадку, затем — опять в ведра... А уж потом снова в реку... Не напоминай!
ВАНЯ. А нынче не видел?
САЗАН. Нет, не попадалась. (Просит). Сыграй, Ваня, на ду­дочке, заскучал я тут!
ВАНЯ. Нет у меня дудочки, Сазанушка... Старичку-Лесовичку вместо выкупа отдал.
САЗАН. Жаль, вот жаль!
ВАНЯ. И зачем я так сделал? Своими руками свое счастье от­дал!
САЗАН. Новую сделаешь, камыша много.
ВАНЯ. Я свою дудочку в волшебном месте кинул, с ней и волшебная сила от меня ушла. Не открыть мне больше Зерно-Зернинко!
САЗАН. Вот горе... Придется тебе Старичка-Лесовичка искать, он тебе поможет.
ВАНЯ. Обидел я его: в помощники к нему не пошел, его в по­мощники не взял.
САЗАН. Совсем плохо дело... Что делать будешь?
ВАНЯ. Не знаю, Сазанушка... Видно, так мне и надо. Возгор­дился, расхвастался: сам да сам! Вот беда и пришла. Пови­ниться бы нужно... Не трус же я? Меня батюшка как поучал? "Своя вина на чужих плечах не виснет, свои давит! Не страшись снять ее".
САЗАН. А ты страшишься?
ВАНЯ. Нет! Не трус я!. Только... где мне Старичка-Лесовичка найти?
САЗАН. А оборотись-ка, Ванюш...
Повернулся ВАНЯ и видит: выходит ему навстречу СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК.
ВАНЯ. Дедушка?! Ты ли?!
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Давно не видались? Не признал?
ВАНЯ. Признал! Признал, дедушка!
САЗАН. Ну вы тут побеседуйте, а я вглубь уйду, Жара здесь у вас, духота. Пойду, отдышусь. (Ныряет в глубину).
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Зачем, Иван, меня ищешь? Ты же все "сам да сам"!
ВАНЯ. Повиниться хочу, дедушка, потому и спрашивал про те­бя. Прости, если можешь, слова мои дерзкие, прости меня за бахвальство пустое! Не сможешь простить — наказывай, буду от­вет держать!
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Мне, Ваня, из твоей вины шубы не шить. Дорого то, что повинился. А повинную голову и меч не сечет.
ВАНЯ. Спасибо тебе, дедушка, что простил. Век не забуду.
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. А Зерно-Зернинко? Долго его помнить будешь?
ВАНЯ (грустно). Всю жизнь... Как мне теперь домой воз­вращаться? Что дома скажу? А тут еще беда: сестру потерял.
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. А ты про нее ничего не знаешь?
ВАНЯ. Нет, дедушка. А что?
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. О ней после скажу. А пока — держи. (До­стает дудочку, которую ему отдала ДУНЯ).
ВАНЯ. Моя дудочка старая!.. (Взял ее, осмотрел ласково). Ну, чудеса... Я ее Сазану отдал, чтоб домой отнес, а она — вот где!
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Сазан просьбу исполнил. А вот Дуня ва­ша дудочку мне отдала.
ВАНЯ. А где та?..
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. От нее, Ваня, ты сам отказался. Ниче­го, эта не хуже. А теперь идем-ка на Зерно-Зернинко в послед­ний — третий раз — подивуемся.
ВАНЯ. И возьмем его?!. Я помощником буду!
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Вряд ли. Не осилим. Посмотрим хоть. На всю жизнь — память.
ВАНЯ. Идем, дедушка!
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК и ВАНЯ уходят. Некоторое время поляна пуста. Но вот выбегает на нее ДУНЯ, превратившаяся в ЛЕТУЧУЮ МЫШЬ. Она мечется, спотыкается, так как плохо видит при днев­ном свете. Останавливается.
ДУНЯ. Пропала я!.. Пропала совсем!.. Ничего не вижу: свет глаза заливает!.. Где дом наш? Где матушка? Пропала я!.. Не найти дороги!..
Появляется над камышами голова САЗАНА.
САЗАН. Что за чудо-юдо в лесу объявилось? Ты кто, чудо?
ДУНЯ. А ты кто? Ты где?
САЗАН. Как — где? Здесь!
ДУНЯ. Не вижу... Светло. Я ночью только хорошо вижу. Зве­рина ты лютая?
САЗАН. Добрая. И не "зверина" я — Сазан.
ДУНЯ (радостно). Сазанушка!.. Рыбонька моя милая!.. Не уз­наешь?
САЗАН. Голос слыхал твой... А обличье... Нет, не видал.
ДУНЯ. Дуня я! Лесничихи дочь! Забыл что ли?
САЗАН. Как забыть!.. Из реки в ведра, из ведер — в кадку, из кадки — опять в ведра, из ведер... Покидало меня, век не забыть!
ДУНЯ. Помоги мне, Сазанушка, подскажи как быть!
САЗАН. Как же я тебе помогу? Колдовать не умею. Уж не папоротник ли волшебный ты сорвала?
ДУНЯ. Его, Сазанушка, его!
САЗАН. Да-а... Вот она — жадность...
ДУНЯ. Да ну его — богатство! Не хочу больше! Хочу снова че­ловеком стать, в доме жить, отцу-матери помогать. Другой ста­ну, Сазанушка, клянусь тебе!
САЗАН. Молодец, коли так решила. Помог бы я тебе, да не в силах. Не волшебник я!
ДУНЯ. Пропадать, значит?
САЗАН. А ты вот что: по лесу не бегай, все одно ничего днем не видишь, а сядь тут, затаись на время. Твой брат домой пой­дет — этого места не минует.
ДУНЯ. А вдруг и он пропал? Вдруг и он заколдованный?
САЗАН. Нет, его я видел недавно. Живой, невредимый.
ДУНЯ. Дот хорошо! А то у меня за него сердце кровью облилось: я пропала, а тут еще он сгинет... Он у нас славный, работни­чек! Превратилась бы я в девицу — с утра до ночи ему бы помогала!
САЗАН. Погоди, все может случиться. Фу, жара!.. Нырну-ка я снова, попрохлаждаюсь!
Голова САЗАНА ныряет в камыши. ДУНЯ ощупью находит куст и садится в тени его.
ДУНЯ. Возвращайся, Ванечка! Скорее возвращайся!..
Затемнение.
Конец шестой картины.
Картина седьмая.
Вечер. На поляне, где хранится ларец с Зерном-Зернинкой, появляются ВАНЯ и СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК.
ВАНЯ. Пришли, кажется, дедушка? Вот поляна, вот камень...
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Пришли, Ваня, угадал. Хотя в лесу и по­лян, и камней много встречается. Отдохнем? Устал я, внучек. (Садится на пенек).
ВАНЯ (грустно). Надежда была, думал здесь снова Дуню встре­чу... Куда пропала? Вот здесь она стояла, потом... потом к за­рослям папоротника пошла: самоцветы в мешок собирать. Вернул­ся — а ее нет: пропала!
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Совета моего не послушалась, жадность ее ослепила — вот и пропала. Ничего, внучек, если ты ее любишь да жалеешь — обязательно найдешь, из беды выручишь. (После паузы). Гляди: стемнело! Быстро как в лесу темнеет.
ВАНЯ. Поиграть на дудочке?
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Погоди... (Поднялся с пенька, подошел к камню). Исполать тебе, чудо дивное! Низко кланяются Иван, лесника сын, и я — Старик-Лесовик! Покажись, сделай милость, Ивану на прощание, на долгую память!
Заиграла музыка, откатился камень, вспыхнули лучи разно­цветные. Поднялся из-под земли в лучах ларец с Зерном-Зернин­ком.
ВАНЯ. Дедушка?!. Как же так?!. Никто на дудочке не наигры­вал, а ларец поднялся! Уж не кажется мне, не мерещится?
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Не кажется, не мерещится. Ты думал, что он под твою дудочку поднимается? Мать сыра-земля его сво­им дыханием поднимает. Ждет, когда настоящий трудовой люд за ним придет, ему и отдаст она Зерно-Зернинко.
ВАНЯ. Батюшка мой всю жизнь трудится, неужто он не заслу­жил его?
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Заслужил твой батюшка долю Зерна-Зер­нинки.
ВАНЯ. А матушке Дуниной достанется доля?
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Не белоручка она — и ей Зерно-Зернин­ко долю уделит.
ВАНЯ. А сестре моей Дуне?
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Вот ей — вряд ли!
ВАНЯ. Так ей обидно станет. По лесу мыкала, а хлебушка не досталось.
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. По лесу мыкать — еще не труд. Жадна Дуня, завистлива. А уж врать, да напраслину на кого плести — для нее легче легкого!
ВАНЯ. Смотри, дедушка, уходит ларец!
Стали гаснуть лучи, опустился ларец в землю, подвинулся сам собой камень на прежнее место.
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Ничего не поделаешь, Ваня, не мой ла­рец, не твой — общий! А тебе сейчас одна забота: сестру най­ти, от беды спасти.
ВАНЯ. От беды? От какой, дедушка?
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Жива твоя сестрица, Ваня, да встретишь ее — не узнаешь. Погубила Дуню жадность, превратилась сестра твоя в мышь летучую: зверь не зверь, птица не птица, — чудо лесное, страшное.
ВАНЯ. Да как же это, дедушка?!. Рядом была и вдруг закол­дована?!
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Самоцветы за пазуху совала, второпях и папоротник волшебный сунула. Гребла под себя все без разбо­ра — вот и облик человечий утратила. (После паузы). Да ты не горюй! Горе — не беда, а ей урок. Если любишь — спасешь.
ВАНЯ. Спас бы, да как найти? Лес огромный, где искать?
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. А в этом — помогу. Вот тебе репеек. (Достает репей и отдает его ВАНЕ). Сейчас спать ложись, я тоже лягу, а на рассвете репеек тебя проводит.
ВАНЯ. Колючка эта? Чудеса!
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Без них у нас не обходится. Только ты слова волшебные не забудь сказать.
ВАНЯ. Какие, дедушка?
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Вот какие, запоминай.
    "Репей-Репеечек,
    Милый дружочек,
    Потрудись немножко,
    Покажи дорожку!"
ВАНЯ (повторив эти слова). Запомнил, дедушка!
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Вот и хорошо. На-ка еще хлебца пожуй, а потом спать ложись. Утро вечера мудренее. (Дает ВАНЕ хлеба).
ВАНЯ. Спасибо, дедушка. А то все ягоды, да орехи — отощал совсем! (Откусил хлеб, пожевал и вздохнул тяжело). Эх, Дуня, Дуня!.. Поделился бы с тобой хлебцем, да где ты? Ладно, не плачь, завтра свидимся!
Затемнение.
И постепенно, из полного мрака, начинается рассвет. Сначала стало заметным небо: просветы среди деревьев и их ветвей, по­том обозначились сами деревья. А уж затем утренние лучи про­никли и на поляну, на которой спал, свернувшись калачиком, ВАНЯ. Запел соловей, защебетали другие птицы, где-то вдали прокуковала кукушка. Проснулся ВАНЯ, вскочил на ноги.
ВАНЯ. Утро!.. А я сплю!.. (Замечает, что рядом с ним нет СТАРИЧКА-ЛЕСОВИЧКА). А где Старичок-Лесовичок? Неужто ушел? (Поднимает с земли узелок с хлебом). Вот узелок его... (Зо­вет). Де-душ-ка-а!.. Ау-у!.. Де-душ-ка-а!.. (Прислушивается). Нет, не отзывается... Ушел. (Смотрит, что лежит в узелке). Хле­бушек оставил. (Вспоминает). Мы же его давеча съели весь!.. Чудеса... (Достает репей, кладет его на камень). Ну-ка... Как меня Старичок-Лесовичок учил? (Обращается к репейку).
    Репей-Репеечек,
    Милый дружочек,
    Потрудись немножко,
    Покажи дорожку!
Из-за камня поднимается РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ, потягивается, как после долгого сна.
РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. Ох, не выспался!.. Рань-то какая! (ВАНЕ) Ты меня звал?
ВАНЯ. Я, Репеек.
РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ (строго). Для кого «Репеек», а для тебя «Репей Репеевич». Понятно?
ВАНЯ. Прости, Репей Репеевич, больше не буду.
РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. То-то. Я постарше тебя, а старших уважать надо, по имени-отчеству величать. (После паузы). Куда тебе до­рожку показывать?
ВАНЯ. К сестрице моей Дуняше. Превратилась она в мышь ле­тучую, где-то здесь в лесу горе мыкает.
РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. Слыхал, слыхал. Объявилось у нас чудо но­вое, чудо страшное: человеческим голосом разговаривает, а на человека вовсе не похожее. Ладно, отведу к ней, так и быть. Забирай ее, нам своих чудес хватает. Бегать умеешь?
ВАНЯ. Дело нехитрое.
РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. Тогда — вперед! Чур не отставать.
ВАНЯ. Бежим, Репей Репеевич!
И побежали РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ и ВАНЯ по лесу, через пни и овражки, через кусты и ручейки, туда, где томилась ДУНЯ. Во время их бега происходит некоторая замена декорации: убира­ются камень, пенек, ставятся *камыши", куча веток. Эту замену режиссер проводит так, как считает нужным. Возможно для этих целей придется закрыть занавес. Поэтому следующая неболь­шая сценка может проходить и перед занавесом: на авансцене.
ВАНЯ. Репей Репеевич! Погоди немного! Умаялся я!
РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. А я еще не разогнался хорошенько! Держись, Ванечка, мы уже рядом!
ВАНЯ. Репей Репеевич!
РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. Аиньки?
ВАНЯ. А мы Дуню найдем?
РЕДЕЙ РЕПЕЕВИЧ. Найдем!
ВАНЯ. А мы ее спасем?
РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. Колдовать не обучен! Коли любишь сестру — спасешь!
ВАНЯ. Бежим тогда скорее!
РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. Так ты умаялся?
ВАНЯ. Ничего! Выдюжу!
РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. Тогда — держись!
РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ и ВАНЯ прибавляют ходу и быстро скрыва­ются за кулисами. Открывается занавес. На поляне, если не счи­тать притаившуюся под грудой веток ДУНЮ, никого нет.
Слышны голоса: "Скорей, скорей, Репей Репеевич!" — "И так поспешаю, Ванечка!" — "Где ж поспешаешь? Отстал!" — "Ох, от­стал!" Появляются ВАНЯ и РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ.
ВАНЯ. Поспевай, Репей Репеевич, поспевай, миленький!
РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. Да поспеваю я! А за тобой не успеваю! (Оста­навливается). Стой, тут она.
ВАНЯ. Где? Нет никого... Бежим, Репей Репеевич, так и до вечера не найдем!
РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ (сердито). Стой, говорю! Тут она. Я до­рогу всегда правильно показываю — служба такая.
ВАНЯ. Где же она? Куда подевалась?
РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. Сейчас поищем.
ВАНЯ и РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ обследуют поляну. Останавливают­ся возле кучи веток.
Разгребай!
Начинают убирать ветки и обнаруживают под ними перепуганную ДУНЮ — ЛЕТУЧУЮ МЫШЬ.
Вот страшилище-то!..
ДУНЯ. Пропала я!.. Съедят сейчас!..
ВАНЯ. Да ты погляди... Я это!
ДУНЯ. Голос вроде знакомый... Не вижу я... Светло...
ВАНЯ. Я это... Я!
ДУНЯ. Братец мой?!. Ванечка?!.
РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. (радостно). Он! Он!
ДУНЯ (вновь пугаясь). А ты кто? (Протягивает руку-крыло и касается РЕПЬЯ РЕПЕЕВИЧА). Ой!.. Чудище колючее!..
РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ (обиженно). Ты — чудище, а я — Репей Репеевич.
ДУНЯ. Ваня!.. Ванечка!.. Спаси меня!.. Боюсь!..
ВАНЯ. Здесь я, Дунюшка, не бойся. Репей Репеевич добрый, не обидит.
ДУНЯ. Ванечка, что же со мной сделалось, что же со мной приключилось?! А страшная я? Непохожая? Ответь мне, Ванечка!
ВАНЯ. Эх, Дунюшка, что сказать мне, что ответить? Такую нашел — и то счастье!
ДУНЯ. Кто ж меня такую любить будет? Родная матушка и та от меня откажется.
ВАНЯ. Не откажется, Дунюшка, и я не откажусь. И такую лю­бить будем, вот увидишь.
Пожалел ВАНЯ сестру, поцеловал ее. Потемнело вдруг, цве­ты ночные вспыхнули, месяц стал виден. А в темноте голоса: "Ва­ня!.. Ванечка!.. Где ты?!." — "Здесь я, Дунюшка, ты где?.." — "Здесь, Ванечка, здесь!" — "А ты, Репей Репеевич, где?" — "Здесь, Иван, тоже здесь! Держись, не бойся!" Стали пригасать цветы ночные, месяц поблед­нел и пропал: вновь светло стало. Стоят на поляне РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ, ВАНЯ и ДУНЯ. Только не ДУНЯ — ЛЕТУЧАЯ МЫШЬ, а прежняя, может быть, лучше прежней.
РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. А это — кто? А страшилище где?
ВАНЯ. Дунюшка!.. Расколдована!..
Смотрит ДУНЯ на свои руки, оглядывает себя всю — и гла­зам не верит.
ДУНЯ. Прежняя... Прежней стала, Ванечка!.. Расколдовалась!
РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. Меня бы кто в маковку поцеловал... Ладно, я и так — красавчик!
ВАНЯ. Спасибо тебе. Репей Репеевич, Дуню помог из беды вы­зволить!
ДУНЯ (кланяясь РЕПЬЮ РЕПЕЕВИЧУ). Спасибо, Репей Репеевич, никогда доброты вашей не забуду!
РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. А жадность свою? Забудешь аль нет? По-преж­нему жадничать будешь?
ДУНЯ. Да пропади оно пропадом — богатство незаработанное! Из-за него страху натерпелась, облик человеческий потеряла.
РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. Поняла, значит? Ну, собирайтесь, ребятки, теперь вам домой пора.
ДУНЯ. А где наш дом?
ВАНЯ. Вроде бы там? (Тычет рукой наугад).
РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. Провожу. Служба моя такая. Только... толь­ко меня попросить хорошенько надо — так положено. (ВАНЕ). Про­си, Ваня, исполню!
ВАНЯ. Репей Репеевич, милый дружочек, потрудись немножко, покажи дорожку!
ДУНЯ. Пожалуйста!
РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. Тогда, ребятки, поспешай!
ВАНЯ (берет ДУНЮ за руку). Бежим, Дуня! Репей Репеевич ух как быстро бегает!
ДУНЯ. Бежим!
ВАНЯ, РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ и ДУНЯ убегают. Вскоре над камыша­ми появляется голова САЗАНА.
САЗАН. Никого... Значит, послышалось... А зачем я выныри­вал? Лесным воздухом подышать? Так тут — духота. Нырну-ка я снова... (Голова САЗАНА исчезает в камышах).
Затемнение.
Конец седьмой картины.
Картина восьмая.
Полдень. Изба и двор ЛЕСНИКА. На крылечке, горестно подперев голову, сидит ЛЕСНИК. Из избы выходит ЛЕСНИЧИХА.
ЛЕСНИЧИХА. Не сиди, отец, ступай в лес, ищи наших дету­шек!
ЛЕСНИК. Сейчас, Настя, сейчас пойду. Где я только их не искал! Нигде нет. Ни следа, ни зарубки по себе не оставили.
ЛЕСНИЧИХА. Вдруг в болото угодили? Или зверь лесной задрал горемычных?
ЛЕСНИК. Нет, Насть, невозможно это. Болот в наших краях на сто верст не сыскать, а зверь сейчас сытый, человека не тронет.
ЛЕСНИЧИХА. Но ведь сгинули!
ЛЕСНИК. Сгинули... (Поднимается). Пойду, Насть, еще поищу. И зачем я только Ванюшке о Зерне-Зернинке рассказал!..
ЛЕСНИЧИХА. А Дунюшку каменья самоцветные сна лишили. По­шла, бедная, за ними, и пропала!..
ЛЕСНИК. Не плачь, найду я их.
И вдруг услышали они голос дудочки: это ВАНЯ заиграл на ней.
Что такое?!. Али снится мне?!.
ЛЕСНИЧИХА. Дудочка!.. Дудочка Ванина голос подает! Живы, живы наши детушки!
Появляются ВАНЯ, ДУНЯ и РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ.
ДУНЯ. Матушка! Батюшка! (Подбегает к матери, целует ее).
ЛЕСНИК. Где ж ты был, Ванечка? Где Дунюшка пропадала?
ВАНЯ. Все, батюшка, расскажем, все поведаем. А сейчас бла­годари Репья Репеевича: это он нас к дому вывел и Дунюшку мне найти помог!
РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. (смущенно потупясь). Чего уж там... Мело­чи... Служба у нас такая...
ЛЕСНИК. Спасибо тебе. Репей Репеевич, от отца-матери! Будь гостем дорогим, другом-приятелем!
ЛЕСНИЧИХА. От моего материнского сердца низкий поклон те­бе за детей, Репей Репеевич!
РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. Говорю: служба... Заплутаются, а потом вы­води их... работа такая...
ЛЕСНИЧИХА. Прошу к столу. Репей Репеевич! Чем богаты... (ЛЕСНИКУ). Отец, помоги!
ДУНЯ. Пусть батюшка отдыхает, я помогу!
ЛЕСНИЧИХА (пораженно). Ты?!.
ЛЕСНИК. Помоги, дочка.
ЛЕСНИЧИХА и ДУНЯ накрывают «летний» стол, расположенный во дворе.
ЛЕСНИК (ВАНЕ). Ну что: нашел Зерно-Зернинко?
ВАНЯ. Нашел, батюшка, да взять не смог. Не мое оно — общее. Вся добыча наша — вот этот узелок.
РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. Знакомая скатерка... Старика-Лесовика?
ВАНЯ. Его. Узелок оставил, а сам ушел. Жаль, что его с на­ми нет... Он мне тоже помог.
РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. А кто это там шагает?
ВАНЯ. Дедушка!.. Он!..
Появляется СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК.
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. День добрый, хозяева! (ВАНЕ). Добрались? (ДУНЕ). А это что за красавица?
ДУНЯ. Я, дедушка... Дуня.
ЛЕСНИЧИХА. Спасибо вам, дедушка, за помощь.
ЛЕСНИК. За детей наших...
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Я — что... Дуню Иван спас, а к дому Репей Репеевич вывел.
РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. Служба такая — выводить!
ВАНЯ. Дедушка, ты узелок свой забыл, держи!
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Дарю вам с Дуней на память. О нас с Репейком, о лесе нашем, о Зерне-Зернинке. Разверни-ка его, Вань...
ВАНЯ разворачивает узелок. В узелке лежит румяный кара­вай.
ВАНЯ. Хлебушек!.. Мягкий!.. Вот чудо! (Кладет каравай на стол).
ЛЕСНИЧИХА. А я уж горевала: муки в доме нет, хлебца к сто­лу подать не придется... А тут — каравай!
ДУНЯ. Вот так скатерочка! Давай, Ванечка, я ее почищу, в сундук положу. (Берет скатерку у ВАНИ). Да тут еще что-то есть... (Разворачивает ее и достает пирог). Пирог!
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Никак Зерно-Зернинко с вами шутки шу­тит.
РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. А почему — шутки? Или они не заслужили своей доли крестьянской?
ДУНЯ (грустно). Я не заслужила... (Опускает виновато го­лову, но вскоре поднимает ее и произносит с жаром). Но я за­служу, дедушка, честное слово, заслужу!
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Поверим ей. Репей Репеевич?
РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. Поверим. Вроде бы другой стала.
ДУНЯ. Пока не стала... Но стану, обязательно стану!
ЛЕСНИЧИХА. Прошу к столу, гости дорогие!
СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Эх, так и быть!.. (Достает камышовую дудочку и отдает ее ВАНЕ). Держи, да больше от своего счастья не отказывайся!
ВАНЯ. Дудочка моя!.. На которой я у Соловушки играть учил­ся! (Подносит дудочку к губам и выводит на ней красивую мело­дию). Спасибо, дедушка! Я теперь от нее никогда не откажусь!
ВАНЯ начинает играть плясовую, ЛЕСНИК берет деревянные ложки и подыгрывает сыну. Потом и ДУНЯ берет ложки и подклю­чается к музыкантам. РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ не выдерживает и пускает­ся в пляс.
РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ (делая последнее коленце на послед­нем аккорде произносит в зал). Все!
Конец.
129075, Москва, а/я № 2, тел. (095) 216 5995
Агентство напоминает: постановка пьесы возможна
только с письменного согласия автора
 

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования