Общение

Сейчас 688 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Наша кнопка

Если Вам понравился наш ресурс, Вы можете разместить нашу кнопку на своём сайте или в блоге.
html-код кнопки:

 


             

   


 

Уважаемые театралы! Наш сайт существует благодаря энтузиазму его создателей. В последнее время средств на оплату хостинга, даже с рекламой, стало не хватать. Поэтому просим всех неравнодушных посетителей воспользоваться формой поддержки, которая расположена ниже. Это помогло бы ресурсу выжить и избавиться от рекламы. На форме есть три способа платежа: с банковской карты, с баланса мобильного, из Яндекс-кошелька. Сумму перевода можно менять. СПАСИБО!

Апдейт: Друзья, благодаря вашей финансовой помощи удалось полностью очистить сайт от рекламы! Всем СПАСИБО! Надеемся, что ваша поддержка и впредь поможет содержать сайт в чистоте, не прибегая к вынужденному засорению его "жёлтым" мусором.

БОРИС ВАСИЛЬЕВ.

А ЗОРИ ЗДЕСЬ ТИХИЕ.
(пьеса в одном действии).
СЦЕНИЧЕСКАЯ ВЕРСИЯ ДМИТРИЯ ГОЛУБЕЦКОГО.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
ВАСКОВ ФЕДОТ ЕВГРАФОВИЧ – СТАРШИНА.
РИТА ОСЯНИНА.
ЖЕНЯ КОМЕЛЬКОВА.
ГАЛЯ ЧЕТВЕРТАК.
ЛИЗА БРИЧКИНА.
СОНЯ ГУРВИЧ.
МАЙОР.
КИРЬЯНОВА.
МАРИЯ НИКИФОРОВНА.
1-АЯ ЗЕНИТЧИЦА
2-АЯ ЗЕНИТЧИЦА
3-Я ЗЕНИТЦИЦА
4-АЯ ЗЕНИТЧИЦА
5-АЯ ЗЕНИТЧИЦА
1-ЫЙ НЕМЕЦ
2-ОЙ НЕМЕЦ
3-ИЙ НЕМЕЦ
4-ЫЙ НЕМЕЦ
5-ЫЙ НЕМЕЦ
(ПЯТЬ ИСПОЛНИТЕЛЕЙ РОЛЕЙ НЕМЦЕВ БУДУТ ДЕЙСТВОВАТЬ, СМЕНЯЯ ДРУГ ДРУГА ЗА 16 ДИВЕРСАНТОВ).

КАРТИНА ПЕРВАЯ.
(Изба Марии Никифоровны, хозяйки дома, где жил и столовался старшина Васков).
МАРИЯ НИКИФОРОВНА: А вы наливочку-то пробуйте, товарищ майор. Она у меня клюквенная. У нас на болотах клюква, что черешня. По размерам-то во какая! Оттого и наливочкой нашей разъезд завсегда славился. Бывало до войны…
МАЙОР: Спасибо Марья Никифоровна за угощенье, да только двух рюмочек мне вполне достаточно будет.
(Входит Васков).
ВАСКОВ: Здравия желаю, товарищ майор!
МАЙОР: Привет, старшина. Как дела твои курортные? Что личный состав? Как боевая готовность? В сохранности ли вверенные тебе материальные ценности и прочая амуниция да боеприпасы?
ВАСКОВ: Пакгаузы в полном порядке, товарищ майор, а вот дисциплина в личном составе…
МАЙОР: Тьфу ты, возьми тебя нелёгкая Васков! Ну, что ты всё ноешь?! Как я ни приеду одно и то же! Ты бы пластинку сменил.
ВАСКОВ: Да я бы сменил, ежели бы личный состав за неделю пребывания полностью, извините за выражение, не разложился. Пьют на чём свет. А ещё… Ещё и это..
МАЙОР: Ну, чё это-то?
ВАСКОВ: Женский пол. Проще говоря, бабы. Они бойцов полностью деморализуют. А всё оттого, что рядовой состав до бабёнок уж больно падок.
МАЙОР: Так кого тебе надо?! Евнухов что ли?! (посмотрев на хозяйку) А сам-то ты чай не без греха?
ВАСКОВ: Марья Никифоровна, ты бы это… за водой к чаю, что ль сходила?
МАРИЯ НИКИФОРОВНА: Так ведь самовар-то полный,  Федот Евграфович.
ВАСКОВ: Аль ты не слыхала, что тебе сказано, Марья Никифоровна?
МАРИЯ НИКИФОРОВНА: Ой, и то верно! Пойду, наберу воды для стирки. Стирки у меня нонче! (торопясь уходит).
МАЙОР: Больно строг ты старшина с женским полом-то.
ВАСКОВ: Потому уважение у них имею. Ежели под всякую юбку стелиться, то это не мужик будет, а хуже тряпки.
МАЙОР: Я вот никак в толк не возьму! Живёшь ты тут, как у Христа за пазухой.  На мурманской дороге – немцы. С севера тоже прут гады фашистские. Под Ленинградом обстановка, мама не горюй! А тут оазис! Дом отдыха! Ты бы вот вместо того, чтобы ныть, да рапорты строчить, сил бы набирался. Скоро и сюда война нагрянет. Воевать придётся, со смертью в обнимку.
ВАСКОВ: Это мне не впервой. Я ежели что, завсегда…
МАЙОР: Да знаю я старшина! Знаю про все твои подвиги на финской. Две медали за просто так - не дадут. На - кури.  (Достаёт «Казбек»).
ВАСКОВ: Ишь ты – «Казбек»! Да только я привычный к махорке. Она здесь ядрёная.
МАЙОР: А, ну коли так, то бери подарок.
ВАСКОВ: Что это?
МАЙОР: Что-что?! Аль ослеп? Кисет! Я тут в Ленинграде в детдом свой перед отъездом заглянул. Я же это… детдомовский. Так девчушка лет восьми мне его дала. Сама сшила. Нате говорит дяденька командир, предайте этот кисет самому отважному красноармейцу. Пусть он немцев бьёт, за нашу Советскую Родину.
ВАСКОВ: Так, может…
МАЙОР: Да бери ты! Не тушуйся.
ВАСКОВ: Спасибочки, товарищ майор. Кисет знатный…  Мне бы только сюда, на разъезд-то значит, контингент непьющий, да чтобы насчёт баб, чтоб не особливо…
МАЙОР: Достал ты меня Васков! Ох, достал! Ладно, гляди - сам напросился. Пришлю тебе завтра же на смену этим архаровцам, таких бойцов! В общем, водку на дух не переносят.
ВАСКОВ: А насчёт женского полу?
МАЙОР: Будь спокоен! Про это у них даже мыслей не будет!
ВАСКОВ: Целое отделение?
МАЙОР:  10 человек, как обещал!
ВАСКОВ: Десяток непьющих, да на баб не глядящих? Вы, товарищ майор, простите, но столько на весь фронт не наберётся.
МАЙОР: А ты не сомневайся, Васков. Сказал, значит сделаю! Ладно, заболтался я с тобой. Бывай, не кашляй!
ВАСКОВ: Есть, товарищ майор!.. За кисет – спасибо…Надобно мне туда махорки-то насыпать…
………………………………………………………………………………………………………….
(Майор поспешил к своей машине, но по дороге встретился снова с Марией Никифоровной, которая несла два ведра до краёв наполненных водой).
МАЙОР: Вёдра с водой – это к добру…
МАРИЯ НИКИФОРОВНА: Так точно, товарищ майор…  Как там мой то, отошёл, аль ещё серчает?
МАЙОР: Отошёл, вроде… Серьёзный у тебя мужик, Марья Никифоровна…
МАРИЯ НИКИФОРОВНА: Это да…
МАЙОР: Шофёра моего не видала?
МАРИЯ НИКИФОРОВНА: Так вон же он! С бабами лясы точит.
МАЙОР: И он туда же! Ну, я ему… Кузьмин, заводи машину!
КАРТИНА ВТОРАЯ.
(Над тазиком, умывается Васков, с удовольствием фыркая от ледяной воды, которую из ковша льёт на старшину  добрейшая Мария Никифоровна. Но сегодня она явно не в духе.).
ВАСКОВ: Так ты говоришь, что цельных десять бойцов пожаловали взамен ентих оглоедов? Это хорошо! Это правильно! Сдержал, стало быть, своё слово майор! А бойцы-то с командиром прибыли?
МАРИЯ НИКИФОРОВНА: Не похоже, Федот Евграфович.
ВАСКОВ: Ну и, слава Богу! Власть делить – так это хуже нету!
МАРИЯ НИКИФОРОВНА: А вы радоваться-то погодите.
ВАСКОВ: И то верно. Радоваться после войны будем…  А про чёй-то ты?
МАРИЯ НИКИФОРОВНА: А вот про чёй-то! Гляньте-ка, никак ваше пополнение прибыло!
КИРЬЯНОВА: (За сценой). Отделение, равняйсь, смирно! На пра-во! Шагом марш!
(На сцену строевым шагом, выходит десять девушек-зенитчиц. За ними появляется замкомвзвода Кирьянова).
КИРЬЯНОВА: Отделение, стой! На ле-во! Товарищ старшина, первое  отделение третьего взвода пятой роты отдельного зенитно-пулеметного батальона прибыло в ваше распоряжение для охраны объекта. Докладывает помкомвзвода - сержант Кирьянова. Вольно!
ВАСКОВ: Та-ак… Нашли, значит, непьющих…
КИРЬЯНОВА: Нам бы, товарищ старшина место для обустройства выделить…
ВАСКОВ: Это дело не хитрое. Жить будете в пожарном сарае. Там сухо, местОв на всех хватит.
КИРЬЯНОВА: Ну, если местОв хватит, тогда ладно.
ВАСКОВ: Что за хиханьки в строю?!
КИРЬЯНОВА: А нам смеяться можно, товарищ старшина. Приказ есть такой.
ВАСКОВ: Чей же это приказ?
КИРЬЯНОВА: Как чей? Командующего!  Люда, Вера, Катенька – в караул! Катя – разводящая! Но сначала всем полчаса на обустройство. Поторопитесь, девочки!
(Отделение с хихиканьем побежало в пожарный сарай).
ВАСКОВ: Ну, у вас товарищ старший сержант и дисциплинка! Как же вы воевать-то будете?
КИРЬЯНОВА: А вы товарищ старшина не сомневайтесь. Мои зенитчицы  своё дело знают не хуже вашего.
(Кирьянова уходит вслед за девушками).
ВАСКОВ: Ну, это ж надо! Удружил майор! Одни бабы вокруг! Ну, что мне с ними делать?!
МАРИЯ НИКИФОРОВНА: А ты, Федот Евграфович не больно-то утруждайся. Ты тепереча в разъезде один. На все двенадцать дворов единственный мужик остался. Сегодня в одном дворе погостюешь, завтра в другом! Да к тому же, пополнение у тебя вона какое! Цельный пожарный сарай! Гляди, не надорвись. (Уходит).
ВАСКОВ: Вот, дура баба! Мария Никифоровна, ну чё ты! Ей, Богу! Ну, какой из меня ходок! Да, погоди ты!
КАРТИНА ТРЕТЬЯ.
(Сначала в сумерках пели птицы. Есть такие, что предпочитают этот предзакатный миг пения. И вдруг, мессеры - звуком моторов, будто лезвием бритвы, разрезали эту сумеречную идиллию. Зенитчицы выбежали из сарая, сталкиваясь друг с другом).
КИРЬЯНОВА: Отделение к бою! Расчётам занять боевые позиции!
ВАСКОВ: (На ходу одеваясь). Сколько мессеров, Кирьянова?!
КИРЬЯНОВА: Не знаю! Видела два! А может..
ВАСКОВ: Что – «может»?!
КИРЬЯНОВА: Да не до вас сейчас! Бегите в укрытие!
ВАСКОВ: Покомандуй мне ещё!
КИРЬЯНОВА: Отстаньте!
(Вой моторов и треск зениток всё смешалось в единый грохот войны. И вдруг с воем начал пикировать к земле, объятый пламенем, мессершмитт. Ещё несколько секунд и мощный взрыв громыхнул так, что казалось, лопнут барабанные перепонки).
КАРТИНА ЧЕТВЁРТАЯ.
(Утро после боя).
МАЙОР: Ну, зови старший сержант, свою Риту-Маргариту!
КИРЬЯНОВА: Вот она, товарищ майор!
РИТА: Товарищ майор, младший сержант Осянина по вашему приказу…
МАЙОР: Молодец Осянина! Умница, Рита! За сбитого мессера тебе медаль полагается. Сегодня же в штаб заеду, напишу рапорт на награждение.
РИТА: Не надо, товарищ майор. Я фашистов не за медали бью.
КИРЬЯНОВА: Отставить, товарищ младший сержант!
МАЙОР: Да, погоди ты, не кипятись, Кирьянова… Рита, знаю я твою историю. Знаю, что за мужа, героически погибшего, ты мстишь врагу. Да только… Эх, война, будь она трижды не ладна! Вот что девоньки. Пополнение у вас будет. С собой привёз деваху одну. У вас здоровый коллектив. Женщины на фронте, сами знаете, — объект, так сказать, пристального внимания. И есть случаи, когда не выдерживают… некоторые…
КИРЬЯНОВА: А мы-то здесь причём?
МАЙОР: Один из штабных командиров — семейный, между прочим, — завел себе, так сказать, подругу. Член Военного совета, узнав про это, полковника того в оборот взял, а мне приказал подругу эту, так сказать, к делу определить. В хороший коллектив. К вам то есть.
КИРЬЯНОВА: Возьмём коли так. А где она?
МАЙОР: Да вон со старшиной общаются. Васков! Идите сюда! Да оба, вместе с Комельковой. Вот вам ещё одна зенитчица.
ЖЕНЯ: Боец Комелькова!
МАЙОР: Ступайте девчата, покажите новенькой, где что. Введите так сказать в курс дела.
КИРЬЯНОВА: Есть товарищ майор!
(Девушки уходят).
МАЙОР: Ну, что Васков? Доволен своим трезвым коллективом?
ВАСКОВ: Дисциплина у них, товарищ майор, прямо скажу никудышная.
МАЙОР: Да тебе Васков всё не так!
ВАСКОВ: Так ежели они всё не по уставу…
МАЙОР: А ты им баню организуй.
ВАСКОВ: Понял, товарищ майор! Я им такого жару дам, что они у меня…
МАЙОР: Что они у тебя? Я про настоящую баню говорю. Совсем ополоумел. Жару он им даст…
ВАСКОВ: Товарищ майор…
МАЙОР: Ну, что – «товарищ майор»?! Иди, давай, дрова коли, да баню помоги растопить зенитчицам!
ВАСКОВ: Есть, товарищ майор!
МАЙОР: Заболтался я с тобой. У меня ещё дел невпроворот! Бывай, старшина!
КАРТИНА ПЯТАЯ.
(На сцену с весёлыми возгласами и смехом выбегают зенитчицы. У кого-то в руках тазики, а у кого-то и ушата, заполненные вспененной водой. На табурете стоит довоенный патефон, звучит  вперемежку со скрипом иглы о пластинку, незамысловатая песенка о любви, которая приключилась на море в ту далёкую теперь эпоху, когда не было никакой войны и в помине. Девушки натягивают бельевую верёвку, на которую вывешивают только что постиранное постельное и нижнее бельё. Из-за верёвки поднимается пар. Часть зенитчиц, скинув с себя военную форму в нижних сорочках бегут за этот импровизированный бельевой занавес, за которым собственно и расположилась дамская баня).
ВАСКОВ: (Заходит, держа в руках вязанку берёзовых поленьев. Остановился, остолбенев, увидев женское бельё.) Это что такое?!
(Пошёл было на верёвку, да оттуда раздался визг вперемежку со смехом).
ГАЛЯ. Это товарищ старшина граница!
ВАСКОВ: Какая ещё к лешему граница?!
ЖЕНЯ: Та, которая на замке.
КИРЬЯНОВА: Вам туда нельзя. Там девушки голые. Впрочем, если очень хочется…
ВАСКОВ: Да идите вы!... (Резко убегает).
КИРЬЯНОВА: (Вдогонку) Старшина! А дрова-то обратно принеси!
ВАСКОВ: (Вбегает. Бросает дрова под ноги Кирьяновой) Нате вам!
(И снова убегает).
КИРЬЯНОВА: Спасибочки, товарищ Васков! Ежели что Федот Евграфович, так милости просим!
1-АЯ ЗЕНИТЧИЦА: Мы вам спинку потрём!
(Девушки хохочут. Все, кроме Лизы Бричкиной).
ЛИЗА: Да перестаньте вы над человеком измываться!
КИРЬЯНОВА: А кто человек-то? Васков что ли? Он Лиза старшина и не более того. Так себе мужичок. Впрочем, на безрыбье… А ты никак в Евграфыча влюбилась?!
2-АЯ ЗЕНИТЧИЦА: Точно, девоньки, гляньте - Бричкина покраснела!
3-Я ЗЕНИТЧИЦА: Ой, бабоньки, а ведь это любовь!
4-Я ЗЕНИТЧИЦА: А как же его хозяйка-то, она ж его за неверность с постоя из избы погонит!
5-АЯ ЗЕНИТЧИЦА: Да к тому же глазоньки-то Лизоньки выцарапает! Да как завизжит на весь разъезд: – «Никому свово Федьку не отдам!».
ЛИЗА: Да вы что очумели что ли все?! (Схватив свою форму, Лиза выбегает из-за висящих на тряпке верёвок. Пытается убежать совсем, но старший сержант Кирьянова хватает её за руку).
КИРЬЯНОВА: Да стой ты! Ну, чё ты дурёха разбушевалась? Мы же так в шутку. Между прочим дурацкие у вас девчонки шутки! Сядь, оденься, что по деревне в неглиже то шлёндрать?
(Лиза послушно присела и стала одеваться).
1-АЯ ЗЕНИТЧИЦА: Гляньте, девочки, какая у Женьки ночнушка!
2-АЯ ЗЕНИТЧИЦА: Обалдеть!
КИРЬЯНОВА: А ну, Комелькова, покажись!
ЖЕНЯ: Маэстро! Музыку!
(Кирьянова ставит иголку на пластинку. Звучит старинный вальс. Из-за простыни, как из-за занавеса на сцену плавно и грациозно выходит в ритм музыки Женя Камелькова).
3-Я ЗЕНИТЧИЦА:  Женька, ты русалка!
4-АЯ ЗЕНИТЧИЦА: Женька, с тебя скульптуру лепить!
5-АЯ ЗЕНИТЧИЦА: Женька, ты же без лифчиков ходить можешь!
СОНЯ: Ой, Женька, тебя в музей нужно!
ГАЛЯ: Под стекло на черном бархате...
КИРЬЯНОВА: Несчастная баба! Такую фигуру в обмундирование паковать — это ж сдохнуть легче.
РИТА: Красивая. Красивые редко счастливыми бывают.
КИРЬЯНОВА: На себя намекаешь?  А мы здесь все красивые. Вот мужиков только нет, ну да нам и без них хорошо! А ну, девоньки, танцуем все!
(Громче зазвучала музыка из патефона. Девчонки, схватив друг друга за руки закружились в безумном довоенном танго, хохоча над этой нелепой и такой не по-военному беззаботной ситуацией. Затем так же в вальсе исчезли ушата с водой, тазики, стиральные доски и белый занавес из постельного и женского белья.).
КАРТИНА ШЕСТАЯ.
(Ночь. С сигаретой в руке пробирается Женя Комелькова. Едва успела спрятаться за камень, услышала, что идёт в темноте кто-то ещё.  Еле слышно, крадучись с вещмешком в руках, будто кошка мелкими перебежками передвигалась Рита Осянина прямо по направлению к лесу. Вдруг, неожиданно,  Риту окликнула Женька Комелькова).
ЖЕНЯ: Рита?! Ты чего здесь? Куда это ты, на ночь глядя?
РИТА: Я?... Да вот шла… А ты чего не спишь? Ты, что курила?
ЖЕНЯ: Ну, курила.
РИТА: Так, а что от всех прячешься? Не маленькая ведь, из наших никто не осудит.
ЖЕНЯ: Хотела одна побыть. Воспоминания одолели.
РИТА: О полковнике?
ЖЕНЯ: Что уже настучали? Ну, да… Был полковник.
РИТА: Как же ты могла?
ЖЕНЯ: А вот могла! Что ты про меня знаешь-то, чтоб судить?! (Женя отвернулась, вдруг присела и, закрыв лицо руками, вдруг горько разрыдалась).
(Рита остолбенело уставилась на Женю).
РИТА: Жень, ну ты чего? Ну, зря ты так. Я ведь не хотела тебя обидеть. Честное слово. Да ну его этого полковника. Не стоит он того, чтоб вот так из-за него…
ЖЕНЯ: Стоит. Стоит Рита… Он - всё что у меня осталось от той жизни, которой уже никогда не будет.
РИТА: Всё ещё будет. И война закончится, и всё вернётся.
ЖЕНЯ: Ничего не вернётся. Я одна теперь. Маму, сестру, братишку — всех из пулемета уложили.
РИТА: Обстрел был?
ЖЕНЯ: Расстрел. Семьи комсостава захватили и — под пулемет. А меня эстонка спрятала в доме напротив, и я видела всё. Понимаешь - всё! Сестренка последней упала — специально добивали... А полковник тот, он с нашего военного городка. Потом подобрал меня. Если бы не он, я бы руки на себя наложила…
РИТА: Значит, и у тебя личный счёт имеется… А у меня муж в первый день на погранзаставе погиб. Лейтенант Осянин.
ЖЕНЯ: Получается, что ты тоже одна на белом свете?
РИТА: Нет… не одна… Женя, ты только никому не слова.
ЖЕНЯ: Могила!
РИТА: У меня здесь недалеко в городе сынок с мамой живёт. Маленький он совсем, два годика всего. Я вот как соберу что-нибудь из провизии, за ночь через лес сначала бегу до дороги, а там, на попутке в город. Успеваю засветло вернуться.
ЖЕНЯ: Счастливая ты Ритка! Только теперь уговор, от пайка вместе мальчонке твоему откладывать будем. Иначе всем разболтаю.
РИТА: Ладно, спасибо тебе Женька. Иди, давай, спать пора, да и мне торопиться надо.
ЖЕНЯ: Смотри аккуратней в дороге.
РИТА: Мне не впервой, я привычная.
(Обнялись девушки как две старинные подруги и разошлись, каждая в свою сторону. Вдруг Женя остановилась и громким шёпотом позвала Риту.).
ЖЕНЯ: Рита, подожди!
РИТА: Ну, чего тебе?!
ЖЕНЯ: Я вот что решила. Я с тобой пойду.
РИТА: Ты что с ума сошла?! Вдруг хватятся?!
ЖЕНЯ: Тебя же не хватятся, так и меня тоже! Ну, пожалуйста, Риточка! Ну, так хочется мальчонку твоего увидеть. Хоть чуть-чуть другой жизни испить.
РИТА: Ненормальная ты Женька. Ну, пойдём.
ЖЕНЯ: Спасибо, Риточка!
РИТА: Но только в первый и  последний раз! Смотри, не спались потом!
ЖЕНЯ: Да ни за что на свете!
(Только скрылись две новоявленные подруги, как крадучись появилась Соня Гурвич, стоявшая в карауле, и охранявшая вверенный пожарный сарай и пакгауз. Соня точно всё слышала и стала нечаянным свидетелем откровенного разговора Жени и Риты. Но только Соня прошла несколько метров, вглядываясь в темноту, где исчезли две девушки, как со спины Соню окрикнула Кирьянова).
КИРЬЯНОВА: Боец Гурвич!
СОНЯ: Я, товарищ старший сержант!
КИРЬЯНОВА: Почему отошла от вверенного тебе объекта?! Иль увидала кого?
СОНЯ: Да нет… Показалось…
КИРЬЯНОВА: Креститься надо, когда кажется! Марш к пакгаузу!
СОНЯ: Есть!
КИРЬЯНОВА: Вот уж правда… дисциплинка ещё та…
КАРТИНА СЕДЬМАЯ.
(Понемногу ночная тьма стала уступать место первым солнечным лучам и лес окрасился теми яркими майскими красками утренней зори, которые заставляют сердце сладостно сжиматься от безграничной любви к жизни на этой прекрасной планете. Рита и Женя торопились успеть в разъезд до подъёма, но, несмотря на спешку  и усталость, весело шёпотом болтали).
ЖЕНЯ: А я тебе говорю, что он весь в папу! Ну, копия твоего мужа, если на фотографию взглянуть. И такой славный!
РИТА: Все дети славные во сне.
ЖЕНЯ: Твой особенно! Нет, правда, Рита! Я, в следующий раз ему сгущёнку передам.
РИТА: Откуда у тебя сгущёнка?
ЖЕНЯ: Оттуда. Майор посылку передал от… ну, не важно… Ах, какие тут зори! Тихие, тихие… А ещё, я знаешь, что думаю надо сделать…
РИТА: Стой! Тихо… Не шевелись… Прячемся!
(Едва девчонки успели спрятаться за мохнатой кочкой у берёзы, как вдруг, будто вырос из под земли огромный немец в маскхалате с каким-то свёртком за плечами и автоматом в руках. Оглядевшись здоровенный детина что-то показал на пальцах в чащу и оттуда словно выплыл такой же огромный другой диверсант в  таком же маскхалате, со снайперской винтовкой наперевес. Оглядевшись, фашисты достали планшет, раскрыли его, один ткнул пальцем в карту…
1-ЫЙ НЕМЕЦ: Blode Karte die Stra?e, wo das hier. (Дурацкая карта. Дорога где-то здесь.).
2-ОЙ НЕМЕЦ: Nach dem Sumpf gehen nicht, Sumpf stinken ein. (По болоту идти нельзя. Трясина засосёт сразу).
… и также бесшумно исчезли, как и появились).
(Испуганные увиденным, Рита и Женя вылезли из-за укрытия и со всех ног бросились к разъезду).
КАРТИНА ВОСЬМАЯ.
ВАСКОВ: Ну, что тебе за телефонный аппарат такой дали Кирьянова?! Одно бульканье в нём.
КИРЬЯНОВА: Это не аппарат, это связь такая. Как дозвонитесь, не забудьте сказать, что нам боеприпасы ой как не помешают. Скажите, что мессеры зачастили в наш забытый Богом уголок.
ВАСКОВ: Скажу, а ты иди, буди своих, нечего, понимаешь бока пролёживать, по уставу через пять минут команда «Подъём»!
(Вбегают Рита и Женя).
РИТА:  Немцы в лесу!
ВАСКОВ: Так... Откуда известно?
РИТА: Сами видели.
ЖЕНЯ: Двое. С автоматами, в маскировочных накидках, за спиной свёртки...
ВАСКОВ: Кирьянова! Команду — в ружье: боевая тревога! Бегом!
(Схватил трубку полевой вертушки) «Сосна»! «Сосна»!.. Ах ты, мать честная!.. Либо спят, либо поломка... «Сосна»!.. «Сосна»!.. Слава Богу! Семнадцатый говорит. Давай Третьего. Срочно давай, чепе!..
Так точно, товарищ Третий. Немцы в лесу возле расположения. Обнаружены сегодня в количестве двух... Кем обнаружены?
Младшим сержантом Осяниной и красноармейцем Комельковой... Я тревогу объявил, товарищ Третий. Думаю лес прочесать... Говорят, в маскхалатах, с автоматами. Разведка... Думаю, надо ловить, товарищ Третий. Пока далеко не ушли.
(Вбегает Кирьянова со всеми зенитчицами, которые быстро построились в ряд).
ВАСКОВ: Кирьянова? Тут, товарищ Третий...Трубку? Даю.
(Передаёт трубку Кирьяновой).
КИРЬЯНОВА: Слушаю…  Есть. Есть… Выделю… А вы нас боеприпасами обеспечьте… Спасибо… Есть.
(Положив трубку). Приказано выделить в ваше распоряжение пять человек.
ВАСКОВ: Ты мне в первую очередь тех давай, которые видели.
КИРЬЯНОВА: Рита, Женя.  Осянина пойдет старшей.
ВАСКОВ: Ну, так. Стройте людей.
КИРЬЯНОВА: Уже построены, товарищ старшина.
ВАСКОВ: Строй, нечего сказать! У одной волосы, как грива, до пояса. У другой какие-то бумажки в голове. Вояки! Чеши с такими лес, лови немцев с автоматами! А у вас, между прочим, одни винтовочки родимые, образца 1891-го дробь 30-го года...
КИРЬЯНОВА: Какие выдали.
РИТА: Кроме меня и Жени пойдут - Галя, Лиза...
ВАСКОВ: Погодите, Осянина! Немцев идем ловить — не рыбу. Так чтоб хоть стрелять умели, что ли...
РИТА: Умеют.
ВАСКОВ: Да, вот еще. Может, немецкий кто знает?
СОНЯ:  Я знаю.
ВАСКОВ: Что — я? Что такое я? Докладывать надо!
СОНЯ: Боец Гурвич.
ВАСКОВ: Ох-хо-хо! Как по-ихнему — руки вверх?
СОНЯ:  Хенде хох.
ВАСКОВ: Точно. Ну, давай, Гурвич... Всё Кирьянова, эта пятёрка остаётся, остальные в твоём распоряжении.
КИРЬЯНОВА: Через пять минут сбор всем оставшимся у входа в пакгауз! Разойдись!
ВАСКОВ: (когда все, кроме пятерых бойцов ушли). Идем на двое суток, так надо считать. Взять сухой паек, патронов... по пять обойм. Подзаправиться... Ну, поесть, значит, плотно. Обуться по-человечески, в порядок себя привести, подготовиться.
(Достав карту)
Осянина, Комелькова! Гляньте, на этой дороге немчуру встретили?
РИТА: Вот тут.
ЖЕНЯ: А прошли мимо нас, по направлению к шоссе.
ВАСКОВ: К шоссе?.. А чего это вы в лесу в четыре утра делали?
РИТА: Просто по ночным делам.
ВАСКОВ: Ночным?! Для ночных дел я вам самолично нужник поставил. Или не вмещаетесь?
ЖЕНЯ: Знаете, товарищ старшина, есть вопросы, на которые женщина отвечать не обязана.
ВАСКОВ: Нету здесь женщин! Нету! Есть бойцы, и есть командиры, понятно? Война идет, и покуда она не кончится, все в среднем роде ходить будем... К шоссе, говоришь, пошли?
ЖЕНЯ: По направлению...
ВАСКОВ: Черта им у шоссе делать? Там по обе стороны еще в финскую лес сведен, там их живо прищучат.
РИТА: Там кусты и туман. Мне казалось...
ВАСКОВ: Креститься надо было, если казалось. Тючки, говоришь, у них?
ЖЕНЯ: Да. Вероятно, тяжелые. Несли за спиной, а на вещмешки не похожи. Очень аккуратно упакованы.
ВАСКОВ: Мыслю я, тол они несли. А если тол, то маршрут у них совсем не на шоссе, а на железку. На Кировскую дорогу, значит.
РИТА: До Кировской дороги не близко.
ВАСКОВ: Зато лесами. А леса здесь погибельные: армия спрятаться может, не то, что два человека.
РИТА: Если так...  Если так, то надо охране на железную дорогу сообщить.
ВАСКОВ: Скажу Кирьяновой, она сообщит. А сейчас - разуться всем!..Так и есть: у половины сапоги на тонком чулке, а у другой половины портянки намотаны, словно шарфики. С такой обувкой много не навоюешь. Ладно, хоть командир ваш, младший сержант Осянина, правильно обута. Объясни, а главное покажи Осянина, как портянки надо наматывать… На складе возьмёте галифе, оно так сподручнее в пути будет.
(Пока Рита показывала, как наматываются портянки, Васков ввёл бойцов в курс дела)
ВАСКОВ: Противника не бойтесь. Он по нашим тылам идет, — значит, сам боится. Но близко не подпускайте. Ходите только по двое. В пути не отставать и не разговаривать. Если дорога попадется, как надо действовать?
ЖЕНЯ: Знаем. Одна — справа, другая — слева.
ВАСКОВ: Скрытно. Порядок движения такой будет: впереди — головной дозор в составе младшего сержанта с бойцом. Затем в ста метрах — основное ядро: я...  с переводчицей. В ста метрах за нами — последняя пара. Идти, конечно, не рядом, а на расстоянии видимости. В случае обнаружения противника или чего непонятного... Кто по-звериному или там по-птичьему кричать может?
(Все захихикали).
ВАСКОВ: Я серьезно спрашиваю! В лесу сигналы голосом не подашь: у немца тоже уши есть.
СОНЯ: Я умею… По ослиному: и-а, и-а!
ВАСКОВ: Ослы здесь не водятся… Ладно, давайте крякать учиться. Как утки. Вот запоминайте. (Покрякав). Так селезень утицу подзывает. Ну-ка, попробуйте.
(Девушки стали с удовольствие, смеясь крякать).
ВАСКОВ:  Идем на Вопь-озеро. Глядите все на карту.  Ежели немцы к железке идут, им озера не миновать. А пути короткого они не знают: значит, мы раньше их там будем. До места нам верст двадцать — к обеду придем. И подготовиться успеем, потому как немцам, обходным порядком да таясь, ой как много отшагать надо. Все понятно, товарищи бойцы?
ЛИЗА: Понятно...
ВАСКОВ: Младшему сержанту Осяниной проверить припас и готовность. Через сорок минут выступаем. Разойдись!
(Зенитчицы мигом разбежались).
(Появилась Мария Никифоровна)
МАРИЯ НИКИФОРОВНА: Вот… Мне сказали… Так я тут собрала…Сала шматок, да рыбки вяленой.
ВАСКОВ: Я это…  Послезавтра вернусь. Либо — крайний срок — в среду. Ну, чё ты плачешь-то?! Эх, бабы, бабы, несчастный вы народ! Мужикам война эта — как зайцу курево, а уж вам-то... Я пойду… Мне ещё гранаты, да патроны взять надобно. И ты не стой, иди…
КАРТИНА ДЕВЯТАЯ.
ВАСКОВ: Готовы?
РИТА: Готовы.
ВАСКОВ: Заместителем на все время операции назначаю младшего сержанта Осянину. Сигналы напоминаю: два кряка — внимание, вижу противника. Три кряка — все ко мне. Ну, смейтесь, смейтесь, коли смешно… Головной дозор, шагом марш! Двинулись.
(Первыми пошли Рита и Галя, далее Васков и Соня, замыкали группу – Женя и Лиза).
ВАСКОВ:  (Присев на корточки и что-то разглядывая на земле).
Хорошо немчура побегает, верст на сорок… Тятя с маманей живы у тебя? Или сиротствуешь?
СОНЯ: Сиротствую? Пожалуй, знаете, сиротствую.
ВАСКОВ: Сама, что ль, не уверена?
СОНЯ:  А кто теперь в этом уверен, товарищ старшина?
ВАСКОВ: Резон...
СОНЯ: В Минске мои родители. Я в Москве училась, готовилась к сессии, а тут...
ВАСКОВ: Известия имеешь?
СОНЯ: Ну, что вы...
ВАСКОВ: Да... Родители еврейской нации?
СОНЯ:  Естественно.
ВАСКОВ: Естественно... Было бы естественно, так и не спрашивал бы.
СОНЯ: Может, уйти успели...
ВАСКОВ: М-да… А ну, боец Гурвич, крякни три раза!
СОНЯ: Зачем это?
ВАСКОВ: Для проверки боевой готовности. Ну? Забыла, как учил?
СОНЯ: Нет, не забыла!
(Примчались все быстро и одновременно).
РИТА: Что случилось?
ВАСКОВ: Коли б что случилось, так вас бы уже архангелы на том свете встречали. Растопались, понимаешь, как телушки. И хвост трубой…Устали?
ЖЕНЯ: Еще чего!
ВАСКОВ: Вот и хорошо. Что в пути заметили? По порядку: младший сержант Осянина.
РИТА: Вроде ничего... Ветка на повороте сломана была.
ВАСКОВ: Молодец, верно. Ну, замыкающие. Боец Комелькова.
ЖЕНЯ: Ничего не заметила, все в порядке.
ЛИЗА: С кустов роса сбита. Справа еще держится, а слева от дороги сбита.
ВАСКОВ: Вот глаз!  Молодец, красноармеец Бричкина. А еще было на дороге два следа. От немецкого резинового ботинка, что ихние десантники носят. По носкам ежели судить, то держат они вокруг болота. И пусть себе держат, потому что мы болото это возьмем напрямки. Сейчас пятнадцать минут покурить можно, до ветру сходить, ну в смысле - оправиться... Чего смеётесь?! Такая команда в уставе прописана. И не разбегаться. Все!..
(Девчонки разбежались в мгновение ока).
ВАСКОВ: Ишь, ты! Раз и нету! Видать приспичило бедолагам.  Куда ж это кисет мой запропастился? Вот он родимый. Знатный кисет. Рукастая девчушка видно шила. Спасибо, тебе милая. (Скручивая самокрутку). Вот же воинство мне досталось! Эх, где наша не пропадала! Но ничё…ничё… На нашей стороне фактор внезапности. (Вставив цигарку в рот, достал из вещмешка топорик). И я пойду делом займусь. Слава Богу тонких берёзок здесь с лихвой будет. (Уходит).
(Появляется Лиза)
ЛИЗА: Эй, Галька, здесь я!
(Вышла Галя).
ГАЛЯ: Ну и лес! Чащоба! Думала, заплутаю! А ведь метров на  двадцать всего и отошла!
ЛИЗА: Не боись! Ежели б заплутала, то я тебя по следам быстро бы нашла.
ГАЛЯ: Ну, да ты ж у нас человек дремучий…
ЛИЗА: Чего?!
ГАЛЯ: Не обижайся, это я неудачно пошутила. Хотела сказать из чащи лесной. Ты ж сама говорила, что  в основном в лесу жила.
ЛИЗА: Тятя у меня лесником был. Вот я и…
РИТА: (Появившись из-за деревьев). Лиза молодец! Сразу всё подметила, где в лесу, что не так.
ЖЕНЯ: (Выйдя к девушкам). И старшина это сразу оценил!
РИТА: Женька, перестань!
ЛИЗА: Зря вы так про него всё время.
ГАЛЯ: Как так?
ЛИЗА: Ну, с усмешкой, что-ли…
СОНЯ: Правильно Лиза, Васков дядька хороший, да только…
ЛИЗА: Что – «только»?
ГАЛЯ: Да, старый он для тебя!
ЖЕНЯ: Мужчина должен быть старше…
ГАЛЯ: Женька знает…
РИТА: Галя, тебя в детдоме били?
ГАЛЯ: Иногда. А что?
ЖЕНЯ: Было, видать, за что.
СОНЯ: Перестаньте, девочки!
ЛИЗА: Тихо вы! Старшина идёт!
ВАСКОВ: (Держа в руках шесть двухметровых стволов от молодых берёзок). Сейчас внимательнее надо быть. Я первым пойду, а вы гуртом за мной, но след в след. Тут слева-справа трясина: маму позвать не успеете. Каждая слегу возьмёт и прежде, чем ногу поставить, слегой дрыгву пусть пробует. Вопросы есть? Ну, у кого силы много?
ЛИЗА: А чего?
ВАСКОВ: Боец Бричкина понесет вещмешок переводчицы.
СОНЯ: Зачем?..
ВАСКОВ: А затем, что не спрашивают!.. Комелькова!
ЖЕНЯ: Я.
ВАСКОВ: Взять мешок у красноармейца Четвертак.
ЖЕНЯ: Давай, Четвертачок, заодно и винтовочку...
ВАСКОВ: Разговорчики! Делать, что велят: личное оружие каждый несет сам...Повторяю, значит, чтоб без ошибки. За мной в затылок. Ногу ставить след в след. Слегой топь...
ЖЕНЯ: Можно вопрос?
ВАСКОВ: Что вам, боец Комелькова?
ЖЕНЯ: Что такое — слегой? Слегка, что ли?
ВАСКОВ: Что у вас в руках?
ЖЕНЯ: Дубина какая-то...
ВАСКОВ: Сама ты… Вот она и есть слега. Ясно говорю?
ЖЕНЯ: Теперь прояснилось. Даль.
ВАСКОВ: Какая еще даль?
ЖЕНЯ: Словарь такой, товарищ старшина. Вроде разговорника.
РИТА: Евгения, перестань!
ВАСКОВ: Да, маршрут опасный, тут не до шуток. Порядок движения: я — головной. За мной — Гурвич, Бричкина, Комелькова, Четвертак. Младший сержант Осянина — замыкающая. Вопросы?
ГАЛЯ: Глубоко там?
ВАСКОВ: Местами будет по... Ну, по это самое. Вам по пояс значит. Винтовку берегите.
( В обозначенном Васковым порядке начали движение).
ВАСКОВ: Идите след в след! Смотрите в оба!
ГАЛЯ: Товарищ старшина!..
ВАСКОВ: Ну, что вы растянулись, Леший вас дери! Не стоять! Не стоять, засосет!..
ГАЛЯ: Товарищ старшина, сапог с ноги снялся!..
(Четвертак с самого хвоста кричит. Торчит, как кочка, и юбки не видно. Осянина подобралась, подхватила ее. Тыкают шестом в трясину: сапог, что ли, нащупывают?),
ВАСКОВ: Нашли?
РИТА: Нет!..
(Комелькова слегу перекинула, качнулась вбок. Хорошо, Васков заметил вовремя. Заорал, аж жилы на лбу вздулись).
ВАСКОВ: Куда?!. Стоять!..
ЖЕНЯ: Я помочь...
ВАСКОВ: Стоять!.. Нет назад пути!.. Спокойно, спокойно только! Паника в трясине — смерть. До берега пустяк остался, там передохнем. Нашли сапог?
ГАЛЯ: Нет!..
РИТА: Вниз тянет, товарищ старшина!
ВАСКОВ: Идти надо! Тут зыбко, долго не простоим...
ГАЛЯ:  А сапог как же?
ВАСКОВ: Да разве найдешь его теперь? Вперед!.. Вперед, за мной!.. След в след. Не отставать!..
(У островка, где уже стоять можно было, Васков задержался. Пропустил мимо всю команду свою, помог на твердую землю выбраться).
ВАСКОВ: Не спешите только. Спокойно. Здесь передохнем. Давайте мне слеги. Их здесь оставим, в укромном месте, под кривой сосной, ещё пригодятся. Гляньте-ка, что впереди.
ЖЕНЯ: Озеро!
ГАЛЯ: Красота-то какая!
ВАСКОВ: Погодь про красоту… Сейчас мы тебе такую чуню сделаем – закачаешься! В одном сапоге далеко не зашагаешь. Вот чуню за место сапога справим, и будет тебе – красота. Товарищи красноармейцы, пока я бойцу Четвертак справляю новую обувь, найти сухих веток, да костерок развести. Сухпай подогреем, да подзаправимся. Только ветки должны быть безо мха и чтоб от сухости звенели, тогда…
ЛИЗА: Тогда дыма не будет видать.
ВАСКОВ: Молодец, Бричкина!
(Девушки разбежались собирать хворост, и через минуту костёр уже горел, а котелки грелись на ярких языках пламени).
ВАСКОВ: (Обмытывая тряпками кору от берёзы на ноге  Четвертак). От левой косы - Синюхина гряда начинается. С другой стороны эту гряду второе озеро поджимает, Легонтово называется. Монах тут жил когда-то, Легонт прозвищем. Безмолвия искал.
ГАЛЯ: Безмолвия здесь хватает.
ВАСКОВ: Немцам один путь: меж этими озерами, через гряду. А там известно что: скалы, да каменья с избу. Вот в них-то мы и должны позиции выбрать: основную и запасную, как тому устав учит. Выберем, поедим, отдохнем и будем ждать. Так, что ли, товарищи, красноармейцы?
ЛИЗА: Так точно, товарищ старшина!
ВАСКОВ: Откуда будешь, Бричкина?
ЛИЗА: С Брянщины, товарищ старшина.
ВАСКОВ: В колхозе работала?
ЛИЗА: Работала. А больше отцу помогала. Он лесник, на кордоне мы жили.
ВАСКОВ: То-то крякаешь хорошо. Ты все примечай, Бричкина. Кусты не качаются ли, птицы не шебаршатся ли. Человек ты лесной, все понимаешь.
ЛИЗА: Понимаю.
ВАСКОВ: Лиза, Лиза, Лизавета, что ж не шлешь ты мне привета, что ж мне песен не поешь, аль тебе я не пригож? Это припевка в наших краях такая. Ты петь-то любишь?
ЛИЗА: Люблю.
ВАСКОВ: Так это… споём как-нибудь на пару с тобой, Лизавета? Вот выполним боевой приказ и споем.
ЛИЗА: Ну, глядите, товарищ старшина! Обещались!..
ЖЕНЯ:  Товарищ старшина, а вы женаты?
ВАСКОВ: Женатый, боец Комелькова.
ЖЕНЯ: А где ваша жена?
ВАСКОВ: Известно где — дома.
ЖЕНЯ: А дети есть?
ВАСКОВ: Дети?.. Был мальчонка. Помер. Аккурат перед войной.
Не уберегла маманя... Да и … честно сказать… жены-то давно уж нет.
ЖЕНЯ: Простите.
ВАСКОВ: Волос у тебя золотом отливает… Крашеные, поди?
ЖЕНЯ: Свои. Растрёпанная я?
ВАСКОВ: Нормально…  Хоть и не по уставу. А ну, налетай! Всем подкрепиться по полной. Давай, наворачивай, товарищ переводчик.  Наворачивай, как бойцу положено.
СОНЯ: Я наворачиваю.
ВАСКОВ: Вижу! Худющая, как весенний грач.
СОНЯ:  У меня конституция такая.
ВАСКОВ: Конституция?.. Вон у Бричкиной такая же конституция, как у  всех, а — в теле. Есть на что поглядеть...
РИТА: Что-то вы уж слишком много внимание Бричкиной уделяете, товарищ старшина.
ВАСКОВ: Сменим тему… Слушай боевой приказ… Ешьте, ешьте… Противник силою до двух вооруженных до зубов фрицев движется в район Вопь-озера с целью тайно пробраться на Кировскую железную дорогу и Беломорско-Балтийский канал имени товарища Сталина. Нашему отряду в количестве шести человек поручено держать оборону Синюхиной гряды, где и захватить противника в плен. Сосед слева — Вопь-озеро, сосед справа — Легонтово озеро...  Я решил: встретить врага на основной позиции и, не открывая огня, предложить ему сдаться. В случае сопротивления одного убить, а второго все ж таки взять живым. На запасной позиции оставить все имущество под охраной бойца Четвертак. Боевые действия начинать только по моей команде. Своими заместителями назначаю младшего сержанта Осянину, а ежели и она выйдет из строя, то бойца Гурвич. Вопросы?
ГАЛЯ: А почему это меня в запасные?
ВАСКОВ: Несущественный вопрос, товарищ боец. Приказано вам, вот и выполняйте.
РИТА:  Ты, Галка, наш резерв.
ЖЕНЯ: Вопросов нет, все ясненько.
ВАСКОВ: А ясненько, так после приёма пищи, прошу пройти на позицию. Заляжем в расщелинах скал…Боец Гурвич, что это у тебя за книжечка?
СОНЯ: Стихи.
ВАСКОВ: Тоненькая, как наставление по гранатомёту… Стихи – то хорошие?
СОНЯ: Блок. Александр Блок.
Рожденные в года глухие
Пути не помнят своего.
Мы — дети страшных лет России —
Забыть не в силах ничего.
ВАСКОВ: Смотри, глаза не испорти… А ты чего скукожилась, товарищ боец?
ГАЛЯ: Холодно...
ВАСКОВ: Лоб давай. Ну?.. Жар у тебя, товарищ боец. Чуешь?
(Из фляги плеснул в кружку).
ВАСКОВ: Так примешь или разбавить?
ГАЛЯ: А что это?
ВАСКОВ: Микстура. От всех болезней. Спирт называется.
ГАЛЯ:  Ой, что вы, что вы...
ВАСКОВ: Приказываю принять!..  Пей. И воды сразу.
ГАЛЯ: Нет, что вы...
ВАСКОВ: Пей, без разговору!..
ГАЛЯ: Ну, что вы, в самом деле! У меня мама — медицинский работник...
ВАСКОВ: Нету мамы. Война есть, немцы есть, я есть, старшина Васков. А мамы нету. Мамы у тех будут, кто войну переживет. Ясно говорю?
(Выпила, давясь, со слезой пополам. Закашлялась. Федот Евграфыч ее ладонью по спине постукал слегка. Отошла. Слезы ладонями размазала, улыбнулась).
ГАЛЯ: Голова у меня... побежала!..
ВАСКОВ: Ничего, догонишь. А сейчас все рассредоточились, спрячьтесь так, чтобы ни видать, ни слыхать. Младший сержант Осянина, проконтролировать маскировку. Потом сам проверю. Покурю, только.
(Все кроме Осяниной и Васкова разбежались, устраиваться поудобней в скалах).
КАРТИНА ДЕСЯТАЯ.
РИТА: Вы бы поспали пока, товарищ старшина. На зорьке разбужу...
ВАСКОВ: Погоди ты со сном, Осянина. Будет мне, понимаешь ли, вечный сон, ежели фрицев провороню. Девчатам скажи, чтобы тихо сидели. Вечером воздух  сырой тут, плотный, а зори здесь тихие, и потому слышно аж за пять вёрст.
РИТА: А может, они спят сейчас, Федот Евграфыч?
ВАСКОВ:  Спят?
РИТА: Ну да. Люди же они. Сами говорили, что Синюхина гряда — единственный удобный проход к железной дороге. А до нее им...
ВАСКОВ: Погоди, Осянина, погоди! Полста верст, это точно, даже больше. Да по незнакомой местности. Да каждого куста пугаясь... А?.. Так мыслю?
РИТА: Так, товарищ старшина.
ВАСКОВ: А так, то могли они, свободное дело, и отдыхать завалиться. В буреломе где-нито. И спать будут до солнышка. А с солнышком... А?..
РИТА: Вот и вы до солнышка отдохните. Я разбужу.
ВАСКОВ: Нету мне сна, товарищ Осянина... Маргарита, как по батюшке?
РИТА: Зовите просто Ритой, Федот Евграфыч.
ВАСКОВ: Закурим, товарищ Рита?
РИТА:  Я не курю.
ВАСКОВ: Да, насчет того, что и они тоже люди, это я как-то недопонял. Правильно подсказала: отдыхать должны. И ты ступай, Рита. Ступай.
РИТА: Я не хочу спать.
ВАСКОВ: Ну, так приляг пока, ноги вытяни. Гудят с непривычки небось?
РИТА: Хорошо, девочек проверю и прилягу.

КАРТИНА ОДИННАДЦАТАЯ.
ВАСКОВ: Рита.
РИТА: Что?
ВАСКОВ: Тише! Слышишь?
РИТА:  Птицы кричат...
ВАСКОВ: Сороки!.. Сороки-белобоки шебаршат, Рита. Значит, идет кто-то, беспокоит их. Не иначе — гости. Крой, Осянина, подымай бойцов. Мигом! Но скрытно, чтоб ни-ни!. Гурвич скажи, чтобы ко мне пулей.
(Рита убежала).
(Старшина залег на свое место — впереди и повыше остальных. Проверил наган, дослал в винтовку патрон. Шарил биноклем по освещенной низким солнцем лесной опушке.).
(Сороки кружили над кустами, громко трещали, перещелкивались.).
ВАСКОВ: Видать выспалась немчура. Спасибо и нам передохнуть дали. Девоньки, поди, вздремнули на славу. Главное сейчас, чтобы ушами не хлопали. Бог даст эту парочку сцапаем за милу душу. Неча им по лесам нашим в маскхалатах шаболдаться.
(Гурвич к нему пробралась.).
СОНЯ: Здравствуйте, товарищ старшина.
ВАСКОВ: Здорово. Как там Четвертак эта?
СОНЯ: Нормально, вроде. Жар спал.
ВАСКОВ: Не иначе микстура моя помогла. Будь рядом, для связи. Только не высовывайся.
СОНЯ: Не высунусь.
ВАСКОВ: Вишь там вдалеке кусты колыхнулись?
СОНЯ: Вижу.
ВАСКОВ: Сейчас на опушку к нам пожалуют. Ты, Соня, тихо сиди, словно мышь.
СОНЯ: Поняла.
ВАСКОВ: Ну, идите же, идите, идите...
СОНЯ: (Шёпотом). Три... пять... восемь... десять... Двенадцать... четырнадцать... пятнадцать, шестнадцать... Шестнадцать... Шестнадцать, товарищ старшина.
ВАСКОВ: Вижу. Давай в цепь, Гурвич. Осяниной скажешь, чтоб немедля бойцов на запасную позицию отводила. Скрытно чтоб, скрытно!... Стой, куда ты? Бричкину ко мне пришлешь. Ползком, товарищ переводчик. Теперь, покуда что, ползком жить будем.
(Гурвич уползла, старательно виляя между камней.).
ВАСКОВ:  Надо что-то придумать, что-то  решить… Эх, пулемет бы сейчас с полным диском и толковым вторым номером! Даже бы и не дегтярь — автоматов бы тройку да к ним мужиков посноровистей... Ан нету у тебя ничего такого, старшина.
ЛИЗА: (Запыхавшись). Товарищ старшина... Товарищ старшина...
ВАСКОВ: Веселей дыши, Бричкина. Это же даже лучше, что шестнадцать их. Поняла? Дорогу назад хорошо помнишь?
ЛИЗА: Ага, товарищ старшина.
ВАСКОВ: Гляди: левее фрицев сосняк тянется. Пройдешь его, опушкой держи вдоль озера. Оттуда иди к протоке. Напрямик, там не собьешься.
ЛИЗА: Да знаю я, товарищ...
ВАСКОВ: Погоди, Лизавета, не гоношись. Главное дело — болото, поняла? Влево-вправо — трясина.
ЛИЗА:  Ага.
ВАСКОВ: Доложишь Кирьяновой обстановку. Мы тут фрицев покружим маленько, но долго не продержимся, сама понимаешь.
ЛИЗА: Ага.
ВАСКОВ:  Винтовку, мешок -  все оставь. Налегке дуй.
ЛИЗА: Значит, мне сейчас идти?
ВАСКОВ:  Слегу перед болотом не позабудь.
ЛИЗА:  Ага. Побежала я.
ВАСКОВ:  Дуй, Лизавета батьковна.
(Лиза молча кивнула и исчезла.).
ВАСКОВ: Деваха надёжная, такая не подведёт…(Приподнявшись, а потом и встав во весь рост). В обход пошли гады…
(К Васкову прибежали все четыре оставшиеся девушки).
СОНЯ:  Товарищ старшина!..
ВАСКОВ: Плохо, девчата, дело.
(Сел, кисет достал. Они рядком перед ним устроились, молча следили, как он цигарку сворачивает. Васков глянул на Четвертак).
ВАСКОВ: Ну, как ты?
ГАЛЯ: Ничего. Я спала хорошо.
ВАСКОВ:  Стало быть, шестнадцать их. Шестнадцать автоматов — это сила. В лоб такую не остановишь. И не остановить тоже нельзя.
(Осянина с Комельковой переглянулись, Гурвич юбку на коленке разглаживала, а Четвертак на него во все глаза смотрела, не моргая. Комендант сейчас все замечал, все видел и слышал, хоть и просто курил, цигарку свою разглядывая).
ВАСКОВ:  Бричкину я в расположение послал. На помощь можно к ночи рассчитывать, не раньше. А до ночи, ежели в бой ввяжемся, нам не продержаться.
РИТА:  Что же, смотреть, как они дальше уйдут?
ВАСКОВ: Нельзя их тут пропустить, через гряду. Надо с пути сбить. Закружить надо, в обход вокруг Легонтова озера направить. А как? Просто боем — не удержимся. Вот и выкладывайте соображения. А как решим, так по верхам пойдём, короткой дорогой выиграем часа три не меньше.
ЖЕНЯ: Надо подумать и найти выход из этого положения.
ВАСКОВ: Ну, вот и думайте. Конечно, не для боя немцы сюда забрались, это ясно. Шли глухоманью, осторожно. Для чего? А для того, чтобы противник их обнаружить не мог. Значит, надо, чтобы они нас увидели, а мы их вроде не заметили?.. Тогда бы, возможное дело, отошли, в другом месте попробовали бы пробраться. А другое место — вокруг Легонтова озера: сутки ходьбы... Ежели за час-полтора другого не придумаем…
ЖЕНЯ: Товарищ старшина, а если бы они лесорубов встретили?
ВАСКОВ: Лесорубов, говоришь?..
ЖЕНЯ: Ну, да! Все мужики на фронт ушли, в лесхозах сейчас одни бабы работают!
ВАСКОВ:Ну, девчата, орлы вы у меня!.. Значит так. Тут недалеко речушка протекает – мелкая, но шумная. За речушкой сразу лес – непролазная темь, бурелом сплошной.
СОНЯ:Чащоба?
ВАСКОВ: Точно. Вперёд, девчата, ежели успеем, отрежем путь гадам фашистским.
КАРТИНА ДВЕНАДЦАТАЯ.
ВАСКОВ: Вот и речка, девоньки!
ГАЛЯ: Холодная!
ВАСКОВ: Время поджимает… Сейчас, остаются в самом центре, чтоб немцы прямо в вас уперлись - Четвертак и Гурвич, понятно?
СОНЯ: Есть.
ГАЛЯ: Так точно, товарищ старшина!
ВАСКОВ: Костры начинайте палить подымнее, кричать да аукаться, чтоб лес звенел. А из-за кустов не слишком все же высовываться: ну, мелькать там, показываться, но не очень. Всё лишнее снять. Пилотки, ремни — все, что форму определяет.
РИТА: Судя по местности, немцы могут  обойти эти костры только левее: справа каменные утесы.
ВАСКОВ: Верно, вот ты Осянина там и встанешь. Также будешь шуметь, да костёр палить.
РИТА: Ясно.
ЖЕНЯ: А я?
ВАСКОВ: А мы с тобой, Комелькова будем весь левый фланг прикрывать. Ещё левее Осяниной, где весь плёс речной проглядывается. А я пока деревья подрублю, как немчура заявиться валить их буду.
ЖЕНЯ: Кого немчуру?
ВАСКОВ: Деревья! Ну, а ежели понадобиться… то и… Давайте – за дело! Форму быстрее скидывайте, да в приметном только для вас месте сложите.
(Времени мало оставалось, и Васков, спешно занялся подготовкой. Пока девушки для костров хворост таскали, он, не таясь (пусть слышат, пусть готовы будут!), топором деревья подрубал. Выбирал повыше, пошумнее, дорубал так, чтоб от толчка свалить, и бежал к следующему. Пот застилал глаза, нестерпимо жалил комар, но старшина, задыхаясь, рубил и рубил, пока с передового секрета Гурвич не прибежала).
СОНЯ: Идут, товарищ старшина!
ВАСКОВ: По местам! По местам, девоньки, только очень вас прошу: поостерегитесь. За деревьями мелькайте, не за кустами. И орите позвончее...
(Разбежались его бойцы).
ВАСКОВ: Давай, девки, нажимай веселей!..
РИТА: (издалека) Эге-гей!.. Иван Иваныч, гони подводу!..
(Кричали, валили подрубленные деревья, аукались, жгли костры. Старшина тоже иногда покрикивал, чтоб и мужской голос слышался, но чаще, затаившись, сидел в ивняке, зорко всматриваясь в кусты на той стороне.
Долго ничего там уловить было невозможно. Уже и бойцы его кричать устали, уже все деревья, что подрублены были, Осянина с Комельковой свалили, уже и солнце над лесом встало и речку высветило, а кусты той стороны стояли недвижимо и молчаливо).
ЖЕНЯ: Может, ушли?..
ВАСКОВ: Леший их ведает, может, и ушли… Погоди… Глянь чуть левее меня…
ЖЕНЯ:  Вижу... Двое… (Рванулась вперёд не таясь).
ВАСКОВ: (Зашипел). Стой!.. Куда ты? Спятила?
ЖЕНЯ: (Звонко и громко). Рая, Вера, идите купаться! ( И напрямик, ломая кусты, пошла к воде).
ЖЕНЯ:
Расцветали яблони и груши,
Поплыли туманы над рекой...
Девчата, айда купаться!.. (звонко и радостно кричала Комелькова, танцуя в воде.). Ивана тащите!.. Эй, Ванюша, ну чего ты?..
ВАСКОВ: Эге-гей, иду!..  Иду сейчас, погоди!.. О-го-го-го!..
(Подошел к Комельковой.).
ВАСКОВ: (Заорал). Из района звонили, сейчас машина придет. Так что одевайся. Хватит купаться! (Прошипел). Уходи отсюда, Комелькова… (И снова заорал). Добром не хочешь — народу тебя покажу!  Вот я тебя!!! (Васков схватил Женьку на руки, закружил, завертел, да и понёс в сторону леса. Поставил на берег. Снова закричал.). Ой, девка, гляди, сама напросилась! Вот я тебя ужо!
ЖЕНЯ: А ты догони сначала, а потом обещайся! Ну, догоняй!
(Женя бросилась в чащу наутёк от Васкова, а он чуть отставая понёсся за ней, перед этим споткнувшись и дав тем самым преимущество Комельковой в этой нарочитой погоне).

КАРТИНА ТРИНАДЦАТАЯ.
(Запыхавшись, выбежали на проплешину меж камней откуда их фашисты не видеть, не слышать не могли, упала Женька на землю, а Васков сел рядом, отвернувшись спиной).
ВАСКОВ: Хватит с огнем играться! Хватит!..
(Ругнуться хотел, — а боец Комелькова, закрывши лицо, скорчившись, сидела на земле, и круглые плечи ее ходуном ходили под узкими ленточками рубашки...).
ВАСКОВ: Ну, чего ты… Чего ты… Всё уж… Ты … молодец…лихо их…Прям артистка…
(Вбегают Рита, Галя и Соня).
РИТА: Ушли! Ушли немцы! Умница, Женька!
ГАЛЯ: Ну, чего ты Женька плачешь?! Всё ж уже!
СОНЯ: Лихо мы их за нос провели!
ГАЛЯ: (захохотав) Ой, девчонки, я с Соньки прям не могу! Гляньте на каком месте она себе штаны костром прожгла!
(Все, включая Васкова и саму Соню стали хохотать так, как будто ничего в жизни смешнее не видели и будто заново на этот свет уродились.).
ВАСКОВ: (хохоча). Ну, все теперь!.. Теперь все, девчата, теперь им деваться некуда, ежели, конечно, Бричкина вовремя прибежит.
РИТА: Прибежит.  Она быстрая.
ВАСКОВ: Вот и давайте выпьем по маленькой за это дело! (Достал заветную фляжку.). Пойдёмте, выпьем, девчата, за ее быстрые ножки да за ваши светлые головы!..
(Тут все захлопотали, полотенце на камнях расстелили, стали резать хлеб, сало. И пока они занимались этими бабскими делами, старшина, как положено, сидел в отдалении, скручивая цигарку, ждал, когда к столу покличут, и устало думал, что самое страшное позади...).


КАРТИНА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ.
(Запыхавшись Лиза Бричкина выбежала из леса и подошла к болоту).
ЛИЗА: Ничего, лес пробежала, теперь только болото, а там и до разъезда рукой подать. Как там вы сказали товарищ старшина? «После споём с тобой Лизавета»? Так точно товарищ Васков, вот выполним боевой приказ и споём! Мы ещё посмотрим Фёдор Евграфович, останетесь ли вы со своей хозяйкой, а может вы ко мне… Ой… Что же это я?.. Я же слегу не взяла… Приметную сосну пробежала, а они ж там все шесть штук, так штабельком и лежат… Обратно уже не пройти… Ничего…Тут бурелома видимо-невидимо… Что-нибудь подберу… (Хватает длинную жердь). Вот эта подойдёт… Холодно-то как… Грязь какая… Жуть… Зато на разъезде умоюсь, постираюсь… Буду как новенькая… вы только Фёдор Евграфович от своих слов не отказывайтесь. А опосля я с вами так спою… Надо идти… Немного осталось… Главное, чтоб… (Вдруг с хрустом переломилась жердь, и Лиза лицом вниз упала в холодную жидкую грязь.
Земли не было. Ноги медленно, страшно медленно тащило вниз, руки без толку гребли топь, и Лиза, задыхаясь, извивалась в жидком месиве. А тропа была где-то совсем рядом: шаг, полшага от нее, но эти полшага уже невозможно было сделать).
ЛИЗА: Помогите!.. На помощь!.. Помогите!..

КАРТИНА ПЯТНАДЦАТАЯ.
(Рита, присев на одно колено, вглядывалась вдаль через бинокль Васкова, который внезапно, будто из-под земли появился откуда-то сбоку. Да так неожиданно, что Рита невольно ойкнула).

ВАСКОВ: Плохой ты боец, товарищ Осянина. Никудышный боец.
РИТА: Почему?
ВАСКОВ: Растопырилась на пеньке, что семейная тетерка. А приказано было лежать.
РИТА: Мокро там очень, Федот Евграфыч.
ВАСКОВ: Мокро... Твое счастье, что кофей они пьют, а то бы враз тебя ухайдакали.
РИТА: Значит, угадали?.. Здесь они?
ВАСКОВ: Я не ворожея, Осянина, Десять человек пищу принимают — видал их. Двое — в секрете: тоже видал. Остальные, полагать надо, службу с других концов несут. Устроились вроде надолго: носки у костра сушат. Так что самое время нам расположение менять. Я тут по камням полазаю, огляжусь, а ты, Маргарита, дуй за бойцами. И скрытно — сюда.
РИТА: Я понимаю.
ВАСКОВ: Да, там я махорку свою сушить выложил: захвати, будь другом кисет. И вещички само собой.
РИТА: Захвачу, Федот Евграфыч. (Рита скрылась за выступом скалы).
ВАСКОВ: Эх, сюда бы настоящих бойцов… Чую дело до рукопашной дойдёт, так, что соображать надо товарищ старшина, как, да что…  С другой стороны выходит по всем расчетам, что Лиза Бричкина вот-вот до разъезда доберётся. К вечеру — ну, самое позднее к рассвету подойдет подмога… Одеколоном от девчат за версту тянет… Идут, значит… Слава Богу, что у диверсантов хорошего охотника нет, а то бы вмиг учуяли…
(Появляются девушки).
РИТА: Мы здесь, товарищ старшина!
ВАСКОВ: Вижу, не слепой. Я вас давно учуял…
ЖЕНЯ: Как?
ВАСКОВ: Не важно…
ГАЛЯ: А всё-таки?
ВАСКОВ: По запаху… в смысле, по одеколону… Ну, и топаете, как медведи и при ходьбе пыхтите.
СОНЯ: Это я топаю, у меня сапоги на два размера больше…
ВАСКОВ: Кисет-то мой не забыли?
РИТА: Забыла! Федот Евграфыч, миленький, забыла!..
ВАСКОВ: Эх, леший тебя растряси! Ну, ничего, ладно уж. Махорка имеется...
СОНЯ: Я принесу! Я знаю, где кисет лежит!..
ВАСКОВ: Куда, боец Гурвич?.. Товарищ переводчик!..
(Но Соня уже скрылась в кустарнике).
ГАЛЯ: Да она мигом.
ВАСКОВ: Ну, вы даёте! Чтоб без моего разрешения шагу ступить не могли!
РИТА: Есть, товарищ старшина!
ВАСКОВ: И чему только бойца Гурвич в университетах учили?
ЖЕНЯ: Ну, уж точно не военной дисциплине.
ВАСКОВ: А жаль, надо было бы… Вроде Гурвич крикнула?..
РИТА: Нет. Показалось.
ВАСКОВ: Комелькова, за мной. Остальным здесь ждать.

КАРТИНА ШЕСТНАДЦАТАЯ.
ВАСКОВ: Тихо… Стой, не шевелись…
ЖЕНЯ: Немцы?.. (Васков осторожно поднял камешек.).
ВАСКОВ: Неаккуратно. Видишь след?
ЖЕНЯ: Товарищ старшина, кровь!
ВАСКОВ: Здесь жди. Смотри в оба.
(Васков шагнул за скалу и через несколько секунд появился держа на руках Соню).
ЖЕНЯ: Соня!
ВАСКОВ: (Васков склонился над Соней, приложив ухо к груди. Потом снял фуражку). Эх, Соня-Сонечка… Вот ты почему крикнула… Ты потому крикнуть успела, что удар у него на мужика был поставлен. Не дошел он до сердца с первого раза: грудь помешала... Полежи покуда за скалой, Сонечка.
(Васков снова взял Соню на руки и отнёс за скалу. Судорожно всхлипывала Женька. Появившийся старшина свинцово полоснул из-под бровей).
ВАСКОВ: Некогда трястись, Комелькова. За мной боец! Надобно этих сволочей догнать! Догнать, а там разберемся... Ты у меня гад фашистский не крикнешь... Не успеешь…

КАРТИНА СЕМНАДЦАТАЯ.
ЖЕНЯ: Товарищ старшина!
ВАСКОВ: Слышу! Тут где-то они. Близко где-то.
ЖЕНЯ: Вон они!
ВАСКОВ: Мимо пойдут… Здесь будь. Как я утицей крикну, шумни чем-либо. Ну, камнем ударь или прикладом, чтоб на тебя они глянули. И обратно замри. Поняла ли?
ЖЕНЯ: Поняла.
ВАСКОВ: Значит, как утицей крикну. Не раньше.
(Он глубоко, сильно вздохнул и прыгнул через валун в березняк — наперерез. Появились двое диверсантов.).
(Впереди шел дюжий детина с автоматом на правом плече. Самое время было их из нагана достать, самое время, но старшина опять отогнал эту мысль, но не потому уже, что выстрелов боялся, а потому, что Соню вспомнил и не мог теперь легкой смертью казнить. Око за око, нож за нож — только так сейчас дело решалось, только так.).

КАРТИНА ВОСЕМНАДЦАТАЯ.
(БОЙ, РАПИД. КАК ПОКАДРОВАЯ СЪЁМКА).
(Немцы свободно шли, без опаски: задний даже галету грыз, облизывая губы. Старшина определил ширину их шага, просчитал, прикинул, когда с ним поравняются, вынул финку и, когда первый подошел на добрый прыжок, крякнул два раза коротко и часто, как утка. Немцы враз вскинули головы, но тут Комелькова грохнула позади них прикладом о скалу, они резко повернулись на шум, и Васков прыгнул.
Он точно рассчитал прыжок: и мгновение точно выбрано было, и расстояние отмерено — тик в тик. Упал немцу на спину, сжав коленями локти. И не успел фриц тот ни вздохнуть, ни вздрогнуть, как старшина рванул его левой рукой за лоб, задирая голову назад, и полоснул отточенным лезвием по натянутому горлу.
Именно так все задумано было: как барана, чтоб крикнуть не мог, чтоб хрипел только, кровью исходя. И когда он валиться начал, комендант уже спрыгнул с него и метнулся ко второму.
Всего мгновение прошло, одно мгновение: второй немец еще спиной стоял, еще поворачивался. Но то ли сил у Васкова на новый прыжок не хватило, то ли промешкал он, а только не достал этого немца ножом. Автомат вышиб, да при этом и собственную финку выронил: в крови она вся была, скользкая, как мыло.
Глупо получилось: вместо боя — драка, кулачки какие-то. Фриц хоть и нормального роста, цепкий попался, жилистый: никак его Васков согнуть не мог, под себя подмять. Барахтались на мху меж; камней и березок, но немец помалкивал покуда: то ли одолеть старшину рассчитывал, то ли просто силы берег.
И опять Федот Евграфыч промашку дал: хотел немца половче перехватить, а тот выскользнуть умудрился и свой нож из ножен выхватил. И так Васков этого ножа убоялся, столько сил и внимания ему отдал, что немец в конце концов оседлал его, сдавил ножищами и теперь тянулся и тянулся к горлу тусклым кинжальным жалом. Покуда старшина еще держал его руку, покуда оборонялся, но фриц-то сверху давил, всей тяжестью, и долго так продолжаться не могло. Про это и комендант знал и немец — даром, что ли, глаза сузил да ртом щерился.
И обмяк вдруг, как мешок, обмяк, и Федот Евграфыч сперва не понял, не расслышал первого-то удара. А второй расслышал: глухой, как по гнилому стволу. Кровью теплой в лицо брызнуло, и немец стал запрокидываться, перекошенным ртом хватая воздух. Старшина отбросил его, вырвал нож и коротко ударил в сердце.
Только тогда оглянулся: боец Комелькова стояла перед ним, держа винтовку за ствол, как дубину. И приклад той винтовки был в крови.).
ВАСКОВ: Молодец, Комелькова... (В три приема сказал старшина).  Благодарность тебе... объявляю...
(Хотел встать и не смог. Так и сидел на земле, словно рыба, глотая воздух. Только на того, первого, оглянулся: здоров был немец, как бык здоров. Еще дергался, еще хрипел, еще кровь толчками била из него. А второй уже не шевелился: скорчился перед смертью да так и застыл. Ударил второго немца ножом в сердце. Дело было сделано.).
ВАСКОВ: Ну вот, Женя. На двоих, значит, меньше их стало...
(Женька вдруг бросила винтовку и, согнувшись, пошла за кусты, шатаясь, как пьяная. Упала там на колени: тошнило ее, выворачивало, и она, всхлипывая, все кого-то звала — маму, что ли...).

(В кармане у рослого диверсанта, что только-только богу душу отдал, хрипеть перестав, — кисет. Его, личный, старшины Васкова, кисет с вышивкой поверх: «Дорогому защитнику Родины». Сжал в кулаке, стиснул).
ВАСКОВ: Не донесла кисет Соня... Женя...
ЖЕНЯ: Уйдите...
(Васков ладонь сжатую к лицу ее поднес и растопырил, кисет показывая. Женька сразу голову подняла: узнала).
ВАСКОВ: Вставай, Женя. Брось. Попереживала, и будет. Не люди это — фашисты. Вот и гляди соответственно. Забери у этих сволочей автоматы, а я за Соней схожу. Беги за девчатами, веди их к той к расщелине, что у двух берёз, там, в ложбинке с Соней простимся. Наших-то найдёшь?
ЖЕНЯ: Найду.
ВАСКОВ: Ступай. И — к Соне приходите… Может, боишься одна-то?
ЖЕНЯ: Нет.
ВАСКОВ: С опаской иди все же. Понимать должна.
ЖЕНЯ:  Понимаю.
ВАСКОВ:  Ну, ступай. Не мешкайте там, переживать опосля будем.
(Васков и Женя разошлись в разные стороны, только брошенные мёртвые фашисты навеки замершие в нелепых позах покойников остались лежать прямо на земле).

КАРТИНА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ.

(Навстречу Васкову, который нёс на руках Соню, вышли все девушки. Галя Четвертак закричала было, затряслась, Соню увидев, но Осянина крикнула зло.).
ВАСКОВ: (Положив Соню на землю). Ну, прощайтесь с рядовой… Соней…
РИТА: Отличница была. Круглая отличница — и в школе и в университете.
ВАСКОВ: Да… Стихи читала.  А главное, что могла нарожать Соня детишек, а те бы — внуков и правнуков, а теперь не будет этой ниточки....
ЖЕНЯ: …А эту ниточку они… ножом…
ВАСКОВ: (Присев на корточки). Осянина, за ноги ее подержи,
РИТА: Зачем?
ВАСКОВ: Держи, раз велят! Да не здесь — за коленки!.. (И вдруг Васков сапог с ноги Сониной сдернул.).
РИТА: Зачем?.. Не смейте!..
ВАСКОВ:  А затем, что боец босой, вот зачем.
ГАЛЯ: Нет, нет, нет!..
ВАСКОВ: Не в цацки же играем, девоньки. О живых думать нужно. Держи, Четвертак! Обувайся. И без переживаний давай: немцы ждать не будут.
(Васков поднял Соню на руки и понёс в расщелину на вечный покой).
ГАЛЯ:  Нет!.. Нет, нет, нет! Нельзя так! Вредно! У меня мама — медицинский работник...
РИТА: Хватит врать! Хватит! Нет у тебя мамы! И не было! Подкидыш ты, и нечего тут выдумывать!..
(Заплакала Галя. Горько, обиженно — словно игрушку у ребенка сломали... Всхлипывая, натянула Сонин сапог).
ЖЕНЯ: Ну, зачем же так, ну зачем? Нам без злобы надо, а то остервенеем. Как немцы, остервенеем...
(Появился Васков).
ВАСКОВ: На карте место отметим. После войны — памятник ей.
(Сориентировал карту, крестик нанес). Младший сержант Осянина, из автомата стреляла когда?
РИТА: Из нашего только.
ВАСКОВ: Ну, теперь держи фрицевский. Освоишь… Длинно не стреляй: вверх задирает. Коротко жаль….Передвигаемся так… Я впереди, Четвертак с Комельковой — основным ядром, а Осянина замыкающая.
КАРТИНА ДВАДЦАТАЯ.

(Осторожно шли, без шума, да опять, видно, к себе больше прислушивались, потому что чудом на немцев не нарвались. Чудом, как в сказке.
Счастье, что старшина первым их увидел. Как из-за валуна сунулся, так и увидел: двое в упор на него, а следом остальные. И опоздай Федот Евграфыч ровно на семь шагов — кончилась бы на этом вся их служба. В две бы хороших очереди кончилась.
Но семь этих шагов были с его стороны, сделаны, и потому все наоборот получилось. И отпрянуть успел, и девчатам махнуть, чтоб рассыпались, и гранату из кармана выхватить. Хорошо, с запалом граната была: шарахнул ею из-за валуна, а когда рвануло, ударил из автомата.
В уставе бой такой встречным называется. А характерно для него то, что противник сил твоих не знает: разведка ты или головной дозор — им это непонятно. И поэтому главное тут — не дать ему опомниться.
Федот Евграфыч, понятное дело, об этом не думал. Это врублено в него было, на всю жизнь врублено, и думал он только, что надо стрелять. А еще думал, где бойцы его: попрятались, залегли или разбежались?
Треск стоял оглушительный, потому что били фрицы в его валун из всех активных автоматов. Лицо ему крошкой каменной иссекло, глаза пылью запорошило, и он почти что не видел ничего: слезы ручьем текли. И утереться времени не было.
Лязгнул затвор его автомата, назад отскочив: патроны кончились. Боялся Васков этого мгновения: на перезарядку секунды шли, а сейчас секунды эти жизнью измерялись. Рванутся немцы на замолчавший автомат, проскочат десяток метров, что разделяли их, и — все тогда. Хана.
Но не сунулись диверсанты. Голов даже не подняли, потому что прижал их второй автомат — Осяниной. Коротко била, прицельно, в упор и дала секундочку старшине. Ту секундочку, за которую потом до гробовой доски положено водкой поить.
Сколько тот бой продолжался, никто не помнил. Если обычным временем считать, — скоротечный был бой, как и положено встречному бою по уставу. А если прожитым мерить — силой затраченной, напряжением, — на добрый пласт жизни тянуло, а кому и на всю жизнь.
Галя Четвертак настолько испугалась, что и выстрелить-то ни разу не смогла. Лежала, спрятав лицо за камнем и уши руками зажав; винтовка в стороне валялась. А Женька быстро опомнилась: била в белый свет, как в копейку. Попала — не попала: это ведь не на стрельбище, целиться некогда.
Два автомата да одна трехлинеечка — всего-то огня было, а немцы не выдержали. Не потому, конечно, что испугались, — неясность была. И, постреляв маленько, откатились. Без огневого прикрытия, без заслона, просто откатились. В леса, как потом выяснилось.
Враз смолк огонь, только Комелькова еще стреляла, телом вздрагивая при отдаче. Добила обойму, остановилась. Глянула на Васкова, будто вынырнув.).
ВАСКОВ: Всё! Комелькова, прекратить огонь! Ушли гады… Ты поглядывай там, Осянина. (Взглянув в бинокль). В дальнем березняке верхушки подрагивают… С собой раненых уносят.
РИТА: Вы коммунист, товарищ старшина?
ВАСКОВ: Член партии большевиков...
РИТА: Просим быть председателем на комсомольском собрании.
ВАСКОВ:  Собрании?..
(Четвертак ревет в три ручья. А Комелькова глазищами сверкает.).
ЖЕНЯ: Трусость!..
ВАСКОВ: Вот оно что...
ЖЕНЯ: Трусость и предательство! Боец Четвертак…
ВАСКОВ: Собрание — это хорошо. Это замечательно: собрание! Мероприятие, значит, проведем, осудим товарища Четвертак за проявленную растерянность, протокол напишем. Так?.. А фрицы нам на этот протокол свою резолюцию наложат. Годится?.. Не годится. Поэтому как старшина и как коммунист тоже отменяю на данное время все собрания. И докладываю обстановку: немцы в леса ушли. Там, где граната разорвалась, однозначно кого-то мы прищучили. Значит, тринадцать их, так надо считать. Это первый вопрос. А второй вопрос — у меня при автомате одна обойма осталась непочатая. А у тебя, Осянина?
РИТА: Полторы.
ВАСКОВ: Вот так. А что до трусости, так ее не было. Трусость, девчата, во втором бою только видно. А это растерянность просто. От неопытности. Верно, боец Четвертак?
ГАЛЯ: Верно...
ВАСКОВ: Тогда и слезы и сопли утереть приказываю. Подмога запаздывает, а стало быть, упустить фрицов мы не можем. В поиск со мной идет боец Четвертак. Здесь — Осянина старшая. Ежели выстрелы услышите — затаиться приказываю. Затаиться и ждать, покуда мы не подойдем. Ну, а коли не подойдем — отходите. Скрытно отходите через наши прежние позиции на запад. До первых людей; там доложите.
ВАСКОВ: Четвертак!
ГАЛЯ: Я, товарищ старшина!
ВАСКОВ: За мной.


КАРТИНА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ.

(Васков поднял руку: вправо уходил след. Легкий, чуть заметный на каменных осыпях, тут, на мшанике, он чернел затянутыми водой провалами. Словно оступились вдруг фрицы, тяжесть неся, и расписались перед ним всей разлапистой ступней).
ВАСКОВ: Жди, здесь. Не высовывайся… Я сейчас…
(Исчез Васков, а пока его не было Галя, всматриваясь по сторонам, тряслась от страха и шептала какие-то непонятные слова).
ВАСКОВ: (вынырнув из-за камня). Там ещё один… Пристрелили. Свои же, в затылок. Раненого добивали: такой, значит, закон... Получается, что двоих мы там прищучили, Галя! Стало быть, двенадцать осталось… Да не трясись ты…
ГАЛЯ: Я… не…
ВАСКОВ: За мной иди, шаг в шаг… Про Павла Корчагина читала когда?
ГАЛЯ: Да…
ВАСКОВ:  Читала, значит. А я его, как вот тебя, видел. Да. Возили нас, отличников боевой и политической, в город Москву. Ну, там Мавзолей смотрели, дворцы всякие, музеи и с ним встречались. Он — не гляди, что пост большой занимает, — простой человек. Сердечный. Усадил нас, чаем угостил: как, мол, ребята, служится...

ГАЛЯ: Ну, зачем же вы обманываете, зачем? Паралич разбил Корчагина. И не Корчагин он совсем, а Островский. И не видит он ничего и не шевелится, и мы ему письма всем техникумом писали.
ВАСКОВ: Ну, может, другой какой Корчагин?.. Ну, может, ошибся. Не знаю. Только говорили, что... А ну, погодь…
ГАЛЯ: Немцы…
ВАСКОВ:  Идут прямо на Осянину с Комельковой… Надо их отвести от девчат… Вот, что Галя… Давай в тот куст! И замри!..  
(В куст сунуть ее успел, ветки оправить, сам за соседний валун завалился, и — вовремя.
Немцы шли молча, пригнувшись и выставив автоматы.
С шумом раздались кусты, и из них выбежала вдруг Галя. Выгнувшись, заломив руки за голову, метнулась через поляну наперерез диверсантам, уже ничего не видя и не соображая.
— Мама-а-а-а!...
Коротко ударил автомат. С десятка шагов ударил в тонкую, напряженную в беге спину, и Галя с разлету сунулась лицом в землю, так и не сняв с головы заломленных в ужасе рук. Последний крик ее затерялся в булькающем хрипе, а ноги еще бежали, еще бились, вонзаясь в мох носками Сониных сапог.
Соображать некогда было. Не было уже времени, и Федот Евграфыч только главное знал - надо увести немцев. Увлечь их за собой, заманить, оттянуть от последних своих бойцов. А решив это, не таясь уже, вскочил, шарахнул из автомата и, пригнувшись, бросился подальше от гряды, к лесу).

КАРТИНА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ.
(Васков сидел, прислонившись к камню,  Рита  перебинтовывала ему руку, а Женя раскладывала нехитрую пищу и разливала по кружкам спирт).
ВАСКОВ: Не дошла, значит, Бричкина... Лиза слегу не взяла, там их шесть так и лежит… Но и я немчуру положил… Ещё двоих в Легонтовом скирту на тот свет отправил. Так, что осталось их всего  с десяток. Эх, девчонки вы мои, девчоночки! Перекусили бы вы чего-нибудь…
РИТА: Не хочется, товарищ старшина...
ВАСКОВ: Да какой я вам теперь старшина, сестренки? Я теперь вроде как брат. Вот так Федей и зовите…
ЖЕНЯ: А Галка?..
ВАСКОВ: Погибли наши товарищи смертью храбрых. Четвертак — в перестрелке, а Лиза Бричкина в болоте утопла. Выходит, что с Соней вместе троих мы уже потеряли. Помощи нам не будет, и немцы идут сюда. Так что давайте помянем сестренок наших, там и бой пора будет принимать. Последний, по всей видимости... Времени у нас совсем немного, приготовьтесь девчата… Немцы где-то рядом… Так, что приказываю рассредоточиться, беречь боеприпасы.
ЖЕНЯ: Ничего, Федот, отобьемся!
ВАСКОВ: Три винтаря, два автомата да наган. Не очень-то разгуляешься. Но, надо полагать, свой лес выручит.

КАРТИНА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ.
(Раннее утро. Поют птицы, слышно как река журчит своими быстрыми водами.)
ЖЕНЯ: Немцы!
(Тишину резанула автоматная очередь, затем другая и грохот боя обрушился на эту идиллию только что царившую вокруг. Рита Осянина с автоматом наперевес перебежками бежала из одного укрытия в другое. Но вдруг громыхнула граната и, согнувшись пополам, Рита упала между валунами. Тут же к ней прибежали Васков и Женя).
ВАСКОВ: Чем?
РИТА: Граната...
ВАСКОВ: Женя! Тряпок! Белье давай! Да не шелк! Льняное давай!..
ЖЕНЯ: Нету...
ВАСКОВ: А, леший!.. (начал развязывать свой вещмешок) Затянул, как на грех...
РИТА: Немцы... Где немцы?
ВАСКОВ: На нас идут гады!
(Женька секунду смотрела на нее в упор, а потом, схватив автомат, кинулась к берегу, уже не оглядываясь.).
ЖЕНЬКА: Я их отведу!
ВАСКОВ: Женька! Куда?!
(Старшина достал рубашку и бинты. Рита что-то пыталась сказать — не слушал. Наложил сверху рубаху, стал бинтовать.
ВАСКОВ: Ничего, Рита, ничего... Заживет... А этих сволочей мы ещё с пяток положили!
(Полоснула от берега очередь. И снова застучало все кругом, посыпалась листва, а Васков бинтовал и бинтовал, и тряпки тут же намокали от крови.).
РИТА: Иди... туда иди...Женька там...
ВАСКОВ: Уводит немцев, Комелькова… От нас уводит… Я сейчас…
(Васков побежал на помощь к Жене).
(Грохот боя сначала усилился, а потом совсем стих. Рита всё поняла и заплакала).
(Вдруг снова появился Васков).
(Васков молча сел рядом, обхватив раненую руку и покачиваясь).
РИТА:  Женя погибла?
(Васков  кивнул. Потом сказал).
ВАСКОВ Вещей наших нет. Ни мешков, ни винтовок. Немцы ушли. Либо с собой унесли, либо спрятали где.
РИТА: Женя сразу... умерла?
ВАСКОВ: Сразу.  Они ушли. За взрывчаткой, видно... Хотя, может кого и оставили…  Не победили они нас, понимаешь? Я еще живой, меня еще повалить надо!..
РИТА: Рука болит?
ВАСКОВ: Здесь у меня болит. Здесь свербит, Рита. Так свербит!.. Положил ведь я вас, всех пятерых положил, а за что? За десяток фрицев?
РИТА: Ну, зачем так... Все же понятно, война...
ВАСКОВ: Пока война, понятно. А потом, когда мир будет? Что ответить, когда спросят: что ж это вы, мужики, мам наших от пуль защитить не могли! Дорогу Кировскую берегли да Беломорский канал?
РИТА: Не надо, Федя. Родина ведь не с каналов начинается.  А мы ее защищали.
ВАСКОВ:  Ты полежи покуда, я вокруг погляжу. А то наткнутся — и концы нам. (Васков  достал наган, зачем-то старательно обтер его рукавом.). Возьми. Два патрона, правда, осталось, но все-таки спокойнее с ним.
РИТА: Погоди! Помнишь, на немцев я у разъезда наткнулась? Я тогда к маме в город бегала. Сыночек у меня там, три годика. Мама больна очень, долго не проживет, а муж на фронте погиб.
ВАСКОВ: Не тревожься, Рита, понял я все,
РИТА: Спасибо тебе. Просьбу мою последнюю выполнишь?
ВАСКОВ: Нет.
РИТА: Бессмысленно это, все равно ведь умру. Только намучаюсь.
ВАСКОВ: Я разведку произведу и вернусь. К ночи до своих доберемся.
РИТА: Поцелуй меня…Колючий...  Иди…
(Васков успел сделать несколько шагов и вдруг грянул выстрел. Старшина резко повернулся и увидел, что Рита после выстрела в висок откинула голову в противоположную от него сторону. Васков бросился к Рите, затем упав на колени, обхватил лицо руками, присел на корточки и горько зарыдал. После, собравшись с силами, забрал из руки Риты пистолет, встал и решительно пошёл навстречу немцам).
КАРТИНА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ.
(На земле, подложив скатки под голову спали четыре немца. Один сидел, ел что-то из консервной банки, держа рядом автомат. Когда появился сзади него Васков, то немец лишь успел схватить автомат и, повернувшись, получил от старшины пулю из пистолета. Когда фашист упал, остальные сонные попытались вскочить на ноги. Васков, отбросив оружие, выхватил гранату).
ВАСКОВ: Хенде хох!.. Лягайт!.. Лягайт!.. Лягайт!.. (Все четверо легли: пятый, прыткий самый, уж на том свете числился).
(Слезы текли по грязному, небритому лицу, он трясся в ознобе, и смеялся сквозь эти слезы, и кричал.).
ВАСКОВ: Что, взяли?.. Взяли, да?.. Пять девчат, пять девочек было всего, всего пятеро!.. А не прошли вы, никуда не прошли и сдохнете здесь, все сдохнете!.. Лично каждого убью, лично, даже если начальство помилует! А там пусть судят меня! Пусть судят!..
ВАСКОВ: Потом помню всё как в тумане. Фашисты повязали друг друга ремнями, аккуратно повязали. Рука у меня ныла, так ныла, что горело все, и мысли путались. Особо я боялся сознание потерять, и цеплялся за него, из последних силенок цеплялся...
А оно на последней паутинке висело, и боль такая во всем теле горела, что рычал я от боли той. Рычал и плакал: обессилел, видно, вконец. А всё ж таки дошёл…
И лишь тогда  сознанию своему оборваться разрешил, когда окликнули нас и когда понял, что навстречу идут свои… Наши… Русские...

Комментарии   

 
0 #1 пеева 22.09.2015 17:51
супер-спектакль !!!!!!!!!!!!!!! !!!!!!!!!!!!
 

"Драматешка" - детские пьесы, музыка, театральные шумы, видеоуроки, методическая литература  и многое другое для постановки детских спектаклей.
Авторские права принадлежат авторам произведений. Наш email: dramateshka gmail.com

Яндекс.Метрика Индекс цитирования